ДОЛГАЯ ПРОГУЛКА — НАВСЕГДА

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

Советскому читателю знакомы книги Курта Воннегута «Утопия 14», «Бойня номер 5, или Крестовый поход детей» и «Колыбель для кошки».
Недавно в США вышел новый сборник рассказов популярного писателя. Один из них мы публикуем сегодня. Во введении к книге автор пишет: «В честь своего удачного брака я включил в сборник сладкую любовную историю из «Женского журнала», где ее озаглавили — бог им прости! — «Долгая прогулка — навсегда». По-моему, сам я назвал этот рассказ «Кой черт с ней справится?». В рассказике описана прогулка с моей будущей женой».
     По мнению администрации «Клуба ДС», присущий Воннегуту юмор позволил из «сладкой любовной истории» сделать смешной рассказ, который мы и предлагаем вниманию читателей 16-й полосы.

 

ОНИ выросли по соседству, их домики стояли рядом, на окраине города, среди полей, лесов и садов, а за ними виднелась чудесная колоколенка на старинном здании школы для слепых.
     Теперь им исполнилось по двадцать лет, и они не виделись целый год. Их отношения всегда были полны веселой товарищеской теплоты, но они никогда не поднимали разговора о любви.
     Его звали Ньют. Ее — Катарина. Ранним вечером Ньют постучал в двери Катарины.
     Катарина вышла на крыльцо. В руках у нее был толстый глянцевитый журнал — она только что его читала. Весь журнал был посвящен исключительно невестам.
     — Ньют, — сказала она. Она очень удивилась, увидев его на пороге.
     — Можешь пойти со мной погулять? — спросил он. Человек он был застенчивый, даже с Катариной стеснялся. Он старался скрыть застенчивость, разговаривая рассеянно, небрежно, как будто его мысли были заняты чем-то совсем другим, далеким, — так мог бы разговаривать тайный разведчик, который зашел мимоходом, отправляясь на задание в какие-то дальние и опасные места.
     — Погулять? — спросила Катарина.
     — Шаг за шагом, по лескам, по мосткам, — сказал Ньют.
     — Я не знала, что ты в городе, — сказала она.
     — Только что приехал.
     — Ты, как видно, все еще в армии, — сказала она.
     — Семь месяцев осталось, — сказал он. Он служил в артиллерии рядовым 1-го класса. Форма на нем была измята, башмаки в пыли, лицо небритое. Он протянул руку за журналом. — Дай-ка взглянуть. Красивый журнальчик, — сказал он. Она отдала ему журнал.
     — Я выхожу замуж, Ньют, — сказала она.
     — Знаю, — сказал он. — Пойдем погуляем.
     — Но я ужасно занята, Ньют. — сказала она. — Свадьба-то через неделю!
     — А мы погуляем, — сказал Ньют, — и ты вся разрумянишься. Будешь румяной невестой. — Он перелистал журнал: — Вот такой розовенькой, как эта, и эта, и эта, — и он показал ей розовых невест на картинках.
     — Это будет мой подарок Генри Стюарту Чэзенсу, — сказал Ньют. — Вот поведу тебя гулять и приведу ему обратно розовую невесту.
     — Откуда ты знаешь, как его зовут? — спросила Катарина.
     — Мама написала, — сказал Ньют. — Из Питтсбурга.
     — Верно, — сказала она. — Он тебе понравится!
     — Возможно, — сказал он.
     — А ты... А ты можешь приехать на свадьбу. Ньют?
     — Вот это сомнительно, — сказал Ньют.
     — У тебя отпуск короткий, да?
     — Отпуск? — сказал Ньют. Он рассматривал большую — на две страницы — рекламу столового серебра.— А я не в отпуске, — сказал он.
     — Как? — сказала она.
     — Сам ушел, — сказал Ньют. — У них это называется «самоволка».
     — Что ты, Ньют, зачем?
     — Надо было узнать, какое столовое серебро ты думаешь выбрать, — сказал он и стал читать вслух названия из журнала. — «Албемарль»? — сказал он. — Или «Легенда»? Или «Роза равнин»? — Он поднял глаза, усмехнулся. — Собираюсь подарить вам с мужем ложку! — сказал он.
     — Ньют, Ньют, скажи мне, чего ты хочешь?
     — Хочу пойти погулять, — сказал он.
     — Ах, Ньют, ты меня дурачишь, ты вовсе не ушел в самоволку! — сказала она.
     Ньют потихоньку засвистел, подражая полицейской сирене, и поднял брови.
     — Ты... ты откуда ушел?
     — Из форта Брегг, — сказал он.
     — Из Северной Каролины? — сказала она. — Да как же ты сюда добрался?
     Он поднял большой палец, помахал им, как машут, прося подвезти.
     — За два дня, — объяснил он.
     — Твоя мама знает? — спросила Катарина.
     — Я вовсе не к маме приехал, — объяснил Ньют.
     — А к кому же?
     — К тебе.
     — Почему ко мне? — спросила она.
     — Потому что я тебя люблю, — сказал Ньют. — Ну как, пойдем погулять? Шаг за шагом, по лескам, по мосткам...
     Они шли лесом, по земле, устланной пожелтевшими листьями.
     Катарина сердилась, она расстроилась почти до слез.
     — Слушай, Ньют, — сказала она, — что за сумасшествие!
     — Это почему же? — спросил он.
     — Ну как же не сумасшествие: выбрал такое время говорить, что любишь меня. — Она остановилась. — Раньше ты никогда не говорил...
     — Пошли дальше, — сказал он.
     — Нет, — сказала она. — Дальше не пойду. И вообще не надо было мне с тобой идти.
     — Но ты же пошла, — сказал он.
     — Пришлось увести тебя из нашего дома, вдруг кто-нибудь вошел бы и услышал, что ты мне говоришь за неделю до свадьбы!
     — А что они подумали бы? — спросил он.
     — Подумали бы, что ты сошел с ума.
     — А почему?
     Катарина набрала воздуху и произнесла небольшую речь:
     — Должна тебе сказать, что я глубоко польщена, если ради меня ты действительно пошел на такое безумие, хотя я не очень-то верю, что ты — в самоволке, но все может быть. И я не очень-то верю, что ты меня любишь, но может быть...
     — Люблю, — сказал Ньют.
     — Прекрасно, я чрезвычайно польщена, — сказала Катарина, — и я очень люблю тебя, как друга, Ньют, очень люблю, но уже поздно, ничего не поделаешь! — Она отступила на шаг от него: — Ты ведь ни разу в жизни даже не поцеловал меня! — сказала она и тут же закрыла лицо руками. — Нет, я вовсе не говорю, что ты сейчас должен поцеловать меня. Все это до того неожиданно, я просто не знаю, как мне поступить.
     — Давай еще погуляем, — сказал Ньют. — Все-таки развлечение.
     Они пошли дальше.
     — Ты чего же от меня ждал? — спросила она.
     — Почем я знал, чего мне ждать? — сказал он. — Я ведь еще никогда таких вещей не делал.
     — Может быть, ты думал, что я брошусь к тебе в объятия? — спросила она.
     — Может быть, — сказал он.
     — Прости, что я тебя разочаровала, — сказала она,
     — А я ничуть не разочарован, — сказал он. — Я же ни на что не рассчитывал. Все хорошо, и погулять приятно.
     Катарина вдруг остановилась.
     — Знаешь, что сейчас будет? — сказала она.
     — Не-еет, — сказал Ньют.
     — Мы пожмем друг другу руки и расстанемся друзьями, — сказала она. — Вот что сейчас будет.
     Ньют кивнул.
     — Ладно, — сказал он. — Ты меня хоть изредка вспоминай. Вспоминай, как крепко я тебя любил.
     И тут Катарина вдруг расплакалась.
     — Что это значит? — спросил Ньют.
     — То, что я в бешенстве, — сказала Катарина. — Ты не имел никакого права...
     — Надо же мне было узнать, — сказал Ньют.
     — Если бы я тебя любила, — сказала Катарина, — я тебе давно дала бы понять.
     — Правда? — спросил он.
     — Да, — сказала она. Повернувшись к нему, она посмотрела ему в глаза, лицо ее вспыхнуло румянцем. — Ты бы сам понял, — добавила она.
     — Как? — спросил он.
     — Сам увидел бы, — сказала Катарина. — Женщины не очень-то умеют скрывать...
     Ньют всмотрелся в лицо Катарины. И, к ее ужасу, она поняла, что сказала правду — женщина скрывать любовь не умеет, и теперь Ньют увидел эту любовь.
     И он сделал то, что должен был сделать: он поцеловал Катарину.
     — С тобой просто сладу нет, — сказала она.
     — Вот как? — сказал он.
     — Не надо было... — сказала она.
     — Тебе не понравилось? — спросил он.
     — А чего ты ждал? — сказала она. — Дикой, неукротимой страсти?
     — Я же тебе повторяю, — сказал он, — я никогда не знаю, что может случиться.
     — Попрощаемся, и все, — сказала она.
     Он нахмурился.
     — Хорошо, — сказал он.
     Она снова произнесла небольшую речь.
     — Я ничуть не жалею, что мы с тобой поцеловались, — сказала она. — Это было очень-очень мило. Нельзя было не поцеловаться, мы же стояли так близко. И я всегда буду помнить тебя, Ньют, и желаю тебе счастья.
     — И тебе, — сказал Ньют.
     — Благодарю тебя, Ньют, — сказала Катарина.
     — Тридцать суток, — сказал Ньют.
     — Что? — сказала она.
     — Тридцать суток на гауптвахте, — сказал Ньют. — Вот во сколько мне обойдется один этот поцелуй.
     — Мне... мне очень жаль, — сказала она. — Но я тебя не просила идти в самоволку.
     — Знаю, — сказал он.
     — И вовсе ты не герой, — сказала она, — и никакой награды не заслужил: наделал глупостей, тоже мне герой!
     — Наверно, приятно быть героем, — сказал Ньют. — А твой Генри Стюарт Чэзенс — герой?
     — Мог бы стать героем, если бы пришлось! — сказала Катарина. Она с неудовольствием поняла, что они уже снова идут по лесу, забыв о прощании.
     — Ты его действительно любишь? — спросил Ньют.
     — Конечно, люблю! — с жаром выпалила она. — Разве я вышла бы за него, если б не любила?
     — А что в нем хорошего? — спросил Ньют.
     Катарина остановилась.
     — Ты понимаешь, до чего отвратительно ты себя ведешь? — сказала она. — Да, в Генри много, много, много хорошего! И, наверно, много плохого. Но это не твое дело! Я люблю Генри и не обязана обсуждать с тобой его достоинства.
     — Прости, — сказал Ньют.
     — Странно, честное слово! — сказала Катарина.
     И Ньют опять поцеловал ее. Он поцеловал ее, потому что ей явно этого хотелось.
     Они зашли в огромный фруктовый сад.
     — Как же мы оказались так далеко от дома, Ньют? — спросила Катарина.
     — Шаг за шагом, по лескам, по мосткам, — сказал Ньют.
     Совсем близко, на колокольне школы для слепых, зазвонили колокола.
     — Школа для слепых, — сказал Ньют.
     — Школа для слепых, — повторила Катарина. Она покачала головой в каком-то сонном недоумении. — Но мне же пора домой! — сказала она.
     — Давай попрощаемся! — сказал Ньют.
     — Кажется, как только я хочу с тобой проститься, ты меня целуешь, — сказала Катарина.
     Ньют сел на скошенную траву под яблоней.
     — Давай посидим, — сказал он.
     — Нет, — сказала она.
     — Я до тебя не дотронусь! — сказал он.
     — Не верю, — сказала она.
     Катарина села под другим деревом, в двадцати шагах от него. Она закрыла глаза.
     — Желаю тебе увидеть во сне Генри Стюарта Чэденса, — сказал Ньют.
     — Кого?
     — Желаю тебе увидеть во сне твоего чудного жениха, — сказал Ньют.
     — И увижу! — сказала она. Она крепко зажмурилась, чтобы представить себе своего жениха.
     Ньют зевнул.
     Пчелы гудели в ветвях, и Катарина чуть не заснула. Открыв глаза, она увидела, что Ньют и в самом деле заснул.
     Он даже начал тихонько похрапывать.
     Целый час Катарина не будила Ньюта, и пока он спал, она смотрела на него с глубочайшим обожанием.
     Тени от яблони пошли к востоку, колокола в школе для слепых зазвонили снова.
     — Чик-а ди-ди-ди, — завела песенку синичка.
     Где-то далеко зажужжал стартер машины, зажужжал и умолк, снова зажужжал и, умолкая, совсем затих.
     Катарина встала из-под своего дерева и опустилась на колени перед Ньютом.
     — Ньют! — позвала она.
     — А? — сказал он и открыл глаза.
     — Поздно! — сказала она.
     — Привет, Катарина! — сказал он.
     — Привет, Ньют! — ответила она.
     — Я тебя люблю! — сказал он.
     — Знаю, — сказала она.
     — Слишком поздно, — сказал он.
     — Слишком поздно, — повторила она.
     Он встал, крякнул, потянулся.
     — Очень славная прогулка, — сказал он.
     — По-моему, тоже, — сказала она.
     — Что ж, расстанемся тут? — сказал он.
     — А куда денешься ты? — спросила она.
     — Доберусь до города, явлюсь по начальству, — сказал он.
     — Всего хорошего! — сказала она.
     — И тебе тоже, — сказал он. — Выйдешь за мена замуж, Катарина?
     — Нет, — сказала она.
     Он улыбнулся, пристально посмотрел на нее и быстро пошел прочь. Катарина следила, как он становится все меньше и меньше, теряясь в длинной череде теней и деревьев, и знала, что стоит ему сейчас остановиться, обернуться, позвать ее — и она бросится к нему. Другого выхода у нее не будет.
     И Ньют остановился. Он обернулся. Он позвал ее.
     — Катарина! — крикнул он.
     Она бросилась к нему, обхватила его руками — говорить она не могла.

Перевела с английского Р. РАЙТ-КОВАЛЕВА

Литературная газета, 11. 10. 1972, № 41, С. 16.