Марсианин

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (3 голосов)
Обложка: 

  Из дальнего космоса возвращался домой "Привет, Марс IV" - первый звездолет, достигший Красной планеты. Его обнаружили телескопы Лунной обсерватории, что располагалась в кратере Коперник; на Землю сразу же ушло сообщение с координатами корабля. Несколько часов спустя земные приборы засекли в небе крохотную мерцающую точку.
      Два года назад те же самые телескопы провожали звездолет в путь - до тех пор пока серебристый корпус корабля не затерялся среди звезд. С того дня "Привет, Марс IV" не подавал никаких сигналов; и вот теперь Лунная обсерватория, заметив вдалеке пятнышко света, известила Землю о его появлении.


      Поддерживать с кораблем связь во время полета не представлялось возможным. На Луне находились мощные радиостанции, способные передавать ультракоротковолновые сообщения на расстояние в четверть миллиона миль, отделявшее Луну от Земли. Но это был предел: о связи через пятьдесят миллионов миль не приходилось и мечтать. Так что звездолет словно сгинул в пространстве, оставив людей на Земле и Луне гадать об участи экипажа.
      Ныне же, когда Марс вновь очутился напротив Земли, корабль возвращался, корректируя курс - из дюз то и дело вырывалось пламя; стальной комарик мчался к родной планете, прочь из таинственного безмолвия, резво преодолевая милю за милей. Он возвращался победно, его корпус покрывал слой красной марсианской пыли.
      На борту звездолета находилось пятеро отважных мужчин - Томас Делвени, начальник экспедиции; рыжеволосый навигатор Джерри Купер, лучший кинооператор мира Энди Смит и еще двое астронавтов, Джимми Уотсон и Элмер Пейн - суровые ветераны, принимавшие когда-то участие в покорении Луны.
      Этот "Привет, Марс" был четвертым - три предыдущих корабля так и не вернулись, три запуска окончились неудачей. Первый звездолет в миллионе миль от Луны столкнулся с метеоритом. Второй - это было видно в телескопы
      - полыхнул пламенем и превратился в алое пятно: взорвались топливные баки. Третий попросту исчез - летел себе и летел, пока не пропал из виду; шесть лет подряд специалисты ломали головы над тем, что же произошло, но так и не пришли ни к какому выводу.
      Тем не менее четыре года спустя - то есть два года назад - с Земли стартовал "Привет, Марс IV". Теперь он возвращался - серебристая точка в черном небе, - сверкающий символ человеческого стремления к другим планетам. Он достиг Марса - и вот теперь возвращается. За ним полетят другие, некоторые погибнут, сгинут без следа, однако кому-то посчастливится, и человечество, столь настойчиво и слепо пытающееся разорвать земные путы, наконец-то ступит на дорогу к звездам.
      - Как по-вашему, док, что они там нашли?
      Джек Вуз, корреспондент "Экспресс", закурил сигарету.
      Доктор Стивен Гилмер, председатель Комиссии по межпланетным сообщениям, выпустил клуб дыма - он курил сигару - и ответил, не скрывая раздражения:
      - Откуда, черт побери, мне знать? Надеюсь, что хоть что-то. Эта прогулка обошлась нам в миллион баксов.
      - Ну а все-таки, док? - не отступался Вудс. - Что они могли там обнаружить? Без подробностей, в общих чертах. На что похож Марс?
      - Я скажу, а потом вы поместите мои слова на первой странице, - брюзгливо отозвался Гилмер, пожевав сигару. - Не желаю ничего придумывать. Вечно вам невтерпеж. Знаете, ребята, порой вы меня изрядно достаете.
      - Док! - умоляюще воскликнул Гэри Хендерсон из "Стар". - Скажите нам хоть что-нибудь.
      - Точно, - поддержал коллегу Дон Бакли из "Спейсуэйз". - Какая вам разница? Вы ведь всегда можете заявить, что мы неправильно вас поняли. Такое случается сплошь и рядом.
      Гилмер указал на стоящую чуть поодаль группу - членов официального комитета по встрече.
      - Почему бы вам не пообщаться с мэром? Он наверняка не откажется.
      - Конечно, - согласился Гэри, - но опять отделается пустыми фразами. И потом, мы так часто печатали его фотографию на первой полосе, что он, похоже, решил, будто владеет газетой.
      - Как вы думаете, почему они не выходят на связь? - спросил Вудс. - Корабль уже несколько часов в зоне слышимости.
      - Может у них сломался передатчик, - предположил Гилмер, перекатив сигару из одного уголка рта в другой.
      Чувствовалось, что он обеспокоен молчанием звездолета. Доктор наморщил лоб. Неужели передатчик поврежден настолько серьезно, что его невозможно починить?
      Шесть часов назад корабль вошел в атмосферу и принялся кружить по орбите, гася огромную скорость. Весть о прибытии звездолета быстро распространилась по планете, и на космодром хлынули любопытные. Людей становилось все больше, на близлежащих шоссе возникли громадные пробки, полицейские кордоны с трудом удерживали толпу зевак, что норовили попасть на посадочную площадку. День выдался жаркий, прохладительные напитки шли нарасхват. У кого-то из женщин случился обморок; кого-то нечаянно повалили наземь и затоптали. Какое-то время спустя завыла сирена "скорой помощи".
      - Уф! - выдохнул Вудс. - Посылаем корабли на Марс, а управлять толпой до сих пор не научились. - Он выжидающе уставился в ярко-голубое небо. - Скоро должен появиться.
      Конец фразы репортера заглушил нарастающий рев, от которого, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки, Из-за горизонта вынырнул звездолет; сверкнув на солнце, он пронесся над космодромом, сопровождаемый восторженным ревом толпы, который на мгновение как будто даже перекрыл грохот двигателей, и исчез в отдалении, колыхнув носовыми дюзами.
      - Купер выжимает все, что может, - благоговейно произнес Вудс. - Корпус того и гляди расплавится.
      Он поглядел на запад, вслед исчезнувшему из виду кораблю. Сигарета, про которую Вудс совсем забыл, обожгла ему пальцы. Краем глаза он заметил фотокорреспондента "Экспресс" Джимми Эндрюса.
      - Ты успел снять? - рявкнул Вудс.
      - Еще чего! - крикнул в ответ Эндрюс. - Попробуй-ка сними молнию! Звездолет показался снова. Он летел медленнее, однако его скорость
      по-прежнему ужасала. На какой-то миг корабль словно завис в воздухе, после чего клюнул носом и устремился к космодрому.
      - Он не сядет на такой скорости! - завопил Вудс. - Он же разобьется!
      - Осторожно!
      Этот звук вырвался сразу из доброй дюжины глоток. Корабль приземлился
      - вонзился носом в землю, оставив позади себя глубокую дымящуюся борозду. Корма задралась высоко вверх: чудилось, что звездолет в любой момент может опрокинуться.
      Толпа на дальнем конце поля, охваченная паническим страхом при виде надвигающегося на нее стального монстра, мгновенно рассыпалась в разные стороны. Люди бежали, толкались, спотыкались, сбивали друг друга с ног. Однако "Привет, Марс IV" замер в непосредственной близости от полицейского кордона, уже не способный перевернуться, - потрепанный, побывавший в переделках звездолет, первым достигший Марса и вернувшийся домой.
      Корреспонденты и фотографы кинулись вперед. Толпа завизжала. Визг смешался с гудками автомобилей и воем сирен. Издалека, с окраины города, доносились пронзительные свистки и перезвон колоколов.
      На бегу Вудсу пришла шальная мысль, в которой было что-то от дурного предчувствия. Такая посадка... Управляй кораблем Джерри Купер, он ни за что не стал бы сажать звездолет на столь чудовищной скорости. Это было сущим безумием, а Джерри - опытный навигатор, не из тех, кто любит играть со смертью. Джек видел его пять лет назад, на Лунном дерби, и не мог не восхититься искусством, с каким Джерри пилотировал свой корабль.
      Люк в борту звездолета медленно открылся, лязгнул металл. Из корабля вышел человек - вышел, покачнулся, упал и не поднимался.
      Доктор Гилмер подбежал к нему и подхватил на руки.
      Вудс мельком увидел запрокинутую голову и лицо астронавта. Лицо принадлежало Джерри Куперу, но черты исказились настолько, что узнать того было почти невозможно. Это лицо запечатлелось в памяти Вудса, будто вытравленное кислотой - кошмарный образ, при воспоминании о котором бросало в дрожь: глубоко запавшие глаза, ввалившиеся щеки, стекающая слюна, и с губ слетают какие-то нечленораздельные звуки...
      - Уйди с дороги! - гаркнул Эндрюс, отталкивая Вудса. - Или как прикажешь снимать.
      Джек услышал тихое гудение. Затем раздался щелчок. Все, снимок есть.
      - Где остальные? - крикнул Гилмер. Купер бессмысленно уставился на него; лицо навигатора исказилось гримасой страха и боли сильнее прежнего.
      - Где остальные?
      Во внезапно наступившей тишине голос Гилмера прозвучал неожиданно громко.
      - Там, - прошептал Купер, мотнув головой в сторону корабля. Его шепот резанул уши всем, кто стоял поблизости. Он вновь забормотал что-то невразумительное, а потом с усилием прибавил: - Мертвы. - И повторил в тишине. - Все мертвы.
      Остальных членов экипажа обнаружили в жилом отсеке, позади запертой рубки. Все они были мертвы, причем умерли достаточно давно.
      Энди Смиту кто-то размозжил могучим ударом череп. Джимми Уотсона задушили: на шее до сих пор виднелись синие, вздувшиеся отпечатки чьих-то пальцев. Элмер Рейн скрючился в уголке: на его теле не нашли никаких следов насилия, хотя лицо выражало отвращение - этакая маска боли, страха и страдания.
      Томас Делвени распростерся у стола на полу с перерезанным горлом - похоже, старомодной бритвой с побуревшим от крови лезвием, которую крепко сжимал в правой руке.
      У стены жилого отсека стоял большой деревянный ящик, на котором кто-то написал дрожащей рукой одно-единственное слово - "Животное"... Судя по всему, надпись должна была иметь продолжение: ниже виднелись диковинные закорючки, нацарапанные тем же черным мелком. Они змеились по доскам - и не сообщали ничего сколько-нибудь полезного.
      К вечеру буйнопомешанный, который был когда-то Джерри Купером, умер. Банкет, организованный городскими властями в честь покорителей космоса, отменили, ибо чествовать оказалось некого.
      Кто же сидит в деревянном ящике?
      - Животное, - заявил доктор Гилмер. - Все остальное меня, по большому счету, не касается. Кажется, оно живо, но сказать наверняка трудно. Даже передвигаясь быстро - быстро для нее, разумеется, - эта тварь, пожалуй, ленивца заставит поверить, что он способен носиться мухой.
      Джек Вудс поглядел на существо, которое доктор Гилмер обнаружил в ящике с надписью "Животное". Оно находилось внутри стенного аквариума с толстыми стенками и весьма смахивало на ком шерсти.
      - Свернулось себе и спит, - заметил корреспондент.
      - Как же! - фыркнул Гилмер. - Просто у него такая форма тела - сферическая. Вдобавок оно все обросло мехом. Если придумать название поточнее, то ему больше подходит имя Меховушка. Да, с таким мехом не страшен и Северный полюс в разгар зимы. Густой, теплый... Вы ведь не забыли, что на Марсе чертовски холодно?
      - Может, отправить туда охотников и организовать фактории? - предложил Вудс. - Я уверен, марсианские меха будут продаваться по бешеным ценам.
      - Если до этого дойдет, - отозвался Гилмер, - меховушек моментально перестреляют всех до единой. По-моему, максимальная скорость, с какой они в состоянии передвигаться - не более фута в день. Кислорода на Марсе, судя по всему, в обрез. Значит, жизненную энергию добыть не так-то легко, а потому вряд ли кто-либо способен тратить ее на пустую беготню. Должно быть, меховушки сидят сиднями, не позволяя никому и ничему отвлекать себя от основного занятия - борьбы за выживание.
      - Что-то я не вижу у него ни глаз, ни ушей - вообще ничего похожего,
      - проговорил Вудс, напрягая зрение, чтобы получше разглядеть марсианина.
      - Возможно, его органы чувств коренным образом отличаются от наших, - сказал Гилмер. - Не забывайте, Джек, он - продукт совершенно иной среды. Вполне вероятно, что таких, как он, на Земле нет и в помине. У нас нет никаких свидетельств, подтверждающих параллельность эволюции на столь разных планетах, какими являются Земля и Марс. Из того немногого, что нам известно о Марсе, - продолжал он, жуя сигару, - можно заключить, что это животное оправдывает наши предположения. Воды на Марсе мало - по земным меркам, ее там практически нет. Обезвоженный мир. Кислород имеется, но воздух настолько разрежен, что больше подходит под земное определение вакуума. Иными словами, марсианские животные должны были как-то приспособиться к почти полному отсутствию воды и кислорода. И то и другое для них - великие ценности, которые необходимо во что бы то ни стало сберечь. Отсюда сферическая форма тела, что обеспечивает минимальное соотношение "площадь-объем" и облегчает сохранение усвоенных воды и кислорода. Может статься, наш марсианин представляет собой изнутри одни громадные легкие. Мех защищает его от холода. На Марсе чертовски холодно. Ночами температура опускается так низко, что замерзает углекислый газ, в который, кстати, и упаковали на корабле этого зверюгу.
      - Шутите? - хмыкнул Вудс.
      - Ни капельки, - откликнулся Гилмер. - Внутри деревянного ящика помещался стальной резервуар, внутри которого, в свою очередь, находилось животное. Туда накачали немного воздуха, превратили его в частичный вакуум, а затем обложили резервуар замороженным углекислым газом. Пространство же между деревом и льдом заполнили бумагой и войлоком, чтобы замедлить таяние. Скорее всего, во время перелета воздух приходилось менять несколько раз заодно с упаковкой. В последние дни перед приземлением животное, похоже, бросили на произвол судьбы: воздух стал разреженным даже для него, а лед почти растаял. По-моему, ему не слишком хорошо. Может, оно слегка приболело. Чересчур много углекислого газа, а температура гораздо выше обычной...
      - Полагаю, вы его устроили как положено? - справился Вудс, махнув рукой в сторону аквариума. - Кондиционер и все такое прочее?
      - Оно, наверно, чувствует себя как дома, - отозвался со смешком Гилмер. - Атмосфера разрежена до одной тысячной земного стандарта, озона вполне достаточно. Не знаю, так ли ему это нужно, однако, по вшей вероятности, кислород на Марсе присутствует прежде всего как озон. Я сужу по природным условиям на поверхности планеты, которые как нельзя лучше годятся для воспроизводства озона. Температура в аквариуме - минус двадцать по Цельсию. Ее я установил наобум, поскольку понятия не имею, где именно поймали нашего гостя, а климат там в каждой области свой. - Он вновь пожевал сигару. - В общем, у нас тут появился Марс в миниатюре.
      - Вы нашли на корабле какие-нибудь записи? - поинтересовался Вудс. - Я разумею такие, в которых бы говорилось о животном?
      Гилмер покачал головой и откусил кончик сигары.
      - Только бортовой журнал, вернее, то, что от него осталось. Кто-то залил страницы кислотой. Прочесть невозможно.
      Корреспондент уселся на стол и забарабанил пальцами по крышке.
      - Черт побери! С какой стати?
      - С той же самой! - пробурчал Гилмер. - Почему кто-то... наверно, Делвени, прикончил Рейна и Уотсона? Почему Делвени, после всего, убил себя? Что случилось со Смитом? Почему Купер сошел с ума и умер в судорогах, будто не мог дышать? Кто нацарапал на ящике то единственное слово, пытаясь написать еще, но не сумел? Кто ему помешал?
      Вудс мотнул головой в сторону аквариума.
      - Интересно, а не замешан ли тут наш приятель?
      - Джек, вы спятили! - воскликнул Гилмер. - Какого черта вам понадобилось приплести сюда еще и его? Ведь это всего-навсего животное, не слишком, по-видимому, разумное. В марсианских условиях ему было не до того, чтобы совершенствовать свой мозг. Впрочем, мне пока не представилась возможность изучить его как следует, но на следующей неделе прибудут доктор Уинтерс из Вашингтона и доктор Лэтроп из Лондона. Вместе мы наверняка что-то узнаем.
      Вудс спрыгнул со стола, подошел к окну и выглянул наружу. Здание, в котором находилась лаборатория, стояло на вершине холма. Внизу расстилалась лужайка, за которой начинался парк. В нем виднелись обнесенный изгородью выгул, каменные насыпи со рвами по периметру и обезьяньи острова - эта территория принадлежала "Метрополитен-зоопарку".
      Гилмер выплюнул очередной огрызок сигары.
      - Значит, на Марсе есть жизнь, - проговорил он. - Правда, отсюда ничего не следует.
      - А если пофантазировать? - усмехнулся Вудс.
      - Фантазируют газетчики, - проворчал Гилмер. - Приличные люди этим не занимаются.
      Близился полдень. Папаша Андерсон, смотритель львятника, печально покачал головой и почесал подбородок.
      - Кошечки чем-то встревожены, - сказал он. - Будто у них что-то на уме. Почти не спят, знай себе ходят туда-сюда, туда-сюда.
      Эдди Риггс, корреспондент "Экспресс", сочувственно прищелкнул языком.
      - Может, им не хватает витаминов? - предположил он.
      - Нет, - возразил папаша Андерсон. - Мы кормим их, как всегда, сырым мясом, а они почему-то нервничают. Знаешь, львы - твари ленивые, спят чуть ли не днями напролет. А теперь... Рычат, грызутся между собой. На днях мне пришлось отколотить Нерона, когда он сцепился с Перси. И этот стервец кинулся на меня, хотя я ухаживаю за ним с тех пор, когда он был совсем крохотным!
      Нерон, стоявший по ту сторону рва с водой, угрожающе зарычал.
      - Видишь? Все еще злится. Если не утихомирится, придется снова поучить его уму-разуму. Тоже мне, герой нашелся, - Папаша опасливо поглядел на львов. - Надеюсь, они все-таки уймутся. Сегодня суббота, придет много народу... Толпа их бесит, даже когда они спокойны, а уж сейчас...
      - С другими животными все в порядке? - спросил Риггс.
      - Утром умерла Сьюзен, - ответил папаша, почесав подбородок.
      Сьюзен звали жирафу.
      - Я и не знал, что она заболела.
      - Она и не болела. Просто взяла и сдохла.
      Риггс вновь повернулся к львам. Нерон, громадный самец с черной гривой, сидел на краю рва, словно собирался прыгнуть в воду. Перси боролся еще с одним самцом; оба порыкивали, причем достаточно злобно.
      - Нерон, похоже, замышляет перебраться через ров, - заметил корреспондент.
      - Ерунда, - отмахнулся папаша. - У него ничего не выйдет, Кишка тонка. Вода для львов хуже яда.
      Из слоновьего загона, что находился в миле с лишним от львятника, внезапно донесся трубный рев, а затем прозвучал исполненный ярости клич.
      - Вот и слоны взбеленились, - изрек папаша.
      Послышался топот. Из-за львиных клеток выбежал человек без шляпы, взгляд которого выражал ужас. На бегу он крикнул:
      - Слон спятил! Мчится сюда!
      Громко зарычал Нерон. Завизжал кугуар. Вдалеке показалась громадная серая туша. Несмотря на кажущуюся неуклюжесть, слон двигался удивительно быстро: обогнул заросли кустарника, выскочил на лужайку, высоко задрал хобот, захлопал ушами и, яростно трубя, устремился ко львятнику. Риггс повернулся и опрометью кинулся к административному зданию. Следом бежал отдуваясь Андерсон.
      Отовсюду раздавались истошные вопли первых посетителей зоопарка. Шум стоял невообразимый: крики, рев, визг...
      Слон неожиданно свернул в сторону, промчался через загон площадью в два акра, в котором обитали три пары волков, снес ограду, растоптал кусты и свалил несколько деревьев.
      Взбежав на крыльцо административного здания, Риггс оглянулся. Со шкуры Нерона капала вода! Та самая вода, которая - по теории - должна была удерживать льва на площадке не хуже стальных прутьев!
      Мимо Риггса прогрохотал по ступенькам служитель с винтовкой.
      - Конец света! - крикнул он.
      Белые медведи затеяли кровавую схватку: двое уже погибли, двое умирали, остальные были изранены настолько, что вряд ли смогут выжить. Два оленя с ветвистыми рогами сошлись лоб в лоб. Обезьяний остров превратился в хаос - половина животных погибла неизвестно от чего; служитель предположил - от чрезмерного волнения, Нервы, нервы...
      - Такого не может быть! - воскликнул Андерсон, когда они с Риггсом очутились внутри. - Животные так никогда не дерутся!
      Риггс что-то кричал в трубку телефона, когда снаружи прогремел выстрел. Папаша моргнул.
      - Нерон! - простонал он. - Нерон! Я воспитывал его с первых дней, кормил из бутылочки...
      В глазах старика блестели слезы.
      Это и впрямь оказался Нерон. Однако перед тем как умереть, лев дотянулся до человека с винтовкой и одним страшным ударом лапы размозжил тому череп.
      В тот же день, несколько позже, доктор Гилмер стукнул кулаком по расстеленной на столе газете.
      - Видели? - спросил он Джека Вудса.
      - Видел. - Корреспондент мрачно кивнул. - Сам написал. По городу носятся обезумевшие, ополоумевшие животные. Убивают всех подряд. В больницах полно умирающих. Морги забиты трупами. На моих глазах слон задавил человека. Полицейские его пристрелили, но было уже поздно. Весь зоопарк сошел с ума. Кошмар! Дикие джунгли! - Он вытер рукавом пиджака лоб, дрожащими пальцами достал из пачки сигарету и закурил. - Я могу вынести многое, но ничего подобного до сих пор не испытывал. Ужасно, док, просто ужасно! И животных тоже ведь жалко. Бедняги! Они все не в себе. Скольких пришлось прикончить...
      - Зачем вы явились? - справился Гилмер, перегнувшись через стол.
      - Да так, подумалось кое о чем, - ответил Вудс, кивнув на аквариум, в котором находился марсианин. - Этот переполох напомнил мне... - он помолчал и пристально поглядел на Гилмера, - ...о том, что произошло на борту "Привет, Марс IV".
      - Почему? - холодно осведомился Гилмер.
      - Экипаж корабля обезумел, - заявил Вудс. - Только сумасшедшие способны на такое. А Купер умер буйнопомешанным. Не знаю, как ему удалось сохранить частичку разума, чтобы посадить звездолет.
      Гилмер вынул изо рта жеваную сигару и принялся сосредоточенно отделять наполовину откушенные куски. Закончив, он снова сунул сигару в рот.
      - По-вашему, все животные в зоопарке спятили?
      - Безо всякой причины, - прибавил Вудс, утвердительно кивнув.
      - Вы подозреваете марсианина, - проговорил Гилмер. - Но каким, черт побери, образом беззащитная Меховушка, что лежит вон там, могла свести с ума людей и животных?
      - Послушайте, док, кончайте притворяться. Вы не пошли играть в покер, остались в лаборатории. Вы заказали две цистерны с окисью углерода. Целый день не выходили из кабинета, связались с Эпплменом из акустической лаборатории и попросили у него кое-какое оборудование. Тут что-то кроется. Давайте рассказывайте.
      - Чтоб вам пусто было! - пробурчал Гилмер. - Даже если я не пророню ни одного слова, вы все равно узнаете! - Он откинулся на спинку кресла, положил ноги на стол, швырнул раскуроченную сигару в корзину для бумаг, взял из коробки новую, пару раз укусил и поднес к ней зажигалку. - Сегодня я собираюсь выступить палачом. Мне не по себе, но я утешаюсь мыслью, что это, вполне возможно, будет не казнь, а акт милосердия.
      - То есть вы хотите прикончить Меховушку? - От неожиданности у Джека перехватило дыхание.
      - Да. Для того мне и потребовалась окись углерода. Я закачаю ее в аквариум. Меховушка даже и не поймет, что происходит. Ее потянет в сон, она заснет - и не проснется. Весьма гуманный способ убийства, вы не находите?
      - Но почему?
      - Дело вот в чем. Вы, должно быть, знаете, что такое ультразвук?
      - Звук, чересчур высокий для человеческого слуха, - откликнулся Вудс.
      - Его применяют в различных областях. Для подводной сигнализации и картографирования, для контроля за высокоскоростной техникой - он предупреждает о поломках, которые вот-вот произойдут...
      - Да, человек научился использовать ультразвук, - подтвердил Гилмер.
      - Нашел ему множество применений. Мы можем создавать звуки частотой до двадцати миллионов вибраций в секунду. Звук частотой миллион герц убивает бактерии. Некоторые насекомые общаются между собой на частоте тридцать две тысячи герц, а человеческое ухо способно воспринять частоту максимум около двадцати тысяч герц. Но всем нам далеко до Меховушки, которая испускает ультразвук частотой приблизительно тридцать миллионов герц. - Сигара переместилась в противоположный угол рта. - Звук высокой частоты можно направлять узкими пучками, отражать, как свет, контролировать его. Мы в основном пользуемся жидкими средами, хотя знаем, что лучше всего - нечто плотное. Если пропустить ультразвук через воздух, он быстро ослабеет и затихнет. Разумеется, я говорю о звуке частотой до двадцати миллионов герц. Но звук частотой тридцать миллионов герц явно проходит через воздух, причем такой, который разреженнее нашей атмосферы. Понятия не имею, в чем тут причина, но какое-то объяснение, безусловно, должно существовать. Нечто подобное не могло не появиться на Марсе, чья атмосфера, по нашим меркам, больше напоминает вакуум. Ведь тамошние обитатели, как теперь известно, обладают слуховым восприятием.
      - Меховушка издает звуки частотой тридцать миллионов герц, - сказал Вудс. - Это понятно. Ну и что?
      - А то, - произнес Гилмер, - что, хотя звук такой частоты услышать невозможно, - слуховые нервы не воспринимают его и не передают информацию мозгу, - он оказывает на человеческий мозг непосредственное воздействие. И с мозгом, естественно, что-то случается. Сумятица в мыслях, жажда крови, безумие...
      Затаивший дыхание Вудс подался вперед.
      - Значит, вот что произошло на борту звездолета и в зоопарке!
      Гилмер печально кивнул.
      - В Меховушке нет злобы, я уверен в этом, - сказал он. - Она не замышляла ничего дурного. Просто немножко испугалась и устала от одиночества, а потому попыталась установить контакт с другими разумами, поговорить хоть с кем-нибудь. Когда я забирал ее из корабля, она спала, точнее, находилась в психическом обмороке. Возможно, заснула как раз вовремя, чтобы Купер успел слегка оправиться и посадить звездолет. Наверно, спит она долго, благо так сохраняется энергия. Вчера проснулась, но ей потребовалось время, чтобы полностью прийти в себя. Я целый день улавливал исходившие от нее вибрации. Сегодня утром вибрации усилились. Я клал в аквариум пищу - то одно, то другое, - думал, она что-нибудь съест и тогда удастся определить, чем такие твари питаются. Но есть она не стала, разве что слегка пошевелилась, на мой взгляд, хотя для нее, пожалуй, движение было быстрым и резким. А вибрации продолжали усиливаться, и в результате в зоопарке начало твориться черт-те что. Сейчас она, похоже, снова заснула - и все потихоньку приходит в норму. - Гилмер взял со стола коробку, соединенную проводом с наушниками. - Одолжил у Эпплмена. Вибрации меня изрядно озадачили. Я никак не мог установить их природу. Только потом сообразил, что тут какие-то звуковые штучки. Это Эпплменова игрушка. До готовности ей еще далеко, но она позволяет "слышать" ультразвук. Слышать мы, конечно, не слышим, однако получаем впечатление о тональности звука. Нечто вроде психологического изучения ультразвука или перевода с "ультразвукового" на привычный язык.
      Он протянул Вудсу наушники, а коробку поставил на аквариум и принялся двигать взад-вперед, стремясь перехватить ультразвуковые сигналы, что исходили от крохотного марсианина. Вудс надел наушники и замер в ожидании.
      Корреспондент рассчитывал услышать высокий и тонкий звук, но не услышал ничего вообще. Внезапно на него обрушилось ужасное одиночество; он ощутил себя сбитым с толку, утратившим способность понимать, испытал раздражение. Ощущения становились все сильнее. В мозгу отдавался беззвучный плач, исполненный боли и тоски - щемящий сердце плач по дому. Вудс понял, что "слышит" причитания марсианина, который скулил, как скулит оставленный на улице в дождливый вечер щенок.
      Руки сами потянулись к наушникам и сорвали их с головы. Вудс потрясенно уставился на Гилмера.
      - Оно тоскует по дому. По Марсу. Плачет, как потерявшийся ребенок.
      - Теперь оно уже не пытается войти в контакт, - отозвался Гилмер. - Просто лежит и плачет. Оно не опасно сейчас, однако раньше... Впрочем, дурных намерений у него не было с самого начала.
      - Послушайте! - воскликнул Вудс. - Вы провели здесь целый день, и с вами ничего не случилось. Вы не спятили!
      - Совершенно верно, - сказал Гилмер кивая. - Спятили животные, а я сохранил рассудок. Между прочим, со временем привыкли бы и они. Дело в том, что Меховушка разумна. Ее отчаянные попытки связаться с другими живыми существами порой приводили к тому, что она проникала в мозг, но не задерживалась там. Я ей был ни к чему. Видите ли, на корабле она уяснила, что человеческий мозг не выдерживает контакта с ультразвуком такой частоты, а потому решила не тратить попусту силы. Она попробовала проникнуть в мозг обезьян, слонов и львов в безумной надежде отыскать разум, с которым сможет поговорить, который объяснит, что происходит, и уверит ее, что она сумеет вернуться на Марс. Зрения у нее, я убежден, нет; нет почти ничего, кроме ультразвукового "голоса", чтобы изучать окружающее пространство. Возможно, дома, на Марсе, она разговаривала не только с родичами, но и с иными существами. Двигается она крайне медленно, но, может, у нее не очень много врагов, следовательно, вполне хватает одного органа чувств.
      - Разумна, - повторил Вудс. - Разумна до такой степени, что к ней трудно относится как к животному.
      - Вы правы, - сказал Гилмер. - Быть может, она разумна ничуть не меньше нас с вами. Быть может, это - выродившийся потомок великой расы, что некогда правила Марсом... - Он выхватил изо рта сигару и швырнул ее на пол. - Черт побери! Предполагать можно что угодно. Правды мы с вами, вероятно, не узнаем, как не узнает и человечество в целом.
      Доктор поднялся, ухватился руками за край резервуара с окисью углерода и подкатил его к аквариуму.
      - А надо ли ее убивать, док? - прошептал Вудс. - Неужели надо?
      - Разумеется! - рявкнул Гилмер, резко повернувшись на каблуках. - Представляете, какой поднимется шум, если узнают, что Меховушка прикончила экипаж звездолета и свела с ума животных в зоопарке? А что, если такое будет продолжаться? В ближайшие годы полетов на Марс явно не предвидится - общественное мнение не позволит. А когда следующая экспедиция все же состоится, ее члены, во-первых, будут готовы к ультразвуковому воздействию, а во-вторых, им строго-настрого запретят брать на Землю таких вот меховушек. - Он отвернулся, потом снова посмотрел на корреспондента. - Вудс, мы с вами старые приятели. Знаем друг друга давным-давно, выпили вместе не одну кружку пива. Пообещайте, что ничего не опубликуете. А если все-таки напечатаете, - зычно прибавил он и широко расставил ноги, - я вас в порошок сотру!
      - Обещаю, - сказал Вудс. - Никаких подробностей. Меховушка умерла. Не вынесла жизни на Земле.
      - Вот еще что, Джек. Нам с вами известно, что ультразвук частотой тридцать миллионов герц превращает людей в безмозглых убийц. Нам известно, что его можно передавать через атмосферу - вероятно, на значительные расстояния. Только подумайте, к чему может привести использование такого оружия! Наверно, те, кто бредит войной, рано или поздно узнают этот секрет, но только не от нас.
      - Поторопитесь! - с горечью в голосе произнес Вудс. - Поспешите, док. Вы слышали Меховушку. Не длите ее страданий. Ничем другим мы ей помочь не можем, хотя втянуть втянули. Ваш способ - единственный. Она поблагодарила бы вас, если бы знала.
      Гилмер повернулся к резервуару, а Вудс снял трубку и набрал номер редакции "Экспресс".
      В его мозгу по-прежнему звучал тот щенячий скулеж - горький, беззвучный крик одиночества, скорбный плач по дому. Бедная, бедная Меховушка! Одна в пятидесяти миллионах миль от дома, среди чужаков, молящая о том, чего никто не в силах ей предложить...
      - "Дейли экспресс", - послышался в трубке голос ночного редактора Билла Карсона.
      - Это Джек, - сообщил Вудс. - Слушай, у меня есть кое-что для утреннего выпуска. Только что умерла Меховушка... Да, Меховушка, то животное, которое прилетело на "Привет, Марс IV". Ну да, не выдержала, понимаешь... - Он услышал у себя за спиной шипение газа: Гилмер открыл клапан.
      - Слушай, Билл, я вот о чем подумал. Можешь написать, что она умерла от одиночества... Точно, точно, от тоски по Марсу... Пускай ребята постараются, чем слезливей, тем лучше...