ПЕРВАЯ ПРЕМИЯ

Машина стояла на плоской крыше 550-этажного здания конструкторского комбината. С одной стороны в широчайший раструб ее втягивались облака, с другой — выходили надписи “Высочайшие достижения ума! Невероятный полет фантазии! Всегалактическая выставка-конкурс космолетов!.. ”

Шел заключительный день выставки. Публика заполнила огромную площадь, над которой расположились космолеты. Внизу стояли аппараты с ионными и реактивными двигателями, на высоте сотого этажа покачивались гравитолеты. Еще выше, в волнах солнечного света плавали фотонолеты.

Ровно в двенадцать председатель жюри — Главный Конструктор межпланетных и межзвездных летательных аппаратов — поднялся на антигравитационную платформу, пришвартовавшуюся к специальному выступу на крыше здания. За ним последовали члены жюри: популярный гонщик- гравитолетчик, неоднократный победитель соревнований на Всегалактическом корте, знаменитый зоопсихолог, поставивший целью своей жизни научить хищных млекопитающих работать напильником и отверткой, монтажник, прославившийся мгновенной сборкой трубопроводов в космосе, завуч школы-интерната по совместному обучению детей и дельфинят и, наконец, переводчица.

Осмотр начался. Первым члены жюри осмотрели фотонолет с позитронно-мюонным блоком, позволяющим благополучно миновать поля плазменного водорода. Но, вопреки замыслу конструкторов, машина оказалась чрезвычайно сложной в изготовлении, что сразу же зафиксировало строгое жюри.

Платформа опустилась ниже — к гравитолетам. Старый гонщик несколько оживился. Ряд открывался интереснейшим историческим экспонатом — машиной, в конструкции которой были использованы кристаллы марсианского боразона.

— Молодой человек, подвиньтесь, пожалуйста, — вежливо попросил он молодого человека, находящегося рядом с гравитолетом — Нам хотелось бы осмотреть эту машину.

— Да, но я тоже прибыл на конкурс.

— А где же ваша конструкция?

— Вот она — И юноша указал на прижавшееся к его ногам животное с волнистой спиной. Оно было чуть больше собаки — Встань, пожалуйста.

Животное послушно поднялось и посмотрело на членов жюри большими умными глазами. Голова зверя несколько напоминала лошадиную.

Гонщик-гравитолетчик протиснулся вперед. Человек серьезный, не раз рисковавший жизнью, он не признавал шуток.

— Как зовут? —спросил он резко.

— Онфим, —робея, ответил юноша.

— Откуда прибыл?

— Из спиральной Галактики в созвездии Волопаса. Старый гравитолетчик отвел глаза, и впервые многие увидели на его лице не суровую и непреклонную решимость, а сомнение. Все замолчали, наступила тишина.

— Вспомнил! — воскликнул председатель жюри. Много лет назад туда была отправлена большая экспедиция — с мужчинами, женщинами, детьми. Ушли — и никаких следов. Многие годы их считали погибшими, а район опасным.

— Они не погибли, — сказал Онфим — Их спасли ноки.

И он погладил животное между ушей. Нок дружелюбно повел головой.

— Домашние животные?

— Нет, разумные существа. Когда обломки ракет упали на планету, оставшиеся в живых исстрадавшиеся земляне сами искали избавления в смерти. Но их встретили друзья и помогли.

— Почему же люди не подали сигнала на Землю?

— Была повреждена аппаратура. Мы пытались связаться с помощью ноков, но те почему-то отказались. Правда, люди не особенно и настаивали. Никто не хотел испытать все ужасы заново. И лишь я не мог жить спокойно, не думать о Земле.

— Где же ваш космолет?

— Но я же объясняю, я прибыл сюда с его помощью, — и он указал на своего спутника.

— Это мечтательная и романтическая натура, — заговорил вдруг ко всеобщему изумлению нок. — Он не похож на других мальчиков, Онфим пытается разгадать тайны мироздания. Иногда он часами смотрит в небо. Видя такую пытливость, я решил помочь ему и сообщил о выставке-конкурсе на Земле. Узнав о конкурсе, юноша загорелся. Конечно, никаких конструкций предложить ему я не мог: техники у нас нет. Но желание его было настолько сильным, что мне пришлось уступить. Я очень стар и чувствую, скоро мне уже будет не под силу следовать основному правилу нашей добродетели: всегда и во всем выполнять волю своего ближнего. Желания Онфима совпали с моими посетить места, где я бывал в молодости.

— Но как вы летели через космос? — воскликнул гравитолетчик. — Где ваши двигатели, система герметизации, приборы навигации, устройства жизнеобеспечения? Я уж не говорю об остальном.

— Ничего этого не было, — сказал нок. — Данные о полете, если угодно, я сообщу несколько позже.

— Но ведь это же не техника, — осторожно заметил старый гравитолетчик.

— Ну и что! — воскликнул зоопсихолог. — В конце концов все нейтринно-магнетронные стибуляторы, кварковомюонные релаксаторы служат одной цели: формированию личности, способной преодолевать любые преграды. Выведена новая порода животных со значительно усложненными функциями. В “конструировании” появилось еще одно направление.

— Честь и хвала, — задумчиво произнес председатель жюри, отдавший всю жизнь созданию аппаратов, сложность которых превосходила любую меру воображения. И, подойдя к Онфиму, он дружески коснулся его плеча и сказал: — Вот пригласительный билет в конференц-зал конструкторского комбината. Сегодня вечером будут объявлены результаты конкурса. Ваше присутствие весьма желательно.

Жюри отправилось дальше. Старый гравитолетчик с грустью смотрел на милые его сердцу конструкции из стали, титана, серебра, но, зная, что личный опыт одного человека всегда ограничен, молчал. Лишь в конце осмотра он повернулся к секретарю.

— Этого нока не представляли технической комиссии. А он может оказаться роботом. Направьте его, пожалуйста, на всестороннее обследование.

Конференц-зал на 298-м этаже был переполнен. Члены жюри уселись за длинным столом на сцене.

— Осмотр нока произведен — доложил секретарь жюри — Результаты полнейшего и всестороннейшего био,-химо,-физо,-психо,-генообследования показали—он живой.

Председатель поднялся и позвонил в старинный колокольчик

— Дорогие друзья! Вас всех, конечно, в первую очередь интересуют результаты конкурса. Не буду томить: первая премия и почетный диплом присуждаются Онфиму из спиральной Галактики в созвездии Волопаса за выведение и воспитание породы четырехногих непарнокопытных, способных к перемещению через космические пространства. Просим победителей пройти на сцену.

Раздались дружные аплодисменты. Красный от смущения Онфим поднялся на сцену. Возле него семенил нок. Юноша погладил нока, и тот, неожиданно приблизившись к краю сцены, спокойно оглядел переполненный зал и заговорил:

— Дело в том, что он, конечно, меня не “выводил”. Это, впрочем, вовсе не уменьшает значения его прекрасных юношеских порывов. Я старше Онфима по крайней мере на несколько сот лет по вашему исчислению. На Земле я вторично. Первый раз я попал сюда в качестве руководителя делегации совсем молодым. Желая наладить контакты — а это было основной целью нашего пребывания здесь, — я выполнял многочисленные поручения жителей Земли.

Зал притих. Нок выдержал паузу и продолжал:

— Мне грустно вспоминать обстоятельства, при которых пришлось покинуть вашу прекрасную планету в первый раз. Мною тогда овладела иллюзия всемогущества, свойственная молодости. Несмотря на строжайший запрет, я вмешался в здешнюю политическую жизнь, за что и был немедленно отозван. Теперь, даже если попросите, буду воздерживаться.

Зал засмеялся.

— Об одном прошу, не называйте меня четырехногое непарнокопытное. Если можно, зовите так, как звали во время прошлого моего визита: “конек-горбунок”.

“Техника и наука”, 1977,№ 7.