Где-нибудь, когда-нибудь…

Ваша оценка: Нет Средняя: 4.6 (5 votes)

Из вечернего “Стандарта”:

“РАЗЫСКИВАЕТСЯ УЧЕНЫЙ, УСКОЛЬЗНУВШИЙ ОТ ПОЛИЦИИ. МУНИЦИПАЛИТЕТУ ГРОЗИТ СКАНДАЛ.

Профессор Артур Фрост, которого собирались допросить в связи с таинственным исчезновением из его дома четырех студентов, ускользнул сегодня из-под носа полицейских, посланных арестовать его. Сержант Ижовски утверждает, что Фрост исчез прямо из машины при невыясненных обстоятельствах. Окружной прокурор Корнес расценивает утверждение сержанта как абсурдное и обещает возможно более полное расследование”.

За четыре дня до этих событий ученики доктора Фроста встретились, как обычно, на семинаре.

— Итак, — сказал Фрост, — что нам мешает допустить, что время имеет несколько измерений?

— Рассуждать можно о чем угодно, — ответил Говард Дженкинс, весьма практичный студент технического факультета. — Однако я думаю, что этот вопрос не имеет практического смысла. Люди, как вы знаете, способны воспринимать три пространственных измерения и одно временное. И даже если этих измерений в действительности больше, для нас это не имеет значения. Мы не узнаем этого никогда. Так что все наши рассуждения — это лишь трата времени.

— Я отвечу на это так, — сказал профессор. — Научные знания базируются на наблюдениях — или своих собственных, или какого-нибудь компетентного наблюдателя. Я верю в существование параллельного времени, потому что в действительности наблюдал его.

Несколько секунд длилось молчание.

— Но это невозможно, профессор! — взорвался Дженкинс. — Вы не могли наблюдать это!

— Почему? Это легко, — ответил Фрост. — Я был там, и вы тоже сможете. Чтобы вы поняли, что к чему, я расскажу вам о собственной теории времени. Люди думают о времени, как о прямом пути, который они проходят от рождения до смерти. Как поезд по рельсам. Прошлое лежит позади, будущее — впереди... А я имею основания утверждать, что время скорее похоже на плоскость, чем на линию, более того — на холмистую, неровную поверхность. Таким образом, мы идем по поверхности времени, как по извилистой дороге, петляющей между гор. У любого маленького отрезка дороги есть свои ответвления, а за ответвлениями — каньоны. На этих ответвлениях происходят узловые события жизни. Вы можете повернуть вправо или влево — в совершенно разное будущее. Иногда вашу дорогу пересекает другая. Но ни ее прошлое, ни ее будущее не имеют ни малейшей связи с вашим миром. И если вы вдруг свернете со своей дороги, то можете оказаться в другом времени, где единственное, что вам остается, — это целостность вашего “я”. Или, если у вас достаточно сил, смелости и ума, вы можете даже шагнуть за пределы возможного, пойти в обратную сторону, тогда прошлое будет перед вами, а будущее — позади... Я сам — живое тому доказательство. В 18 лет я был осужден. Тогда мой отец испытывал некоторые финансовые затруднения, и я решил покинуть колледж. Потом занялся бизнесом, и в 1958 году был признан повинным в мошенничестве и заключен в тюрьму.

Дженкинс перебил его:

— В 1958-м, доктор? Вы хотите сказать, в 1948 году?

— Нет, Говард! Я говорю о событиях, которые происходили на другом пути времени.

— O! — Он был озадачен.

— В тюрьме у меня было время пожалеть о своих ошибках. Я понял, что никогда не смогу сделать карьеру бизнесмена, поэтому всерьез захотелось вернуться на много лет назад, в школьные годы. Тюрьма оказывает своеобразное влияние на человеческий разум. Я уносился все дальше и дальше от реальности, жил все больше и больше в мире своих переживании. И вот однажды ночью, тогда еще непонятным для меня образом, я покинул тюремную камеру, вернулся назад по дороге времени и проснулся в своей комнате в общежитии колледжа... На этот раз я повел себя гораздо благоразумнее — вместо того, чтобы бросить колледж, я начал подрабатывать, затем поступил в аспирантуру и со временем достиг своего нынешнего положения.

— Доктор, — спросил Монро, — так вы все-таки поняли, как это произошло?

— Да, конечно, — ответил Фрост. — Я работал над этой проблемой много лет и недавно достиг цели, проделав несколько путешествий в вероятное время.

В комнате повисла напряженная тишина. Наконец Эстелл Мартин, не сделавшая пока ни одного замечания, наклонилась вперед и сказала напряженным шепотом:

— Расскажите нам, как это делается!

— Я усовершенствовал технику исполнения до такой степени, что она дает возможность любому путешествовать во времени с той же легкостью, с какой это проделываю я.

— Вы хотите сказать, что мы сможем сделать это сегодня? Сейчас?

— Да. Сам процесс сродни гипнозу. В принципе можно обойтись и без него, просто мы так быстрее научим подсознание разрушать свои привычки и идти куда угодно. Так вот, для гипноза я использую вращающийся шар. В это время субъект слушает запись, которая предлагает ему последовать по какой-либо дороге времени. Все очень просто.

— Это опасно?

Фрост пожал плечами.

— Мир той дороги времени, по которой вы пойдете, так же реален, как и этот. Вы все еще молоды. Подчеркиваю: я не принуждаю вас, просто предоставляю благоприятную возможность.

Монро поднялся.

— Я согласен.

— Кто-нибудь еще?

— Я пойду. — Это была Эллен Фишер.

К ним присоединилась Эстелл Мартин. Говард Дженкинс поспешно подошел к ней.

— Ты что, тоже?

— Почему бы и нет?

Он повернулся к Фросту.

— Тогда я с вами, док.

* * *

Фрост посадил их так, чтобы все могли надеть наушники.

— Вообразите себе что угодно, — сказал он. — Уходите в другой мир, в прошлое или в будущее, или попытайтесь пройти по самым невероятным дорогам. Записи есть для всех случаев.

Монро опять был первым.

— Я хочу отклониться от нашего времени совсем чуть-чуть... Вправо, например. Но пускай это будет совершенно иной, новый мир.

Эстелл не колебалась.

— Я хочу забраться — как вы это делаете? — по самой высокой дороге, куда-нибудь далеко в будущее.

— Я хочу, как Эстелл. — Это был Говард Дженкинс.

— Выбираю путь самый невероятный, почти невозможный! — выпалила Эллен Фишер.

— Вот и прекрасно. Все записи заканчиваются предложением вернуться сюда через два часа. Наденьте наушники.

Фрост подвесил на крюк под потолком блестящий многогранный шар и, заставив его вращаться, направил на него свет маленького прожектора. Потом выключил остальные лампы и пустил все записи одновременно, повернув главный выключатель. Сверкающий шар вертелся все быстрее и быстрее, потом его вращение замедлялось, он останавливался и начинал крутиться в обратном направлении...

Трое из четверых студентов исчезли.

Остался один Говард Дженкинс.

— Ну что, доктор? Я так и думал, что ничего не получится, — сказал он.

— Ничего не получится? Посмотри вокруг себя! Твои друзья сейчас — кто где и кто когда...

Дженкинс резко сорвал наушники и вскочил.

— Доктор, что вы сделали с Эстелл?

— Ничего, Говард. Просто она на другой дороге времени, вот и все.

— Но ведь я должен был переместиться вместе с ней!

— Я и пытался переместить вас вместе.

— Так почему же?..

— Точно не могу сказать. По-видимому, чтобы преодолеть твой скептицизм, необходимо более сильное внушение. Не волнуйся, сынок! Через пару часов она должна вернуться, ты же знаешь.

— Не волнуйся... Легко сказать! Я с самого начала не хотел, чтобы она участвовала в этом дурацком эксперименте. Но я знал, что не смогу переубедить ее, поэтому решил отправиться и присмотреть за ней... Но, доктор, посмотрите, где же их тела? Я думал, что мы просто будем пребывать в состоянии транса, не выходя из комнаты!

— Говард, ты меня не понял. Я же говорил, что другие времена так же реальны, как и то, в котором мы сейчас находимся. Их тела там. Как если бы они свернули на другую улицу.

— Но это невозможно! Это противоречит закону сохранения энергии!

— Ты должен признавать факты, которые видишь. Кроме того, закону это не противоречит, а просто распространяет его действие на всю Вселенную.

Дженкинс потер лоб рукой.

— Может быть... Но тогда с ней может случиться все, что угодно! Ее могут убить там! А я ничего не смогу сделать...

— Поскольку ты все равно не можешь ей помочь, почему бы тебе не успокоиться? Пойдем-ка лучше на кухню и откроем бутылочку пива.

* * *

Профессор начал было снова излагать свою теорию, но Говард не слушал его. Он кусал губы и хмурился. Вдруг они услышали голос, чистое контральто:

— Доктор! Доктор Фрост!

Дженкинс встрепенулся:

— Это Эстелл!

Однако в холле стояла Эллен Фишер: грязный, рваный свитер, спустившийся чулок, на щеке свежий шрам. Фрост замер, воззрившись на нее.

— Дитя мое! С тобой все в порядке?

Она ухмыльнулась, совсем как мальчишка.

— Все о'кей. Вхожу в роль пугала!

— Рассказывай же, что произошло!

— У вас не найдется чашечки кофе для “блудного сына”? А еще я бы не отказалась от яичницы-болтуньи и от двух-трех-пятидесяти тостов. Там, где я была, еду почему-то подавали нерегулярно... Дайте ребенку поесть!

Профессор шепотом объяснил ей ситуацию. Она бросила на Говарда сочувствующий взгляд.

— Так Эстелл нет? Я думала, что буду самой последней. Кстати, какой сегодня день?..

Фрост посмотрел на часы:

— Ты очень пунктуальна — прошло ровно два часа.

— Черт побери! Ой, извините... Мне показалось, что я отсутствовала по крайней мере несколько недель.

Когда третья чашка кофе последовала за последним тостом, Эллен начала свой рассказ.

— Проснувшись, я обнаружила, что куда-то падаю. Не просите подробностей — описать это невозможно. Это продолжалось очень долго. Потом стало появляться что-то более понятное. Не знаю, какой там порядок вещей, но когда я пришла в себя, то стояла посреди небольшой каменистой долины. Было холодно, но это еще ничего. Гораздо хуже дело обстояло с воздухом. Он был отвратительный — разреженный и едкий. Он обжигал мне горло. А в небе сияло два солнца — одно большое и красное, другое поменьше, но очень яркое.

— Два солнца! — воскликнул Говард. — Это невозможно — бинарные звезды не имеют планет.

Эллен покосилась на него:

Думай, как хочешь — но так оно и было. Только я все это разглядела, как что-то вдруг со свистом пронеслось над моей головой. Это было последнее, что там я заметила... Следующая “посадка” была на Земле — во всяком случае, так казалось на первый взгляд — и в городе. Я оказалась на какой-то трассе с напряженным скоростным движением. Прибавив шаг, я попыталась поймать какую-нибудь машину, — это было нечто длинное и ползущее, с полусотней колес, — но тут, наконец, разглядела тех, кто ими управлял. Это были не люди и даже не звери... Ничего подобного я раньше не видела. Не птицы, не рыбы, не насекомые. Бог, замысливший жителей этого города, не заслуживает поклонения... Я не знаю, что (или кто) это было, но оно ползло, пресмыкалось и... гм... воняло. Фу!

— Я пряталась в каких-то ямах, — продолжала Эллен, — около двух недель, пока не пришла в себя и не смогла перейти в другое время. Мне казалось, что ваше внушение — вернуться через два часа — не сработало. Есть было нечего, и некоторое время я пребывала в полуобморочном состоянии; кажется, даже бредила. Пить приходилось из их, как я подозреваю, канализационной системы...

— А людей там не было?

— Я не уверена. Я заметила накис-то силуэты, похожие на людей, в туннеле под городом. Но они убежали раньше, чем я смогла подойти. В ту же ночь я, наконец, смогла сосредоточиться и перейти в другое время.

Казалось, наконец, удача улыбнулась мне. Я снова попала на Землю, в горы, изумительные горы, похожие на наши. Стояло лето, и вообще было замечательно. Я искупалась в небольшом ручье, потом наелась спелых ягод, легла на солнышке и заснула... Проснулась я от толчка. Кто-то стоял надо мной. Какой-то человек, очень некрасивый... Короче, неандерталец. Я хотела убежать, но раньше, чем я успела схватить одежду, он схватил меня. Перекинув через руку, он отнес меня в лагерь. В принципе я не очень страдала. Меня похитил не кто-нибудь, а сам вождь, который относился ко мне скорее как к игрушке. Меня хорошо кормили, и впервые после подземелий того ужасного города я была относительно спокойна.

Налив себе еще кофе, она продолжала.

— Я уж решила остаться и заняться их просвещением, но тут совершила ошибку. Похолодало, и я впервые с тех пор, как меня поймали, надела платье. Меня увидел один из тамошних молодых “денди”, и, полагаю, мой наряд пробудил в нем романтические настроения. В то время вождь как раз отлучился куда-то, и некому было за меня заступиться. “Кавалер” схватил меня и попытался выразить свои чувства. Говард, тебя когда-нибудь нюхал пещерный человек? Дурной запах изо рта и запах пота! Я была слишком напугана и не могла сосредоточиться на переход в другое время.

— О Господи, Эллен! — воскликнул пораженный доктор Фрост, — Что же ты сделала?

— Я продемонстрировала ему несколько приемчиков джиу-джитсу, которые мы проходили когда-то, побежала изо всех сил, а потом влезла на дерево. Потом сосчитала до ста и успокоилась. Очень скоро я летела среди кошмаров и ужасов и искренне радовалась этому...

— И прилетела сюда?

— Как бы не так! Правда, я приземлилась в настоящем, и, думаю, нашем измерении времени, но... Я стояла на южной стороне 46-й улицы в Нью-Йорке. Я точно знаю это, так как первое, что я увидела, была огромная светящаяся строка — последние новости часа. Но она бежала в обратном направлении. Я попыталась понять, что означает: “Детройт, бьет, ударить, девять, янки”, как вдруг увидела двух “фараонов”, быстро приближающихся ко мне, но приближающихся спиной — как будто в кинотеатре пленку пустили в обратную сторону.

Задыхаясь от волнения, доктор Фрост вскричал:

— Как ты сказала? Они шли к тебе спиной? Ты повернула время назад, стрелки твоих часов отсчитывали обратное время!

— Ну да. Я поняла это, только чуть позже, когда у меня появилась возможность все обдумать. Но в тот момент мне было не до размышлений. Вокруг сновали люди, тоже ходившие “наоборот”. Полицейские пропали в толпе, которая вдруг вся остановилась рядом со мной. Они начали кричать. И сразу же замигали все светофоры, а автомобили, мчавшиеся в обоих направлениях, понеслись обратно. Это было уже слишком для маленькой Эллен! Я потеряла сознание. Потом, как мне кажется, я отклонялась от основного направления времени в разные стороны...

— Одну секунду, — перебил ее Говард. — Так что же все-таки случилось перед этим? Я думал, что неплохо соображаю, но понять твой рассказ — выше моих сил.

— Вероятно, — сказал Фрост, — Эллен путешествовала во времени в обратном направлении. Ее будущее было прошлым, а прошлое — будущим... Я очень рад, Эллен, тому, что ты пробыла там недолго. Не уверен, что в подобных условиях у человека может сохраниться нормальный обмен веществ!

Говард спросил, не видела ли она Эстелл, но Эллен только покачала головой.

— Почему бы тебе не подождать еще немного? По-моему, она просто задерживается.

* * *

Вдруг открылась дверь, и невысокая, приземистая фигура, одетая в коричневый мундир с капюшоном и плотно облегающие коричневые бриджи, шагнула в комнату.

— Доктор Фрост, где вы? Доктор, помогите!

Монро так изменился, что его почти невозможно было узнать. Раньше он был низеньким и худощавым. Теперь его рост еще более уменьшился, зато фигура стала коренастой с мощными плечами. Коричневый костюм с остроконечным капюшоном (или шлемом?) придавал ему большое сходство с популярным образом гнома.

— Что случилось, Роберт? Чем я могу помочь?

— Во-первых, вот это, — Монро подался вперед, вытянув на всеобщее обозрение левую руку. Рукав был порван в клочья и обуглен, под остатками ткани была безобразная рана. — Он только зацепил меня, но если я не хочу потерять руку, то ее нужно перевязать!

Фрост внимательно осмотрел руку:

— Мы должны побыстрей доставить тебя к врачу!

— Некогда! Мне нужно возвращаться поскорей. Они ждут меня — меня и мою помощь...

Эллен Фишер села рядом с ними.

— Дай-ка мне руку. Боб! М-м, довольно неприятно, но, думаю, я смогу перевязать ее. Профессор, поставьте, пожалуйста, чайник. Когда закипит, киньте туда пригоршню заварки.

Порывшись в кухонном шкафу, она нашла ножницы, аккуратно срезала рукав и осторожно начала промывать пораженный участок кожи. Пока она работала, Монро не переставал говорить.

— Говард, ты не можешь оказать мне услугу? Возьми карандаш, бумагу и записывай. Я должен захватить с собой некоторые вещи, ты найдешь их в общежитии. Пойдешь ко мне — я ведь все равно порываю с этим миром — и... В чем дело? Ты не хочешь идти?

Эллен поспешно объяснила, чем встревожен Говард.

— Ты упрям, старина, — Роберт нахмурился. — Но все же единственное, что ты можешь сделать для Эстелл — это сидеть и ждать. А мне нужна реальная помощь в ближайшие полчаса! Так ты пойдешь?

Дженкинс неохотно согласился.

— Отлично. Прежде всего, в моей комнате возьмешь все справочники и логарифмическую линейку. Затем радиоприемник. Еще мне нужна твоя двадцатидюймовая логарифмическая линейка, та, двойная. Из книг — Рабле и “Смешные истории”. Еще я бы хотел взять у тебя “Настольную книгу инженера по механике” и вообще — всю техническую справочную литературу, какую ты сможешь найти. Взамен можешь взять все, что угодно... Потом зайди к Вонючке Бенфилду и возьми у него “Справочник военного инженера”, “Приемы ведения химической войны”, лекции по баллистике и артиллерии. Да, и еще — “Химию взрывчатых веществ” Миллера. Кроме того... В верхнем ящике бюро Вонючка хранит свой, автоматический пистолет. Выпроси его, а если не получится — укради. Я напишу тебе купчую на свою машину...

Эллен положила последний виток повязки.

— Так, я думаю, все. Не мешает?

— Прекрасно. Великолепная работа, малышка. Даже болеть перестало...

— Надеюсь, рана быстро заживет, если промывать ее раствором танина. Ты можешь взять с собой чайные листья?

— Да, и таниновую кислоту тоже... Ну-с, вы заслуживаете подробного рассказа. Профессор, у вас не будет сигарет? И чашечки кофе, если можно.

— Конечно, Роберт, — Фрост поспешил дать ему сигарету. Монро прикурил и начал.

— Когда я проснулся, я уже выглядел так, как сейчас. Мы маршировали в длинной, глубокой траншее. Интересно, но я чувствовал себя совершенно естественно. Все знал — кто я, где и почему. Там меня зовут не Роберт Монро, а Айгор. — Монро произнес это имя гортанно, с некоторой вибрацией. — Но Монро я тоже не забыл; даже больше, я не просто помнил о нем. Прошлое у меня было как бы в двух экземплярах, а сам я был один... Как будто тебя разбудили посреди сна, который ты хорошо помнишь и который оказывается реальностью. Я знал, что Монро существует, и параллельно ему существует Айгор.

Монро отхлебнул кофе.

— Мой мир очень похож на земной. Такие, как я — доминирующая раса; уровень цивилизации примерно как у вас, но наша культура развивалась в другом направлении. Половину времени мы проводим под землей. Там наши дома, промышленность. Тем не менее для развития нам нужна поверхность; постоянное пребывание под землей вредит и здоровью, и настроению. Но теперь идет война, и мы вынуждены находиться под землей по восемь-девять месяцев. Ситуация такова, что мы фактически потеряли контроль над поверхностью, и моей расе грозит гибель. Самое парадоксальное — мы до сих пор не знаем, против кого воюем. Скорее всего, это существа из открытого космоса. Огромные летающие “тарелки”, которые мы никогда до этого не видели, атаковали нас сразу с нескольких сторон. Многие успели ускользнуть в подземелья, где противники не могут нас преследовать. Они не могут действовать и ночью — по-видимому, активны только при солнечном свете. Но враги начали травить газами наши туннели...

Он закурил еще одну сигарету.

— Нам не удается захватить кого-нибудь в плен, поэтому мы пока не знаем их возможностей. Исследовали сбитую “тарелку”, но что толку? В ней не было ничего, что хотя бы отдаленно напоминало живой организм. Либо это аппарат с дистанционным управлением, либо наши враги — представители непротоплазменного разума... Наше главное оружие — лучевые пушки. Пучок излучения разрушает все живое, но “тарелки” просто временно выходят из-под контроля, после чего “оправляются” и улетают. Гораздо больших успехов мы добились, минируя и взрывая по ночам их наземные базы. Надо сказать, мы неплохие саперы. Но нам требуется оружие получше. Вот зачем я послал Говарда в общежитие. У меня есть две идеи. Наши противники должны использовать радио. Мы сможем заполнить эфир помехами, чтобы им помешать. Если они устоят и против этого, то... В любом случае у вас очень много технологий, которых мы не имеем и которые сможем успешно использовать. И еще я бы хотел захватить с собой лекарства...

— Ты твердо решил вернуться, Роберт?

— Конечно. Мое место там. Все равно здесь у меня никого нет. Я не знаю, как вам это объяснить, док, но те люди, тот мир — это мои люди и мой мир.

— Понимаю, — кивнула Эллен. — Ты защищаешь жену и детей?

Он повернул к ней уставшее лицо:

— Не совсем так. Я там холостяк, но у меня есть о ком заботиться: командир нашего отряда — моя сестра. Да, женщины тоже воюют, они все невысокого роста, но очень крепкие. Они похожи на тебя, Эллен.

В дверь позвонили. Это был Говард, принесший “добычу”.

— Все удалось? — спросил Роберт.

— Да, вроде бы все. Вонючка был в комнате, но я ухитрился “занять” у него книги на время. С пистолетом было сложнее... Один парень вызвал Вонючку из комнаты на минуту, и, пока они там разбирались, я стянул пистолет. Теперь я — воришка...

— Ты настоящий друг, Говард! Когда ты услышишь мою историю, то поймешь, что игра стоила свеч. Правда, Эллен?

— Еще как!

— Надеюсь, — Говард пожал плечами. — Кстати, я захватил еще кое-что, на всякий случай. — Он протянул Роберту книгу.

— “Аэродинамика и принципы самолетостроения”. Замечательно!

Через несколько минут вещи были собраны. Роберт привязал их к себе и уже хотел объявить, что все готово, как вдруг профессор остановил его.

— Одну минуту, Роберт. Почему ты думаешь, что книги тоже перейдут с тобой?

— А почему бы и нет? Я их крепко привязал.

— В первый раз твоя земная одежда была на тебе?

— Нет... — Монро насупился. — Вот беда, док, что же мне делать? Не учить же наизусть все эти справочники!

— Надо подумать, — Фрост замолчал и уставился в потолок. Эллен тронула его за рукав.

Может, я помогу, профессор?

— Каким образом?

— Очевидно, я не меняюсь, когда перехожу в другое время. Где бы я ни была, на мне всегда одна и та же одежда.

— Я не позволю тебе этого делать! — воскликнул Роберт. — Тебя могут убить или ранить...

— Со мной ничего не случится.

— У меня есть идея, — вмешался Дженкинс. — Пускай доктор Фрост пустит для Эллен запись с инструкцией сразу же вернуться обратно. Как, док?

— Это возможно, — ответил Фрост.

— Ну уж нет, — возразила Эллен. — Вещи тоже могут вернуться вместе со мной. Я пойду без всяких инструкций. Я услышала звуки того мира, и они мне по душе. Я останусь там. Только не строй из себя рыцаря, Боб. Мне нравится, что в твоем мире на войне не делают различий между мужчиной и женщиной. Так что давайте все перевешивать на меня.

Она смотрелась, как рождественская елка. Дюжина книг, привязанных к чему придется, за поясом — автоматический пистолет и две логарифмические линейки, большая и маленькая...

Фрост посадил их на диван, Эллен сжала руку Роберта. Когда блестящий шар начал вертеться, Фрост выставил Дженкинса за дверь и выключил свет. Через десять минут послышался слабый свист. Фрост включил свет — диван был пуст.

* * *

Фрост и Дженкинс продолжали ждать возвращения Эстелл. Дженкинс нервно бродил по студии, выкуривая сигарету за сигаретой. Профессор сидел в кресле, делая вид, что он абсолютно спокоен.

— Никак не пойму, — сказал, наконец, Говард. — Почему Эллен побывала в дюжине мест и не изменилась, а Боб только в одном — и вернулся совершенно неузнаваемым?

— Думаю, — ответил после некоторого размышления Фрост, — что она была просто гостьей в тех мирах. А вот Монро принадлежал времени, в которое попал с первого раза, и великолепно вписался в тамошнюю обстановку.

Говард перестал, шагать и закусил губу.

— Может, оно и так, док. Я слишком расстроен, чтобы. думать. Посмотрите, уже час ночи! Вернется ли Эстелл?

— Боюсь, что нет.

— Вы хотите сказать, что она вообще не вернется?

— Похоже на то...

Молодой человек застонал и рухнул в кресло. Его плечи вздрагивали. Фрост заметил, что он молится... Вдруг Говард повернулся к доктору.

— Мы все сделали, что могли?

— Трудно сказать, Говард. Мы не знаем, где она сейчас.

— А возможно ли повторить ее путь?

— Не знаю...

— Но я должен что-нибудь сделать, иначе я сойду с ума!

— Не торопись. Дай мне подумать. — Фрост закурил, а Говард тем временем, еле сдерживаясь, носился по комнате, сокрушая на своем пути стулья и кресла.

Наконец Фрост стряхнул пепел с сигары.

— Думаю, есть один шанс. Правда, весьма призрачный.

— Какой угодно, док!

— Я хочу прослушать запись, которую слушала Эстелл, и перейти в другое время. Но без гипноза. Я буду думать об Эстелл. Возможно, удастся установить какую-то сверхчувственную связь, которая и приведет меня к ней...

Говард молча подал ему наушники. Профессор встал посреди комнаты, закрыв глаза... Потом сделал шаг вперед и исчез. Наушники упали на пол.

* * *

Он шел по дороге, освещенной ярким солнечным светом. Впереди виднелись ворота. Город? Гвардеец у ворот недоверчиво посмотрел да его странный наряд, но все-таки разрешил войти. Фрост оказался на широкой, засаженной деревьями, улице, которая (как ни странно, он знал это) вела от космодрома к Капитолийскому холму. Он свернул на Дорогу Богов и шел до тех пор, пока не достиг Рощи Жриц... Здесь была цель его -путешествия. Мраморные стены дома розовели на солнце, утренний легкий ветер играл звенящими струями фонтанов. Стройная служанка, совсем еще юная, ввела его во внутренние покои, где ее госпожа, приподнявшись на локте, встретила гостя скучающим взглядом...

Пора возвращаться, Эстелл!

Она удивленно взмахнула ресницами.

— Ты говоришь на странном варварском языке, старик, однако я понимаю его. Что ты хочешь?

Фрост нетерпеливо повторил:

— Эстелл, пора возвращаться!

— Возвращаться? Куда возвращаться, зачем? И зовут меня не Эстелл, а Свет Звезды. Кто ты такой и откуда ты пришел? — Она всмотрелась в его лицо. — А я тебя знаю. Ты пришел из моих мечтаний. Ты был Мастером и обучал меня мудрости древних! Да, да!

— Эстелл, разве в твоих мечтах не было молодого человека?

— Опять это дикое имя! Да, там был юноша. Он был ласковым-ласковым, высоким и стройным, как горная сосна! Я часто мечтаю о нем. — Она взмахнула своими изящными руками и вздохнула. — Так что, этот юноша?

— Он ждет тебя. Пора возвращаться!

— Возвращаться... Нельзя вернуться в мечту.

— Можно! Я проведу тебя туда.

— Ты богохульствуешь? Или ты жрец и умеешь колдовать? Как ты смог попасть в мои мечты?

— Никакого колдовства в этом нет. Юноша удручен твоим отсутствием, и я проведу тебя к нему.

Она колебалась, смотря ему в глаза.

— Даже если ты сможешь это сделать, почему я должна менять свое почетное положение здесь на холодное небытие этой мечты?

— Что тебе говорит твое сердце, Эстелл? — мягко спросил Фрост.

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Казалось, еще минута и она зальется слезами... Вдруг она перескочила через ложе и встала к нему спиной.

— Уходи! Нет никакого юноши! Он только в моих мечтах. И я буду разыскивать его там. — Голос ее звучал глухо и резко.

* * *

Говард схватил его за руку:

Ну, профессор? Вы нашли ее?

— Да, я ее нашел. — Фрост устало опустился в кресло.

— С ней все нормально? Почему она не вернулась вместе с вами?

— Она себя великолепно чувствует... Я не смог уговорить ее.

Говард смотрел на него в недоумении.

— Вы говорили ей, что я жду?

— Говорил, но она мне не поверила.

— Не поверила?

— Пойми, Говард, она забыла почти все, что было в этой жизни. Она считает тебя мечтой. Сном, если хочешь.

— Но это невозможно!

Усталость Фроста брала свое.

— То же самое ты говорил и о моих экспериментах.

— Доктор, вы должны меня переправить к ней! — взмолился Дженкинс.

Фрост колебался.

— Или вы не можете этого сделать?

— Вероятно, смогу. Если ты отбросишь свое неверие.

— Неверие! Я вынужден поверить!

— Подумай, Говард! Там, куда попала Эстелл, совсем другие условия. Они идеально подходят ей, но я сомневаюсь, что тебе там понравится...

— Но почему? Она что, не хочет меня видеть?

— Хочет, не хочет... Наверное, она тебе даже обрадуется. И все же — там все по-другому.

— Плевать! Я хочу к ней!

Фрост встал.

— Хорошо. Пусть будет так.

* * *

...Фрост помог Дженкинсу встать и отряхнуться. Говард засмеялся.

— Все в порядке, Мастер! У меня такое ощущение, словно стукнули табуреткой.

— Сожалею, — отозвался Фрост. — Мягкой посадки не получилось.

— Ничего. — Говард вытащил из кобуры многоствольный пистолет и проверил его. — Наша сохранность будет обеспечена. Отличная штука — бластер... Кстати, мы на верном пути?

Фрост оглядел своего спутника: шлем, короткий военный хитон, небольшой меч и другое снаряжение, болтающееся на бедрах.

— Да, конечно.

Когда они прошли городские ворота, Фрост осведомился:

— Ты знаешь, куда мы направляемся?

— Разумеется. К вилле Света Звезды, что в Роще.

— И ты знаешь, что тебя там ожидает?

— А, вы имеете в виду наш спор? Я знаю здешние обычаи, Мастер, и не унываю. Уверяю вас, мы со Светом Звезды поймем друг друга. Поскольку я вернулся из-за Последней Грани, она бросит все эти священные штучки, мы поселимся вместе и заведем кучу пухленьких ребятишек.

— Последняя Грань? Ты помнишь мои занятия?

— Конечно, помню. И я, и Роберт, и Эллен, и все остальные.

— Что ты подразумеваешь под Последней Гранью?

— Я не могу этого объяснить, Мастер. Я практик, воин. Оставим эти размышления жрецам и учителям!

Они остановились перед домом Эстелл.

— Вы пойдете со мной, Мастер?

— Нет. Я должен возвращаться.

— Вам лучше знать. — Говард, похлопал его по плечу. — Вы настоящий друг, Мастер. Первого ребенка мы назовем в вашу честь...

Фрост медленно вернулся к воротам. В его голове все перемешалось. Роберт, Эллен — а теперь Говард и Эстелл. Можно ли создать теорию, которая охватывала бы все это?

Размышляя, он зацепился за булыжник мостовой и... упал прямо в мягкое кресло у себя дома.

* * *

Объяснить исчезновение четырех студентов было бы весьма трудно. Зная это, Фрост не сказал никому ни слова. В субботу и воскресенье их отсутствие никого не беспокоило...

В понедельник к нему пришел полицейский и попросил разъяснений. Ответы профессора его не удовлетворили, тем более, что Фрост, естественно, воздержался от изложения истинных фактов. Окружной прокурор почуял серьезное дело, — кража молодых людей или, возможно, массовое убийство. Ордер на арест был подписан во вторник утром. На задержание был послан сержант Ижовски, из-под бдительного ока которого профессор и ускользнул уже испытанным способом. Он намеревался снова повидать Говарда и Эстелл. Но в критический момент его мысли задержались на Эллен и Роберте, и когда он “приземлился”, то обнаружил — это вовсе не тот мир, в котором он побывал совсем недавно. Это была Земля, но где и когда?

Он услышал крик, потом кто-то закричал в ответ. Человеческие фигуры, внезапно появившиеся из-за деревьев, составили неровную линию. Фрост решил, что его атакуют, и огляделся в поисках убежища, но ничего не нашел.

Однако люди прошли мимо. Только один из них посмотрел на него мельком, что-то крикнул и побежал дальше.

Сбитый с толку, Фрост продолжал стоять. Однако прежде чем он успел обдумать происходящее, снова показался бегущий человек. Он что-то кричал, сопровождая слова жестами, которые легко можно было понять: профессору явно предлагали убегать.

Пока Фрост колебался, человек налетел на него. На несколько секунд профессор потерял сознание, но скоро пришел в себя и понял, что его несут на плече. Ветви кустов хлестали по лицу. Потом дорога вдруг стала уходить под землю, и тут его небрежно сбросили. Он сел и похлопал себя по щекам.

Это был туннель, который спускался вниз — бог знает куда. Вокруг двигались люди, продолжая игнорировать Фроста. Двое из них сидели рядом с каким-то аппаратом, который стоял перед входом в туннель. Потом они отошли, и туннель наполнился равномерным гулом. Вход стал темнеть. Аппарат плел сеть от стены к стене, и она становилась все плотнее. Потом один из них — видимо, командир — сказал что-то, и гул прекратился.

Вглядевшись внимательнее, Фрост почувствовал облегчение — костюмы и внешний вид этих людей напоминали изменившегося Роберта Монро. К нему подошла женщина — да, это, несомненно, была женщина, причем в полном боевом снаряжении — и задала вопрос. Фрост чувствовал, что нужно отвечать, но он не понимал языка и был уверен, что она не понимает английского... А, будь что будет.

— Мадам, — сказал он, — я не знаю вашего языка и не понял вопроса, но у меня есть основания полагать, что вы спасли мне жизнь. Я глубоко вам признателен.

Она выглядела озадаченной и слегка раздраженной; потом снова что-то спросила. Что же делать? И тут его осенило.

— Айгор, — коротко произнес он.

— Айгор? — женщина явно насторожилась.

Фрост энергично закивал головой. Она повернулась и произнесла несколько слов. Из группы людей вышел мужчина... Нет, это был совершенно незнакомый человек. Однако дело осложняется, подумал Фрост. По-видимому, Айгор здесь очень распространенное имя.

— Айгор, Эллен Фишер, — сказал он.

Женщина сразу оживилась.

Елен Фиишер?

— Да, да, Эллен Фишер!

Очевидно, эти слова что-то значили для нее. Она хлопнула в ладоши и скомандовала. Два солдата вышли вперед. Она что-то быстро говорила им несколько минут. Потом они взяли профессора за руки и повели куда-то...

Прошло несколько часов. Обращались с ним неплохо, комната, в которую его поместили, была удобной. Но все-таки это была камера — дверь была заперта.

Наконец, дверь открылась, он увидел командира, улыбку на ее лице, суровом и усталом. Она сказала что-то на своем языке, потом добавила:

— Елен Фиишер, Айгор.

Фрост последовал за ней.

Ярко освещенный коридор, оживленная площадь, где на него бросали любопытствующие взгляды, лифт, который напугал его внезапным спуском, так как он и не подозревал, что это лифт, затем машина, похожая на капсулу, дверцы которой закрывались герметически и которая понеслась так быстро, что он ощутил внезапную волну перегрузок, — все это прошло перед ним, как калейдоскоп. Он ничего не понимал и не имел возможности что-либо спросить.

Наконец, переступив порог очередной двери, Фрост едва не свалился, попав в чьи-то крепкие объятия.

— Доктор! Доктор Фрост!

Это была Эллен Фишер, одетая в костюм, который здесь носили все, независимо от пола. За ней стоял Роберт — или Айгор — и его лицо расплывалось в широкой улыбке.

Женщина, которая привела Фроста. сказала что-то Монро. Он ответил ей на своем языке и повернулся к Фросту:

— Доктор, это моя старшая сестра. Актун Марджи — или майор Марджи, если приблизительно перевести.

— Она была очень добра ко мне, — сказал Фрост и поклонился.

Согласно воинскому уставу, Марджи резко положила руки на пояс и быстро наклонила голову, ее лицо оставалось бесстрастным.

— Она отдала вам честь, как равному, — объяснил Роберт. — Я перевел степень доктора как можно выше, поэтому она решила, что вы одного с ней ранга.

— Что я должен сделать?

— Отсалютовать в ответ.

Фрост проделал это, правда, весьма неуклюже.

— Не повезло вам, профессор! — воскликнула Эллен. — А полиции-то какое дело?

— Не надо так говорить, — запротестовал Фрост. — С их точки зрения то, что произошло, действительно странно. И теперь, боюсь, вернуться туда я уже не смогу.

— Вам и не нужно, — заверил его Айгор. — Вы останетесь с нами.

— Может быть, я смогу помочь в вашей войне?

— Вероятно. Но вы уже и так сделали больше, чем кто бы то ни было, дав мне возможность действовать.

Как выяснилось, Айгор был освобожден от строевых обязанностей и разрабатывал возможности использования земной техники. Эллен ему помогала.

— В мою историю, кроме сестры, никто не поверил, — признался Айгор. — Но я смог продемонстрировать кое-что, убедившее их в том, что я действительно полезен. Они дали мне свободу действий. Пришлось начать с самолетов, вооруженных реактивными снарядами...

Фрост выразил удивление. Как они успели проделать все это за такой минимальный срок? Или здесь другой темп времени? Однако дело было не в этом. Просто соотечественники Айгора заметно обогнали землян в области технологии. Оказалось, что они используют одну общую модель машин для всего производства. Они просто перенастроили свои автоматы и стали отливать корпус самолета-истребителя из единого куска чрезвычайно прочного пластика — за одну операцию.

Ночью Фрост долго размышлял о том, какую помощь он мог бы оказать этому мужественному народу... Но так ничего и не придумал.

Так прошло несколько недель. Ему оказывали уважение, предоставили комфортабельное жилище. Однако очень скоро профессор понял, что не годится ни для труда, ни даже в роли переводчика.

Здесь он был безобидным неудобством, пенсионером — и знал это. Жизнь здесь действовала ему на нервы. Постоянный, вездесущий искусственный свет надоел. Мучил беспричинный страх перед радиоактивностью, страх, порожденный незнанием. И война... Она угнетала его. А то, что он ничем не мог помочь, еще более усугубляло хандру.

Однажды он забрел в лабораторию Айгора и Эллен в надежде, что они не заняты. Однако, видимо, попал не вовремя. Айгор нервно мерил шагами комнату, Эллен смотрела на него тревожными глазами.

— Что-нибудь случилось? — спросил Фрост.

— Понимаете, док... — сказала Эллен. — Несмотря на новое оружие, противник продолжает наступать. Айгор пытается придумать, чем их можно остановить.

Фрост задумался.

— Боюсь, что не смогу вам помочь, — вскоре сказал он. — Вот если бы Говард Дженкинс был здесь!

— Думаю, он бы тоже не помог, — Эллен пожала плечами. — В этих книгах — последние достижения инженерной мысли.

— Я имел в виду не это. Я говорю о том Говарде, каков он в своем новом мире. У них есть там одна штука... В будущем это будет называться бластер; мне кажется, это очень сильное оружие.

Айгор уловил их разговор и резко повернулся.

— Что это такое? Как оно работает?

— К сожалению, не могу сказать, — ответил Фрост. — Ты же знаешь, я не разбираюсь в таких вещах. Полагай, что это какой-то вид излучения...

— Может быть, вы можете нарисовать схему? Подумайте!

Фрост подумал.

— Боюсь, это бесполезно. Я просто не знаю, как он устроен внутри.

Айгор вздохнул, сел и закинул руки за голову. Молчание нарушила Эллен.

— А может, мы его достанем? У Говарда?

— Что? Каким это образом? Где мы его найдем?

— Вы можете его найти, профессор?

— Не знаю, — медленно сказал-Фрост. — Но... Я попытаюсь.

* * *

...Это был тот самый город. Да, вот и ворота, через которые он проходил в прошлый раз. Свет Звезды была рада видеть его, правда, особого удивления не выказала. Но Говард вполне компенсировал отсутствие у нее энтузиазма. Он так долго хлопал Фроста по спине, что профессор начал подумывать о плеврите.

— Добро пожаловать, Мастер! Добро пожаловать домой! Я не знал, придете вы еще раз или нет, но мы всегда вас ждем. Я построил для вас — и только для вас — комнату, на тот случай, если вы к нам заглянете. Что вы думаете по этому поводу, а? Оставайтесь с нами жить!

— Я пришел по делу. Мне срочно нужна твоя помощь.

— Что случилось? Расскажите все по порядку.

Фрост объяснил.

— Что ж, они получат его, — сказал Говард...

Однако все оказалось не так просто. Сколько бы Фрост ни старался, он был не в состоянии усвоить устройство бластера. Это выглядело так, будто необученного дикаря заставляли понять радиотехнику настолько, чтобы объяснить потом инженерам, абсолютно незнакомым с радио, как построить радиостанцию...

В конце концов Говард сказал:

— Просто нужно, чтобы я пошел вместе с вами.

* * *

Они вернулись в ту же комнату, из которой Фрост стартовал — обстоятельство, которое он отметил с облегчением. Было бы нелегко вновь обойти половину планеты, чтобы найти своих друзей. Он пока не был уверен, что пространственные измерения соответствуют временным. Когда-нибудь он займется этим вопросом, выработает гипотезу и постарается ее объяснить...

Говард и Айгор потратили совсем немного времени на светские любезности, и вскоре уже были погружены в технические подробности.

— В конце концов, — сказал Говард, — мы все предусмотрели. Я оставлю свой бластер в качестве образца. Еще есть вопросы?

— Нет, — ответил Роберт. — Я все понял и, кроме того, записал твои слова на пленку. Если бы ты знал, старина, что это значит для нас! Это несомненная победа в войне!

— Могу представить, — кивнул Говард. — Эта маленькая штучка — основа нашей системы мира. Готово, доктор, пора возвращаться.

— Вы уходите, доктор?! — вскричала Эллен. Это был одновременно и вопрос, и протест.

— Я должен отвести его обратно, — сказал Фрост.

— Да, — подтвердил Говард. — Вы останетесь жить с нами, правда, Мастер?

— О, нет! — снова закричала Эллен.

Айгор положил ей руку на плечо.

— Не отговаривай его. Ты же знаешь, он не будет счастлив здесь. Я думаю, дом Говарда подходит ему больше. Он заслужил это.

Эллен подошла к Фросту и, встав на цыпочки, поцеловала его.

— До свидания, док. До скорого свидания!

Он пожал ее руку.

Перевод с английского Ж. Танкаевой.