ТРИ ЭЛЕКТРЫЦАРЯ

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (4 голосов)

Рис. А. БРУСИЛОВСКОГО

     Жил когда-то один великий конструктор-изобретатель, что без отдыха придумывал устройства необыкновенные и самые дивные аппараты создавал. Построил он однажды себе машннку-порошинку, которая пела чудесно, в назвал ее пташинкой. На своих творениях ставил он клеймо в виде сердца отважного, и каждый атом, его руками сделанный, носил на себе эту печать, а ученые потом недоумевали, находя в атомных спектрах мигающие сердечки. Много создал он полезных машин, больших и малых, пока не появился у него поразительный помысл, как смерть с жизнью в одно слить и этим добиться невозможного.

Решил сотворить он разумных существ из воды, только не тем отвратительным способом, о котором вы сразу же подумали. Нет, мысль о телах мягких и мокрых была ему чуждой, вызывала у него отвращение, как и у каждого из вас. Вознамерился он построить из воды существа поистине красивые и мудрые — кристаллические. Выбрал он тогда планету, как можно больше от всех солнц удаленную, из застывшего ее океана высек горы ледяные, а из них, словно из горного хрусталя, вытесал крионидов*. Назывались они так, ибо лишь в пронзительном холоде жить могли и в пустоте бессолнечной. За недолгое время возвели они себе города и дворцы ледяные, а так как всякое тепло грозило им гибелью, то ловили сияния полярные огромными сосудами прозрачными и ими освещали свои жилища. Чем богаче был кто-либо среди них, тем больше имел он сияний полярных — лимонных и серебристых, и жили они счастливо, а так как не только свет, но и драгоценные камни любили, то и славились всюду своими драгоценностями. Эти драгоценности были из затвердевших газов вырезаны и отшлифованы. Они скрашивали им вечную их ночь, в которой, будто духи плененные, пылали переливающиеся сияния полярные, подобно туманностям, силой чар оказавшимся в хрустальных оковах. Не один завоеватель космический жаждал заполучить эти богатства, ведь Криония была видна из самых дальних дален, сверкая гранями, как драгоценный камень, что медленно на черном бархате поворачивается. Вот и стремились искатели приключений в Крионию, чтобы счастья военного попытать. Прилетел сюда электрыцарь Бронзовый, который ступал, будто колокол звонил, но едва ногу на льды поставил, как растопились они от жары. Рухнул пришелец в бездну ледяного океана в волны сомкнулись над ним, а он, как насекомое в янтаре, в ледяном массиве на две моря крионского и по сей день заточен.
     Не отпугнула судьба Бронзового других смельчаков. Явился в Крионию электрыцарь Железный, упившись жидким гелием так, что в стальном нутре у него булькало, а иней, оседавший на панцире, сделал рыцаря похожим на снежную бабу. Но, опускаясь на поверхность планеты, раскалился он из-за трения об атмосферу, жидкий гелий испарился из него с шипением, а сам он, светясь красным, на ледяные свалился скалы, которые тут же разверзлись. Поднялся, было, электрыцарь, паром окутанный, на кипящий гейзер похожий, но все, чего он касался, превращалось в белое облако, из которого снег падал. Уселся он тогда и стал ждать, пока остынет, а когда снежные звездочки перестали таять на его панцирных наплечниках, хотел встать и броситься в бой, но масло застыло у него в шарнирах, и не мог он даже спины выпрямить. До нынешнего дня так сидит, а падающий снег превратил его в белую гору, из которой только шишак шлема выглядывает. Называют ту гору Железной, а в глазных впадинах ее блестит взор замерзший.
     Услышал о судьбе предшественников третий электрыцарь, Кварцевый, которого днем можно видеть не иначе, как в виде линзы полированной, а ночью как отражение звезд. Не боялся он, что масло в суставах застынет, ибо без него обходился, и не боялся, что ледяные глыбы под ногами его размягчатся, ибо мог он делаться таким холодным, каким хотел. Одного он должен был избегать: упорного раздумья, потому что тогда разогревался его кварцевый мозг, и это могло погубить электрыцаря. Но решил он бездумием себе жизнь сохранить и победы над крионидами добиться. Прилетел Кварцевый на планету, и таким был холодным после долгого путешествия через вечную ночь, что железные метеориты, которые в полете о его грудь ударялись, разлетались на куски, звеня, как стекло. Очутился он на белых снегах Крионии, под ее небом черным, как горшок. Принялся было думать, как дальше быть, но тут снег вокруг него почернел и стал испаряться.
     — Ого! — сказал себе Кварцевый, — плохо дело! Но ничего: не надо думать, в тогда все будет ладно!
     И решил про себя одну эту фразу повторять, что бы ни случилось, ибо нисколько не требовала она умственного напряжения, а потому и совсем не разогревала его. Двинулся Кварцевый по пустыне снежной, не задумываясь, куда придет — чтобы холодность сохранить. Шел так, пока не пришел к ледяным стенам Фригиды — столицы крионидов. Разогнался, головой в стену ударил, аж искры посыпались, — но и все.
     — Попробуем иначе! — сказал он себе и напрягся: сколько это будет — дважды два? А как только он задумался, голова у него слегка разогрелась. Он снова пошел тараном на искрящиеся стены, но только щербинку сделал небольшую.
     — Мало! — сказал он себе. — Попробуем что-нибудь потруднее. Сколько будет трижды пять?
     Тут же его голову окутало облако шипящее, ведь снег от соприкосновения с такой сильной задумчивостью сразу закипал. Отступил назад Кварцевый, набрал разгон, ударился о стену и навылет прошел ее, а потом еще два дворца и три небольших дома графов Морозных. Упал он на огромную лестницу, схватился за перила из сталактитов, но ступеньки были, как ледяная горка. Он быстро вскочил на ноги, потому что уже все вокруг него таяло и была опасность провалиться через весь город в глубь, в пропасть ледяную, где он и остался бы на веки.
     — Ничего! Только бы не думать! Все будет ладно! — сказал он себе и в самом деле тут же остыл.
     Вышел он из туннеля ледяного, который сам же вытопил, и оказался на просторной площади, освещенной со всех сторон сияниями полярными, что переливались изумрудом и серебром внутри хрустальных колонн.
     И выступил ему навстречу искрящийся изморозью огромный рыцарь — вождь крионидов Бореаль. Поднатужился электрыцарь Кварцевый и ринулся на него в атаку, а тот схватился с ним, и был такой грохот, как если бы столкнулись две горы ледяные посредине Северного океана. Отпала сверкающая десница Бореаля, отшибленная по самое плечо, но он не оторопел, отважный, а повернулся, чтобы грудь широкую, как ледник, которым он, впрочем, и был, врагу подставить. Кварцевый же разогнался еще раз и снова со страшной силой пошел его таранить. Тверже был кварц, чем лед, поэтому разломился Бореаль с таким гулом, словно лавина сошла по склонам скалистым, и лежал, рассыпавшийся, в свете сияний полярных, которые видели его поражение.
     — Все будет ладно! Пусть и дальше так! — крикнул Кварцевый и сорвал с повергнутого драгоценности сказочной красоты: перстни, усыпанные водородом, позументы и пуговицы сверкающие, похожие на алмазные, но вышлифованные из кусков благородных газов — аргона, криптона и ксенона. Однако, когда он стал ими любоваться, то разгорячился от волнения, и эти бриллианты и сапфиры испарились, шипя от его прикосновения, так что в руке ничего не осталось, кроме нескольких капелек росы, которая тут же улетучилась.
     Ого! Значит и восхищаться нельзя! Ничего! Только бы не думать! — сказал Кварцевый и тронулся дальше вглубь города, который он хотел завоевать. И увидел он вдали фигуру растущую, огромную. Это был Белый Альбуцид, Генерал-Минерал, чью широкую грудь ряды орденов-сосулек пересекали вместе с большой звездой Инея на ленте гляциальной; сей хранитель сокровищ королевских встал на пути Кварцевого, который бросился на него, как буря, и сокрушил с ледяным грохотом. Примчался Альбуциду на помощь принц Астроух, владыка Черных Льдов; этот оказался сперва не по зубам электрыцарю, потому что одет был в дорогую азотную кольчугу, в гелии каленую. Холодом от него тянуло таким, что у Кварцевого перехватило дух и стал он терять силы, а сияния полярные даже побледнели, таким духом Нуля Абсолютного веяло. Испугался Кварцевый, восклицая: «Караул! Что это происходит такое?» И от великого изумления мозг у него нагрелся. Абсолютный Нуль стал теплым, и вот на глазах у электрыцаря Астроух стал сам распадаться на части, а ледяной звон сопровождал его агонию, пока только груда черного льда, водой, словно слезами, истекающая, не осталась в луже на месте побоища.
     — Все идет, как надо! — сказал себе Кварцевый. — Только бы не думать, но если понадобится, то можно и думать! Так или иначе — победить я должен!
     И понесся дальше, а шаги его звенели, будто кто-то молотом дробил кристаллы, он бухал ногами по улицам Фригиды, а жители ее из-под белых навесов смотрели на него с отчаянием в сердцах. Мчался он, словно безумный метеор по Млечному Пути, как вдруг заметил вдали небольшую одинокую фигурку. Это был сам Барион, называемый Ледогубым, самый большой мудрец крионидов. Разогнался Кварцевый, чтобы одним натиском его сокрушить, но тот успел отойти в сторону, показывая два пальца; не мог взять в толк Кварцевый, что бы это могло значить. Он повернулся и — ну на противника, однако Барион снова лишь шаг вбок сделал и быстро показал один палец. Удивился слегка Кварцевый и замедлил бег, хотя уже опять повернулся и как раз собирался разгоняться. Задумался он, а вода стала литься с крыш и стен ближайших домов, но электрыцарь этого не видел, ибо Барион показывал ему сейчас кольцо из пальцев сложенное. Кварцевый все думал и думал, что бы эти странные жесты могли означать, но тут разверзлась пустота у него под ногами, брызнуло из нее черной водой, а он сам полетел, как камень, в глубину и прежде чем успел еще сказать: «Ничего, только бы не думать!» — уже и на свете его не было. Спрашивали потом обрадованные криониды, благодарные Бариону за спасение, что он хотел выразить знаками, которые страшному электрыцарю-приблуде показывал.
     — Это же очень просто, — отвечал мудрец. — Два пальца означали, что нас двое — вместе с ним. Один — что сейчас только я останусь. Потом я показал ему кольцо в знак того, что вокруг него лед разверзнется и черная бездна океана поглотит его навечно. Первого он не понял, так же, как и второго, и третьего.
     — Великий мудрец! — вскричали пораженные криониды. — Как же ты мог давать такие знаки захватчику? Подумай, что было бы, если бы он все понял и ничему не удивился?! Ведь тогда не разгорячился бы его мозг и он не оказался бы в бездонной пропасти...
     — Ну, этого я совсем не опасался, — отвечал с холодной усмешкой Барион Ледогубый, — ведь мне наперед было известно, что он ничего не поймет. Если бы имел он хоть щепотку разума, то не прибыл бы к нам. В самом деле, какой прок существу, что под солнцем живет, от драгоценностей газовых и звезд серебряных льда?
     И криониды, восхищаясь мудростью мудреца, удалились, спокойные, в свои дома, где ждал их приятный мороз. С тех пор никто больше не пробовал завоевывать Крионию, ибо во всем Космосе больше не находилось глупцов. Правда, некоторые утверждают, что их еще немало, да только дороги они не знают.



*

  

Криос - по латыни холод. Прим. редакции.

(Переводчик не указан.)
Знание - сила, 1965, № 2, С.40 -41.