ФАНТАСТЫ 0 ПРИШЕЛЬЦАХ

Ваша оценка: Нет Средняя: 1 (1 голос)

     Люди ищут следы пришельцев, волнуются, гадают, опровергают. Постойте! Есть же земляне, которые с пришельцами так часто встречаются, что даже книги об этом пишут. Вот и дадим-ка им слово...

А. и Б. СТРУГАЦКИЕ

     ВСТРЕЧА 
          НА
     ОБОЧИНЕ
 

     — Пошли Пришельцев встречать, — сказал мне шофер Тузик, допивая пол-литра кефира. — Вздрогнем, шерсть на носу, о будущем вспомним.
     Тузику легко говорить. Он по совместительству нейробиоксенопарапсихолог и функциональный референт по гуманоидным цивилизациям. Для него Пришельцы — родные братья по разуму. А я всего лишь простой стажер-кибертехник с уклоном в инопланетную гельминтологию.
     И вообще, Зоны Посещения, Великий Контакт — не мое это собачье дело, массаракш. Моя специальность — нематоды. Для связей с внеземными цивилизациями существуют члены Комиссии по контактам — Юрковский, дон Румата, Яков Вандерхузе с рысьими бакенбардами, полицейский инспектор Глебски, директор Института Клавдий-Октавиан Доморощинер, рыжее хайло Зеф — бывший психиатр, ныне каторжник, Полифем с Пандареем. Да мало ли кто еще!
     Чтобы с Пришельцами контактировать, стальные нервы нужны, как у йогов. Трудно быть йогом.
     Тузику все это, конечно, до лампочки.
     — Идем, — говорит. — Только смотри, специалист по улиткам, не вляпайся в «ведьмин студень — без ног останешься, комариная плешь, нечего будет вспомнить.
     Правильный человек Тузик, коммуникабельный. Запросто переваривает информацию, закодированную в двенадцатиричном исчислении. Хорошо за бутылкой кефира потрепаться с ним о вероятностном моделировании П-абстракций, о теории вертикального прогресса, об обмене веществ у абиссальных форм квазиорганической жизни.
     — Цивилизация у них гиперагрессивная, свернувшаяся, замкнутая на себя, — шпарит Тузик открытым текстом. — Планета ихняя — пассивная биологически, зато активная некротически.
     Ладно, приходим в Зону. Возле мотеля «У погибшего лингвиста» стоят на обочине Пришельцы, щупальцами машут, вибрируют и пульсируют. Бог ты мой! Все сплошь — кадавры, грустецы, вурдалаки в человекообразных скафандрах. И это — братья по разуму, массаракш? Чушики, чушики! Примитивные слизняки с мозгами, розовая плесень, комки протоплазмы. Призраки, нелюди, псевдометаморфические муляжи. Типичная нежить, нуль-жизнь по классификации Бюлова. В общем, негуманоидные структуры.
     А Тузик, даром что интель, преодолевает психологические барьеры, размыкает инвариантную квазизамкнутость, укрепляет межгалактические контакты:
     — Приветствуем вас, посланцы сверхразума, от лица аборигенов Земли! Так значит, это вы, шерсть на носу, построили Баальбекскую террасу, придумали ацтекский календарь, тащили колосс Мемнона?
     А кадавры в ответ:
     — Где тут у вас, братцы, желудочный сок сдают?
     Вот тебе и Пришельцы, вот тебе и контакты, массаракш-и-массаракш!
     Ладно, подождем второго нашествия марсиан, тогда и о будущем вспомним. С настоящими гуманоидами.

 
 

     Кир. БУЛЫЧЕВ

       КИНО
           В
     ГУСЛЯРЕ
 

     Дело было вечером. Сидели во дворе, забивали «козла». Играли на высадку: Корнелий Удалов с Погосяном против Грубина и старухи Ложкиной. Василь Васильевич и Валентин Кац ждали своей очереди. Литсотрудник местной газеты Миша Стендаль сочинял рецензию на новый кинофильм «Воспоминания о будущем». Старик Ложкин остался дома готовить ужин. Над Великим Гусляром неслись сложные ароматы.
     — Дупль-пять, — сказал Погосян, и в этот момент во двор въехала машина с надписью «Киносъемка».
     — Кто здесь будет начальник стройконторы товарищ Удалов? — спросил мужчина в черных очках, вылезая из машины.
     — Пять-пусто, — сказал Удалов. — Ну, я буду, а что?
     — Я кинорежиссер, — сказал мужчина. — Нам известно, что у вас имеется древнеяпонская скульптура «догу». Не могли бы вы одолжить ее нам для съемок как доказательство посещения Земли пришельцами?
     — Во дает, — сказала старуха Ложкина. — Я мимо. Не задерживай игру, Корнелий.
     Удалов, который сразу почувствовал себя в центре внимания, поднял голову кверху и крикнул жене:
     — Ксюша, кинь-ка ту статуэтку, что шурин о прошлом годе на рынке в Токио купил! Тут товарищи с киностудии пришельцами интересуются.
     — Рехнешься ты скоро со своими пришельцами, — сказала Ксения, выглянув в окно, однако статуэтку бросила.
     Из машины вылез еще один мужчина, оба присели к столу рядом с забойщиками и, наклонившись над статуэткой, быстро о чем-то зашептались. Были слышны только отдельные слова: «космический скафандр», «дземон-период», «фильтры для дыхания», «пять тысяч лет назад», «герметический шлем».
     — О будущем вспоминают, — уверенно сказал Погосян. Он выписывал журнал «Здоровье», был в курсе всех дискуссий и считал себя человеком образованным, а всех прочих — дилетантами.
     Киношники между тем завернули фигурку, дали Удалову расписку и сели в машину.
     — Рыба! — крикнула старуха Ложкина и что есть силы вдарила костяшкой об стол. — Еще забьем, мужики, что ли?
     Все помолчали.
     — А вы ничего не заметили, товарищи, странного? — спросил вдруг Миша Стендаль.
     — А что? — встрепенулся Удалов. Он был немного взвинчен.
     — А то, что этот режиссер, когда садился, чего-то под себя подвернул.
     — Чего подвернул? — накинулся Удалов. — Ты выражайся точнее.
     — Не темни, откройся, — добавил Кац.
     — Я и говорю, — продолжал Стендаль вроде бы даже торжествующе. — Он же под себя третью ногу подвернул, лишнюю.
     — Во дает, — сказала старуха Ложкина и стала мешать кости домино.
     — Не наш человек, — определил Грубин.
     «Пришелец!» — ахнул про себя Удалов и проглотил костяшку шесть-четыре.
     — И кепки у них не зря были на лоб низко надвинуты, — включится Погосян, победоносно глядя на партнеров. — Они же козырьками третий глаз прикрывали, теменной.
     — Во дает, — повторила старуха Ложкина.
     — Интересное кино, — сказал Кац.
     «Точно, пришельцы, — ужаснулся Удалов. — И глаз в темени. Догнать их надо скорее».
     Он встал и собрался было догонять машину с киношниками. Но тут на весь двор раздался голос Ксении:
     — Кар-нелий! Ужинать иди! Третий раз тебе суп греть, что ли?
    Удалов заколебался всего на какую-то долю секунды. Но этого было достаточно. Когда он посмотрел на дорогу, машины и след простыл.
     «Опять пришельцев упустил, — горестно подумал Корнелий. — Только начал космические связи налаживать — и снова неудача. Ну да ладно, цикл о чудесах в Гусляре еще не кончился. Может, в следующем рассказе повезет».

 
 

Генри КАТТНЕР

ХОГБЕНЫ
И БУДУЩЕЕ

     Ну и что такого? Жили мы и в прошлом, тысячи лет назад, живали и в будущем. Захотим — вспомним, захотим — забудем. Обычное дело. Мы — Хогбены, генетические мутанты. Нам все под силу.
А недавно к нам в Кентукки приезжал один археолог, чудак-прохвессор. Все трепался про каких-то пришельцев, будто они и это на Земле построили, и то придумали. Околесицу нес.
     А меня смех разбирает, да и только. Ну при чем тут пришельцы, к примеру, у колодца Чичен-Ица на полуострове Юкатан? Какая ж это шахта для инопланетных ракет? Я сам видел, как мамуля еще пятьсот лет назад этот колодец вырыла — ей подземная вода нужна была для стирки белья. Мамуля пустила из глаз световые лучи — и готов колодец. Я, Сонк Хогбен, тоже так умею.
     Или, скажем, огромные сооружения Зимбабве в Юго-Восточной Африке. Прохвессор чесал, будто они построены в незапамятные времена и неизвестно кем. Как бы не так! Эти штуки мой папуля еще в XIII веке самолично...  После маисовой водки, пузатый негодник, не сходя с места накоротко замкнул пространство — и все дела, стоят стены в Зимбабве. Легче легкого. Я и сам могу коротнуть пространство, да боюсь этих фокусов.
     Зато великанов острова Пасхи — это уж, как пить дать, наш родственник Лемюэль, по прозванью Горбун, перетаскивал... Ему лень двигаться самому, так этот лодырь взял да и перетащил всех истуканов на острове — одним гипнозом. По-научному это телепортацией называется. А вы говорите — пришельцы!
     Ну, что там еще? Да, «Великий бог марсиан» на фресках Тассили, в Сахаре. Так это наш крошка Сэм изобразил. У крошки Сэма две головы, и годочков ему только четыреста. Малышу скучно лежать в цистерне и питаться электричеством, вот он и стал на расстоянии малевать всякие фрески.
     Ну, хватит. Что толку о будущем вспоминать? Понапрасну себе башку дребеденью забиваешь. Пусть о пришельцах у прохвессора голова болит. А мы, Хогбены. любим жить тихо и спокойно. На том стоим.

Знание - сила, 1973, № 12, С. 46 - 47.