ИДЕТ ЧЕЛОВЕК!

Голосов пока нет

 ИДЕТ ЧЕЛОВЕК!

Посадка прошла удачно. После мучительных минут перегрузки и рева раскаленных газов, тормозивших падение, астронавта тряхнуло и еще глубже втиснуло в мягкое эластичное кресло. И сразу же наступило облегчение. Невыносимая тяжесть пропала. Мускулы обмякли и отдыхали. Мысли медленно возвращались к действительности.

— А ведь я на Луне! — прошептал Николай и вскочил с кресла.—На Луне!—восторженно повторил он, прислушиваясь к своему голосу.

И это привычное слово — “Луна” прозвучало сейчас совсем по-другому. Оно уже не обозначало далекий неведомый спутник Земли. Луна была здесь, под ногами! Николая отделяла от нее только толстая стенка корабля!

Он кинулся к иллюминатору, отодвинул предохранительную заслонку... Темнота! Николай зажег внешнее освещение. Темнота поредела, но не рассеялась. По прозрачной поверхности иллюминатора скользили бесконечным потоком ленивые пепельно-серые пылинки.

Мысли заработали отчетливо и ясно. Теперь Николай вполне овладел собой и быстро сориентировался в обстановке.

Корабль прилунился в районе кратера Архимед. Здесь еще продолжалась лунная ночь. А серые пылинки, заглушившие свет мощных прожекторов,—это верхний покров Луны, поднятый раскаленными газами корабля. Пылинки осядут. Надо подождать.

Николай заставил себя вновь сесть в кресло. Замелькали события недавнего прошлого.

Давно ли это было? Нет, совсем, кажется, недавно... Николай заканчивал авиационную школу, готовился стать летчиком-испытателем, часто делился с отцом своими мечтами. Когда тот скептически улыбался по поводу очередной фантазии сына о полетах с невиданной скоростью, Николай сердился и говорил:

— Гравер никогда не поймет летчика! Твоя профессия спокойная: сиди и вырезай монеты да медали. Ни тревог, ни волнений!

Но однажды отец, всегда сдержанный, уравновешенный, пришел после работы в приподнятом, возбужденном настроении. На вопросы жены и сына он отвечал загадочной улыбкой и, наконец, сказал:

— Сейчас не выпытывайте! Придет время — сам объясню.

Время это наступило в тот день, когда по радио передали сообщение ТАСС о том, что вторая советская космическая ракета достигла поверхности Луны и доставила туда вымпелы.

— Так вот, — сказал отец, — можете меня поздравить: надписи на этих вымпелах делал я и мои товарищи!

Узнав секрет отца, Николай несколько дней ходил задумчивый и рассеянный, а потом, улучив минуту, когда матери не было дома, заявил отцу:

— А как ты смотришь, если я слетаю поглядеть на твои вымпелы?

— Валяй!—шутливо ответил отец.—Только предупреди, когда отправишься, чтобы мы не искали тебя здесь, на Земле!

Николай не шутил.

Прошло несколько лет, и он добился своего. Когда построили лунолет, Николая назначили первым командиром первого межпланетного корабля. После ряда пробных полетов четыре дня назад он покинул Землю и очутился на Луне...

Сухо потрескивал автоматический радиопередатчик. Корабль без всякой команды посылал на Родину известие о благополучном прилунении. Николай переключил его на другую программу. Теперь сигналы говорили, что астронавт жив и здоров. Больше пока сообщать было нечего.

Между тем за иллюминатором посветлело. Свет прожекторов пробил пыльное облако и выхватил из тьмы мутные очертания высоких скалистых стен, уходящих ввысь. Николаи не отрывался от прозрачной пластмассы, вставленной в иллюминатор вместо стекол. Оседали последние пылинки. С каждой минутой кругозор расширялся, видимость улучшалась.

Корабль стоял в неглубокой котловине, образованной разлетевшимися во все стороны частицами грунта. Отброшенные струями газа, они улеглись в виде вала, кольцом окружив корабль. Дно котловины покрывал тонкий слой той же пыли. За валом начинались скалы. Судя по небольшому крену, корабль прилунился на склоне горы. Вероятно, это была подошва кратера Архимед.

Передатчик закончил работу. В корабль ворвалась мертвая тишина. Она оглушала. Николай никогда раньше не представлял, как тягостно действует на нервы полное отсутствие звуков. Зато дышать и двигаться было поразительно легко. Перед стартом у астронавта проверили вес — 67 килограммов. А здесь он весил чуть более одиннадцати. Мускулы и рост мужчины, а вес ребенка.

Николай посмотрел на часы. До восхода солнца оставалось сорок минут. Он решил не покидать корабль, пока не наступит лунное утро, и занялся подготовкой скафандра.

Задача, поставленная перед Николаем, заключалась в том, чтобы найти удобную для посадки корабля площадку и сообщить ее координаты на Землю. А там на космодроме уже стоял готовый к старту огромный лунолет, который доставит на Луну группу ученых с аппаратурой. Полет Николая был первой ласточкой в детально разработанной обширной программе научного освоения Луны.

При отлете, конечно, никто и не думал поручать астронавту поиски маленьких вымпелов второй космической ракеты. Но Николай поклялся себе сделать все возможное, чтобы найти их и укрепить в том месте флаг СССР.

С первыми лучами солнца, осветившими вершины скал, Николай надел скафандр, вошел в камеру с тремя металлическими дверьми, открыл наружный люк. Легкая пластмассовая лестница бесшумно раздвинулась и исчезла внизу. Астронавт стал у двери, которая вела в другой, до сих пор не доступный человеку мир. Николай испытывал и торжество, и нетерпение, и легкое чувство страха. Хотя бояться было нечего. Скафандр надежно защищал его от холода и жары, от вредного воздействия различных излучений и неизвестных микроорганизмов. Какие еще неожиданности могли произойти? Живых, физически сильных существ на Луне, как известно, нет. Единственная опасность — случайные метеориты. Но случайность есть случайность, ее не принято брать в расчет. И Николай, переступив порог, стал спускаться по наклонной лестнице.

На второй ступеньке его нога соскользнула, но руки без особых усилий удержали легкое тело. Еще несколько ступенек, и сапог мягко погрузился в пыль.

Внизу под кораблем было еще совсем темно. Николай понял, что поторопился. Сутки на Луне длятся не 24, а 708 часов и 44 минуты. Это значит, что солнце очень медленно поднимается над лунным горизонтом, и пройдет еще много времени, прежде чем оно осветит корабль и котловину. Но возвращаться не хотелось. Николай обошел несколько раз вокруг корабля, потом решительно направился к высоким скалам.

Кислородный аппарат работал безотказно. Даже в гору шагалось легко. Труднее было преодолеть высокий вал из пыли. Николай по пояс погрузился в пушистую серую массу и поежился, вспомнив, что эти пылинки охладились за долгую лунную ночь до 150 градусов мороза. Они не смерзлись только потому, что не имели ни капли влаги.

За валом шел довольно пологий подъем. Он постепенно делался круче. Слой пыли на склоне уменьшался с каждым шагом. Пройдя километра три, Николай вышел на солнце. Оно еще не целиком взошло над горизонтом, но уже сияло так ослепительно, как не сияет на Земле и в полдень. Сказывалось отсутствие атмосферы. Даже сквозь скафандр Николай почувствовал его горячее дыхание. Он выключил обогревательный прибор и нагнулся, чтобы посмотреть, из чего состоит склон кратера. Под ногами была стекловидная, растрескавшаяся почва, напоминавшая спекшийся от жары песок. Никаких следов жизни или растительности. И, куда ни кинешь взгляд, — везде голая мертвая пустыня.

— Это тебе не целина!—вслух сказал Николай.— Такую землю не скоро оживишь!

И вдруг он почувствовал себя одиноким, маленьким, беспомощным. Вспомнились зеленые Кировские острова, голубая Нева, Невский проспект...

Но минутная слабость прошла. Николай продолжал подниматься все выше и выше, чтобы с гребня кратера осмотреться и наметить маршруты своих первых вылазок.

Путь становился все труднее. Приходилось пробираться узкими расщелинами между скал, подтягиваться на руках, прыгать через широкие трещины. Будь это на Земле, Николай никогда бы не преодолел крутую гору. Но здесь, несмотря на стесняющий движения скафандр, он через несколько часов достиг гребня кратера и, отыскав широкую площадку, забрался на нее.

Внизу лежала горная страна. Везде вздымались скалы, тянулись голые хребты. Под горой искрилась сигара корабля. Солнце уже добралось до него и весело играло на металлической поверхности.

Неожиданно Николай ощутил какой-то звук. Вернее, не звук, а легкое дрожание почвы под ногами. 'В памяти всплыла шутка одного из ученых, консультировавших астронавта перед отлетом. Ученый сказал, что на Луне органы слуха переместятся в ноги, потому что звуковые волны не могут распространяться в безвоздушном пространстве.

Николай инстинктивно обернулся. За его спиной зияла пропасть кратера. Лучи солнца только что достигли дна, и там происходило странное движение. Сначала он подумал, что туда упал круглый черный камень. Но потом это темное пятно начало расширяться, как диафрагма фотоаппарата.

Расстояние было слишком велико, чтобы рассмотреть, что там происходит. Но Николаю показалось, что на дне кратера открылся навстречу солнечным лучам огромный темный люк, ведущий в недра Луны. На секунду внизу что-то вспыхнуло холодным стеклянным блеском, из люка выбросило клуб не то пара, не то дыма, и отверстие расширилось до границ освещенной солнцем почвы.

Николай невольно подался назад и залег за гребнем. Он в этот миг, вероятно, не удивился бы, увидев, как из люка выползает какое-нибудь чудовище. Но никто не показывался.

Прошло минут пять. Николай лежал неподвижно, и десятки фантастических догадок мелькали в голове. А вдруг мертвая на поверхности планета, лишенная воды и воздуха, внутри населена? Вдруг в огромных пустотах Луны живут, работают, мыслят какие-то человекоподобные существа? Может быть, темное пятно—действительно люк, через который жители подземелий получают и аккумулируют солнечную энергию? В глубинах Луны мог оказаться ископаемый лед. Из него можно получить воду и кислород и создать внутри планеты искусственную атмосферу.

Когда разыгравшаяся фантазия стала рисовать Николаю подземные города с электрическим освещением, он отогнал неправдоподобные мысли и встал. Чтобы понять странное явление, нужно было спуститься в кратер. Но астронавту до прибытия основной группы ученых категорически запретили заниматься исследованиями, не относящимися к поискам посадочной площадки. Взглянув еще раз на далекий черный люк, он начертил схему расположения ближайших горных вершин, наметил путь следующей вылазки и двинулся вниз, к кораблю.

Дойдя до места, где начиналась зона пыли, Николай сделал важное открытие. Он понял, что заблудиться на Луне невозможно. Пыль сохраняла следы, причем сохраняла их надолго, потому что до микроскопических частиц почвы не дотрагивался ни ветер, ни дождь, и всякий отпечаток мог существовать десятилетиями, пока какой-нибудь метеор не попадет в это место. Пыль была своеобразной визитной книгой Луны.

Ступая по своим следам, Николай представлял, как через недели две ученые начнут листать эту книгу, опустятся в кратер Архимеда. И если, вопреки предположениям, планета обитаема,—ни один живой организм не останется незамеченным.

Усталый, но довольный вернулся астронавт на корабль. Освободившись от скафандра, он выпил горячего бульона и, погрузившись в кресло, заснул.

Проснулся он с таким чувством, будто проспал вечность. На самом деле прошло не больше пяти часов. Солнце все еще стояло низко над горизонтом. До лунного полдня было далеко.

Николай подошел к радиостанции, нажал кнопку. Из узкого окошка высунулся кончик телеграфной ленты. Астронавт перечитал телеграммы с Земли. Комитет астронавигации при Совете Министров СССР поздравлял его с благополучным перелетом и сообщал последние данные прогноза о выпадении на Луну метеоритов.

Николай включил передатчик и послал на Землю подробный отчет о своей вылазке на кратер. Потом он радировал о маршруте намеченного похода к Морю Ясности и спустился в нижний отсек корабля к вездеходу, еще на Земле подготовленному для лунных путешествий.

Луна встретила Николая все тем же пепельно-серым мертвым однообразием. Поднимая тучи горячей пыли, вездеход шел вниз по склону кратера, оставляя сзади широкую борозду. Под слоем пыли поверхность была относительно ровной. Лишь иногда попадались углубления. Вездеход нырял в них носом и почти по верхний люк погружался в пыль. Температура в кабине поднялась до 35 градусов тепла. А снаружи приборы показывали 150 градусов жары.

Вездеход погружался все глубже в рыхлый грунт. Пришлось затормозить машину. Здесь пути не было. Только по отрогам гор, где пыль лежала не таким толстым слоем, мог пройти вездеход.

Наконец горы расступились. Открылась бесконечная пустынная равнина—Море Ясности. Николай вывел машину из ущелья. Пылевой покров равнины не превышал метра. Астронавт прибавил скорость, проехал с километр и пустил двигатель на полный ход. Скорости опьяняла. Безжизненная пустыня больше не угнетала, не давила его. Он уже не чувствовал себя одиноким и беспомощным, потому что знал: скоро не один вездеход, а десятки земных машин будут бороздить поверхность Луны.

Вдруг слева, нарушая однообразие пустыни, показалась белесая черточка. Николай сбавил скорость и повел вездеход в том направлении. Машина послушно изменила курс. Астронавт догадался, что перед ним — один из загадочных светлых лучей, видимых с Земли в сильные телескопы. Николай припомнил различные гипотезы ученых и улыбнулся. “А вот сейчас проверим!”—подумал он и вновь прибавил скорость.

Белесая черточка приближалась, превращаясь в полосу, которая шла с юго-запада на северо-восток и терялась у горизонта. Она напоминала асфальтированную дорогу. И чем ближе подъезжал Николай, тем больше становилось сходство, Вездеход остановился в трех метрах от полосы. Впечатление было такое, будто Николай очутился рядом с гладким, невиданно широким шоссе. Оно несколько возвышалось над уровнем равнины и состояло из мелкозернистого, плотного оплавленного сверху материала.

Николай решился и осторожно повел машину на “шоссе”. Ничего не произошло. Но водитель не собирался продолжать эксперимент. Машина развернулась и мягко плюхнулась назад— в пыль. Гусеницы не оставили на “шоссе” ни единой царапины.

Несколько минут вездеход стоял у “шоссе”. Николай сидел в герметической кабине и раздумывал над новым открытием. Невольно возникли всякие предположения. Если темное пятно в кратере —люк и если такой же люк имеется в другом кратере, куда ведет эта широкая ровная полоса, то почему бы ей не быть “шоссе”? По сыпучей пыли равнины трудно передвигаться. Надо иметь машины, подобные вездеходу. А если их нет? Тогда нужны дороги. Может быть, это и есть дорога подземных селенитов? В таком случае она должна привести прямо к люку. Проверить это нетрудно: стоит выехать на прямое, как стрела, “шоссе”, развить максимальную скорость и. . .

Но Николай сдержал себя. А вдруг произойдет что-нибудь непредвиденное? Тогда на Земле не дождутся координат посадочной площадки для прилунения основного корабля и будут вынуждены посылать нового разведчика. Астронавт решительно взялся за рычаги и повел машину прочь от “шоссе”.

Посадочную площадку Николай выбрал километрах в пяти от гор. Он начертил гусеницами вездехода круг диаметром в километр и пересек его по всем направлениям, чтобы проверить, нет ли где-нибудь под слоем пыли незаметных сверху трещин или оврагов. Площадка оказалась ровной. Точно определив координаты, астронавт взял курс на корабль.

Часы показывали, что начались вторые сутки его пребывания на Луне. Но солнце по-прежнему висело невысоко над горизонтом.

Машина вышла на свой след и, как комета с хвостом пыли, понеслась к горам.

Несмотря на особые фильтры, вставленные в смотровые щели, солнце слепило глаза. Но та вспышка, которая блеснула вдруг впереди вездехода, показалась Николаю гораздо ярче солнечных лучей. Машина вздрогнула, как от удара. Николай, зажмурив глаза, резко затормозил.

Первое, о чем он подумал, была атомная бомба. Именно таким рисовали в книжках взрыв. Но если бы бомба взорвалась так близко, — и вездеход, и Николай превратились бы уже в радиоактивный пар. А Николай жил, чувствовал, думал.

Он приоткрыл веки. Яркость вспышки уменьшилась. Впереди образовалась большая воронка с высокими сияющими краями. “Метеорит!”— мелькнула догадка.

Да, это был средней величины метеорит. Ударившись в Луну, он раскалился, расплавился и выкинул на стороны спекшиеся от жары пылинки.

Николай подвел машину к краям воронки. По своим очертаниям она напоминала макет большого кратера. Раскаленная добела масса пузырилась внизу. А по краям сплавившиеся пылинки затвердели и покрылись синеватым отливом.

“Неужели огромные кратеры образовались таким же путем? — подумал Николай. — Какие же тогда размеры были у метеоритов, если при ударе они взгромоздили горы высотой в 5—6 километров и раздвинули их на десятки километров от места падения?” Астронавт невольно посмотрел на темное небо. К счастью, метеориты больше не падали вблизи вездехода, и машина благополучно добралась до корабля. Но и в нем Николай уже не чувствовал себя в безопасности. Никакие стенки не выдержали бы такого удара.

Он включил передатчик. И снова подробный отчет полетел на Землю. Ответ пришел через три часа. Комитет астронавигации сообщал, что вылет основного корабля назначен на послезавтра. Николаю предлагали ждать и не предпринимать больше никаких вылазок. Но не прошло и земного дня, как вездеход опять “поплыл” по Морю Ясности. На этот раз Николай вел его в том направлении, где, по предположению ученых, прилунилась вторая космическая ракета. Сзади него в кабине лежал красный флаг.

Машина по вчерашнему следу дошла до “шоссе”. Николай не утерпел и добрый десяток километров мчался по широкой удобной дороге. Вездеход развил предельную скорость. Стрелка спидометра легко перешагнула за красную черту. Сказывалось отсутствие сопротивления воздуха. Однако дальше ехать по “шоссе” было незачем. Это увело бы Николая в сторону от цели. Сверившись с картой, он повел машину по целине.

Равнина и по эту сторону “шоссе” была такой же серой и мертвой. Изредка попадались уже знакомые воронки — следы ударов метеоритов. Больше ничто не привлекало взгляда. Но именно здесь где-то и надо было искать место падения ракеты и ее вымпелов. А как искать? Какой след могла оставить ракета? Видимо, такую же оплавленную воронку, как и метеорит. Ну, а вымпелы? При разработке конструкции ракеты советские ученые приняли меры, чтобы вымпелы не сгорели вместе с ней. Но в любом случае они должны глубоко зарыться в пыль. Попробуй-ка отыскать их! И все же Николай не отказался от своей мечты.

Теперь машина шла зигзагами. Она останавливалась у каждой воронки. Все они выглядели одинаково. Только химический анализ мог бы определить, какая из них оставлена ракетой. У некоторых воронок, почему-либо показавшихся подозрительными, Николай надевал скафандр и выходил из вездехода. Но никаких признаков ракеты или вымпела не было.

Несколько часов длились бесплодные поиски. Упрямый астронавт сдался бы не скоро, если бы его внимание не отвлекла знакомая белесая полоска на горизонте. Она виднелась не позади, где осталось “шоссе”, а впереди. Значит, там проходила еще одна дорога. Николай направил вездеход к ней.

Полоса оказалась значительно уже “шоссе”. Состояла она из того же мелкозернистого, плотного материала. Астронавт без колебания вывел вездеход на “дорогу” и осмотрелся. Вытянувшись в узкую линейку, “дорога” уходила вдаль. И только в одном месте безупречно прямая полоса будто расширялась. У “дороги” виднелся холмик, светлым островком выделяющийся на фоне пепельной поверхности равнины. Туда и устремился астронавт.

На вершине холмика что-то остро поблескивало. Когда машина подъехала ближе, Николай протер глаза и обругал свои нервы. Ему показалось, что он видит на холмике очертания сферического вымпела. В это было трудно поверить, как не верится в мираж. Но где нет воздуха, там нет и миражей.

 

Взяв с собой флаг и электрическую дрель, Николай вышел из вездехода.

Холмик вплотную примыкал к “дороге”. По форме он напоминал усеченный конус. Его верхняя часть заканчивалась углублением, в котором, как в гнезде, лежал вымпел. Нержавеющая сталь сияла, отбрасывая солнечные лучи. Вокруг конуса пыль была нетронутой.

“Неужели вымпел случайно упал на естественный конусообразный постамент? Или здесь действовал не случай, а чей-то разум?”

Луна так много поставила перед Николаем загадочных вопросов, что эта новая тайна недолго занимала его. Он подошел к вымпелу и улыбнулся, как старому знакомому.

— А ведь мы с тобой родственники!—сказал Николай.—У нас с тобой один отец! И одна мать—Земля! И одна семья—советские люди!

Вымпел прекрасно сохранился: ни вмятин, ни трещин, Отчетливо виднелся герб СССР и надпись: “Сентябрь, 1959 год”.

Николай просверлил дрелью несколько отверстий в холмике, раздробил перемычки между ними. Образовалось круглое углубление. Древко флага вошло туда, и красное полотнище загорелось над вымпелом.

Долго стоял астронавт под флагом.

Занятый поисками посадочной площадки и другими необходимыми делами, он как-то мало задумывался над значением каждого шага на Луне. И только сейчас до его сознания дошло все величие победы над Природой. Ему посчастливилось первому вступить в иной мир и украсить его красным флагом, под которым люди из поколения в поколение боролись за счастье, за свет, за торжество справедливости и разума. И разум победил. Вопрос — кто кого— на Земле решен бесповоротно.

И вот красный флаг устремился во Вселенную; как предвестник великих событий, невиданных свершений. Рдея над Луной, он говорил:

— Слушай, Луна! Слушайте, планеты! Слушайте звезды и все миры Космоса! Идет Человек! Он сделает вас прекрасными! Он подарит воздух тем, кто лишен его! Он даст воду угнетенным засухой! Он принесет тепло замерзшим и прохладу страдающим от жары! Он все может! Он всесилен! Потому что он — Человек!

 

 


Сканировал и вычитывал Токарев Д. В. 30 янв. 02 г.