Энерган-22 (часть 6)

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

Часть пятая

"Песня"

 

1. Встреча на восходе солнца

 Вертолет высадил нас на поляне возле шоссе тут же взмыл в воздух.

Первые предвестники зари уже осветили горизонту и я понемногу стал узнавать местность, несмотря на туман, наползавший из леса: мы находились неподалеку от плато Теоктан. Несколько недель назад я проезжал здесь, направляясь в пуэбло Эль Сол.

Тихо. Лишь на дне высохшей речушки глухо стрекотали насекомые.

Хельга чиркнула спичкой.

— Погасите, — сказал я. — Огонек сигареты виден издалека.

— Да, да, конечно, я не сообразила, — шепнула она, сминая сигарету. — Может быть, лучше надеть маски?

Мы так и сделали, после чего медленно двинулись вверх по дороге, не произнося ни слова. Сквозь завесу стайфли розовело небо.

Идти пришлось недолго, вскоре со стороны плато показались огни. Навстречу на небольшой скорости двигалась машина. Мы спрятались за разбитым молнией деревом. Машина приближалась. Я узнал оранжевый пикап Агвиллы, вышел на дорогу и вскинул руки. Машина остановилась. За рулем сидел Агвилла в вязаном пончо, на голове сомбреро, без маски.

— Не подвезете? — шутливо спросил я.

— Смотря сколько заплатите, — в тон мне ответил он.

— Символический доллар, — сказал я, сняв маску. Он засмеялся:

— Маловато. Вот если бы миллиардов двадцать... Ну, да так и быть, не оставлять же вас посреди дороги. Садитесь.

Я подал знак Хельге. Она вынырнула из темноты. Фигура, как у античной статуи, но на лице уродливый резиновый хобот — символ современной цивилизации.

— Доброе утро, — она протянула руку.

— Доброе утро, Рыжеволосая, - отозвался Агвилла и втащил ее в машину, усадив рядом с собой.

Не выпуская его руки, Хельга сквозь круглые стекла маски внимательно вглядывалась в лицо Агвиллы.

— А вы совсем на него не похожи, — чуть погодя сказала она.

— На кого?

— На того мальчика, которого я знаю по фильму.

— А-а...

— Ребенком вы были интереснее. Он улыбнулся.

Я сел сзади. Агвилла тут же включил зажигание. На коленях у него лежал автомат.

— Наденьте маску, Тедди, — сказал он.

— А как же вы?

— Не выношу масок. Задыхаюсь.

Он резким движением свернул налево, и машина въехала на узкую горную дорогу. Сухие ветки застучали по крыше, рессоры под нами стонали, стайфли становился все гуще, от едкого воздуха першило в горле. Пришлось надеть маску. Некоторое время мы ехали молча, потом Агвилла задумчиво произнес:

— Дети всегда привлекательнее взрослых. Чище душой...

Он был явно задет замечанием Хельги. Из-под маски долетел негромкий смешок:

— Ну, не скажите... Впрочем, не знаю, может, вы и правы, мне трудно судить — у меня никогда не было детей.

Мне показалось, что при этих словах голос ее дрогнул и вся она как-то сникла.

Снова наступило молчание.

По крайней мере минут тридцать мы убийственна медленно ползли по лесу, пока не оказались на западном краю плато. Лес кончился, туман рассеялся, и mi увидели впереди невысокий холм. Агвилла остановил машину на опушке и повел нас на вершину, где среди беспорядочного нагромождения камней виднелась не глубокая яма. Перед нами раскинулась величественная панорама: с востока ее обрамляли суровые, белые Скалистые горы, на западе — монументальная махина Эль Волкана. Небо розовело. Сняв шляпу, Агвилла привалился спиной к отвесной скале. На его лице заплясали пурпурные отблески, и от этого оно стало красивым какой-то неземной красотой.

— Люблю встречать здесь восход, — сказал он.

Неожиданно вершины гор запылали. Из-за них выплыл солнечный диск и, точно расколовшийся на куски бриллиант, взметнул к небосводу мириады искр. Я снял маску и вздохнул полной грудью.

Моему примеру последовала и Хельга. И, как в сказке, из-под безобразной резиновой морды выглянуло прекрасное женское лицо. Осыпанные золотом солнечных лучей, рыжие волосы сверкали, зеленые глаза стали бездонными, полураскрытые губы трепетно вдыхали горный воздух.

Я не мог отвести от нее глаз, а когда перевел взгляд на Агвиллу, то увидел, что он стоит потрясенный, не способный проронить слово. Так, наверно, стоял сказочный принц перед прекрасной царевной, освободившейся от власти злых чар.

Любовь с первого взгляда? Нет! Скорее извечная победа Женщины над Мужчиной.

В моей памяти всплыли слова, сказанные Агвиллой в пещере Эль Темпло: “Женщины меня не интересуют... А про любовь я читал в романах. Удивительно смешная штука...” Сейчас это уже вряд ли казалось ему смешным. И женщина, видимо, отлично понимала его смятение, потому что не меняла позы под ласковыми лучами солнца и позволяла ветру играть огненными волосами.

Когда напряженное молчание стало невыносимым, она чуть потянулась, затем вынула из кармана золотой мундштук и невинным голосом спросила:

— У вас нет огонька? Забыла зажигалку в лагере.

Этот прозаический вопрос вывел Агвиллу из оцепенения. Он принялся шарить в карманах, вынул спичечный коробок, но сумел справиться лишь с четвертой по счету спичкой. Когда он подносил огонь, руки его дрожали.

— Агвилла, — улыбаясь сказала Хельга, — хотите чисто женский совет? — Он кивнул. — Не носите сомбреро. У вас такая красивая голова...

И слегка провела рукой по его волосам. Ее прикосновение подействовало на него, как удар тока. Он вздрогнул, покраснел, не нашелся, что сказать.

А я спрашивал себя — что это? Банальный прием многоопытной кокетки или неудержимый порыв, влечение, которое Агвилла вызывал в каждом?

— Хотите закурить? — предложила она. — Табак настоящий.

— Спасибо. Я не курю, — заикаясь, ответил он.

Она глубоко затянулась, потом с улыбкой, обнажившей красивые крупные зубы, сказала:

— Отшельник! И, наверно, не пьете тоже. Но хоть любите?

Он поспешно прервал ее:

— Нам не следует задерживаться здесь дольше. Вскоре прилетят самолеты-разведчики.

— Да, да, я тоже тороплюсь, — сказала она. — Время дорого. Морская пехота союзников в любой момент может высадиться. Да и Эль Капитан с нетерпением ждет моего возвращения.

— Сейчас, сейчас... — засуетился Агвилла, явно зная, как поступить.

Я не верил своим глазам: неужели передо мной бесстрашный Белый Орел, последний вождь племени толтеков, человек, который дал миру энерган, сумел разрушить империю “Альбатроса” и потрясти устои современного мира? Сейчас он был похож на молодого человека, знавшего о любви только понаслышке. Каким счастливым он выглядел! Точно школьник, впервые осмелившийся поцеловать свою избранницу. А “избранница” курила и нетерпеливо постукивала стройной ножкой.

Агвилла побежал к оставленной в лесу машиной, вынул из кабины автомат, вернулся, снова сбежал вниз, принес портативный передатчик и зашептал микрофон:

— Анди?.. Да, это я... Мы спускаемся. Нет, не по стене, нашей гостье это не по силам. Прямо... Хорошо, хорошо, я понял!

Рыжая Хельга внимательно прислушивалась к разговору. Стараясь не упустить ни слова, она даже забыла о сигарете.

— Отец?.. Пустяки, успокой его, ведь не все такие... — Агвилла осекся, стрельнул взглядом в Хельгу. Виновато улыбнулся ей и решительно произнес: — Анди, не учи меня, я знаю, что делаю... Да, да, не волнуйся, приму все необходимые меры...

Когда он отошел от передатчика, вид у него был озабоченный и раздраженный. Он еще раз побежал к машине, вынул что-то из-под сиденья и вернулся с пластмассовой фляжкой и пузырьком с таблетками.

— Сожалею, но вам придется согласиться на небольшую процедуру. Искров уже с ней знаком. — Он высыпал на ладонь две коричневые таблетки и со смущенным видом протянул Хельге. — Проглотите, пожалуйста.

— Снотворное? — насмешливо спросила она.

— Совершенно безвредное. — Агвилла еще больше смутился. — Через полчаса вы снова будете бодрой и свежей.

— Не доверяете, — Хельга сокрушенно покачала головой. — А я готова пожертвовать жизнью ради вас...

— Умоляю вас, сеньорита!

Агвилла был просто жалок. Меня так и подмывало схватить его за плечи и встряхнуть хорошенько, чтобы привести в чувство! А Хельгу отправить обратно к этим сумасшедшим, которые, точно бараны, бросаются на каменную стену с взрывчаткой на груди.

Однако я не сделал ни того, ни другого, а Хельга, напустив на себя смиренный вид, сказала:

— Хорошо. Будь по-вашему. Но помните: только из чувства доверия и симпатии к вам.

И проглотила таблетки, запив их водой из фляги. Потом села на землю, прислонилась к камню и почти тут же заснула.

— Помогите перенести ее, — обратился ко мне Агвилла.

Но когда я хотел взять ее за плечи, он отстранил меня, сунул мне передатчик, автомат, флягу, а сам поднял на руки Хельгу. Он ступал осторожно, не сводя глаз с ее застывшего лица. Не более десятка шагов отделяли нас от неглубокой ямы на вершине холма. Там он опустил наземь свою драгоценную ношу, поправил ее рассыпавшиеся волосы и обернулся ко мне:

— Теперь ваша очередь, Тедди. Надеюсь, вы-то хоть не в обиде?

— Нет, я же понимаю, что нельзя иначе. Сейчас не до обид — слишком велика ставка в начатой игре.

Я проглотил таблетки, запив их минеральной водой “Эль Волкан”. Голова мгновенно пошла кругом, веки налились свинцом. Я опустился на землю рядом с Хельгой. Но прежде, чем исчез над головой дневной свет, я успел заметить — а может, это только померещилось? — как Агвилла наклоняется к спящей женщине, проводит руками по ее телу и робко целует...

Затем наступила полная тьма.

Я проснулся первым. Хельга со мной рядом еще спала. Мы находились в одной из пещер Эль Темпло. Она была почти пуста, только в глубине виднелось несколько знакомых ящиков с энерганом.

Агвилла брызнул в лицо Хельге водой. Она открыла глаза, испуганно вздрогнула, машинально ощупала карманы брюк и вскочила на ноги. Агвилла нежно взял ее руку в свою:

— Не бойтесь, я здесь.

Она потерла виски, поправила волосы и кокетливо

улыбнулась:

— Я, наверно, выгляжу настоящей страхолюдиной. — Ну, и самообладание было у этой женщины! — Надо привести себя в порядок, нельзя же в таком виде показываться новым друзьям. Где мы находимся?

— Еще немного, и мы придем на место, — уклончиво ответил Агвилла.

Она привычным жестом вынула из кармана мундштук. Агвилла остановил ее:

— Здесь не курят.

Она скользнула взглядом по ящикам.

— Ах да, понимаю...

— Вы в состоянии идти?

— Думаю, что да. Какое удивительное у вас снотворное... После сна оно действует возбуждающе.

Агвилла коснулся ладонью левого угла железной двери, она отворилась, и мы пошли по уже знакомому мне подземному ходу: над головами низкие своды, под ногами — мутные ручьи.

Возле пирамиды нас ожидали Доминго Маяпан и Анди. Они стояли внизу у лестницы, холодно рассматривая приближающуюся женщину.

 

2. Отец, сыновья и гости

 

— Отец, — сказал Агвилла, — это Хельга, посол динамитеросов, наша союзница и... — он поколебался, но добавил: —... и друг.

Доктор Маяпан сердечно, по-отцовски обнял меня и только затем пожал руку гостье. Анди хлопнул меня по плечу, что было красноречивей любого дружеского приветствия, и несколько растерянно уставился на Хельгу — очевидно, ни один мужчина не мог остаться равнодушным к ее красоте.

— Вы, наверно, чертовски проголодались! — воскликнул он, думаю, скорее для того, чтобы скрыть свое замешательство. — Я приготовил завтрак толтекских властителей: крутая маисовая каша с маслом. Ну, и натуральный кофе!

— Мне бы хотелось помыться, — капризным тоном сказала Хельга.

— Сию минуту, сеньорита! Я покажу вам вашу комнату. Конечно, особого уюта вы не найдете — увы, здесь еще ни разу не ступала нога женщины.

Анди галантно подал ей руку и провел к жилым помещениям, после чего вернулся, и мы вчетвером направились в столовую. Здесь от любезного тона, каким Анди говорил с Хельгой, не осталось и следа.

— Зачем ты ее приволок сюда? — резко спросил он. На моей памяти он впервые обращался к брату так агрессивно.

— Затем, что не намерен раскатывать по Теоктану на машине, — не менее резко ответил Агвилла.— Ищейки Командора рыщут по всей округе.

— У нас достаточно тайников наверху.

— По-твоему, следовало возить ее по нашим базам?

— А привозить сюда — разумно?

— Здесь у нас самое надежное убежище. Кроме того, я принял все меры предосторожности.

— Разве дело только в этом? — возмутился Анди. - Нам вообще сейчас не до нее. Два десятка лет ждали мы этих минут! Мы обязаны сосредоточить все внимание на них и только на них. Разве есть у нас возможность караулить или нянчиться с этой рыжеволосой фурией!

Был ли Агвилла задет его словами? Вероятно, потому что ответ его прозвучал язвительно:

— Эта, как ты изволил выразиться “фурия”, не нуждается в караульных. А нянькой она сама может быть при тебе и таких молокососах, как ты

Анди усмехнулся:

— Не отказался бы от такой нянюшки... Глядишь, побаюкала бы на коленях, приласкала бы...

Агвилла бросил на него сердитый взгляд. Братья сидели друг против друга, готовые схватиться. Наконец, старший процедил сквозь зубы:

— Разреши напомнить, что именно ты настаивал на ее приглашении. “Лидер влиятельного общественного течения” — так, кажется, ты говорил?

Младший презрительно отмахнулся:

— Ладно, оставим этот бесплодный спор. Она здесь — и точка. Ты хоть обыскал ее? Агвилла вспыхнул.

— Обыскал. — Голос у него предательски сел. — У нее нет с собой пулемета, она не прячет ни динамита, ни ножа, ни даже пилочки для ногтей.

Значит, я не ошибся: там, возле подъемника, доставившего нас в подземелье, он обыскал ее с головы до ног, но о поцелуе умолчал.

Во время резкого, неприятного диалога братьев доктор Маяпан не сводил с Агвиллы глаз. Заметив предательский румянец и дрожь в голосе, он помрачнел.

— Агвилла, сын мой, — сказал он, — вот что мы сделаем: выслушаем нашу гостью и немедленно вернем наверх.

Лицо Агвиллы побагровело, краска залила шею и уши. В эту минуту он был смешон. И жалок.

— Как она рассудит сама, — пробормотал он. — Возможно, ей надо отдохнуть. Всю ночь в дороге... Верно, Искров? — Он искал у меня поддержки! — Все-таки женщина...

— ...которая взрывает танкеры с сотнями людей на борту! — со злостью докончил Анди.

— Она не убийца, — горячо возразил Агвилла. — А рука Немезиды. Как и мы.

Младший брат покровительственным жестом положил руку на его плечо и заглянул в глаза:

— Уж не влюбился ли Белый Орел в рыжеволосую красавицу?

Агвилла грубо стряхнул его руку:

— Оставь меня в покое!

— Ты обязан ответить!

— Нет! Это касается только меня.

— Нет, Агвилла, не только тебя. Во всяком случае — пока. И здесь. Ты помнишь нашу клятву? “Все силы — энергану, всю жизнь — отмщению”. Вот когда мы добьемся своего, я первый с удовольствием спляшу на твоей свадьбе. Мне уже давно хочется стать дядюшкой.

Последние слова и вовсе вывели Агвиллу из равновесия.

— Ты разве не понимаешь, — вскричал он, — что она явилась предложить нам сотрудничество? Динамитеросы — мощная организация, их поддержка может оказаться решающей! Тедди, ты был у них... — В запальчивости он обратился ко мне на “ты”, впервые за время нашего знакомства. — Ты же был там, кое-что видел, разговаривал с Эль Капитаном, рассказывай!

И я рассказал обо всем: о тайных аэродромах, о лагере в горах, об Эль Капитане — калеке и наркомане. Не забыл и учения в котловине, прыжки с парашютом, несчастного юношу, который по первому же приказу без колебаний расстался с жизнью. Припомнил слова Эль Капитана о том, что динамитеросы готовятся к крупной операции против союзников.

— Но какую, собственно, цель они сейчас преследуют? — спросил Анди.

— Об этом лучше спросить Рыжую Хельгу. Она ведь для того и приехала. Насколько я понял, они хотят воспользоваться создавшейся политической ситуацией, чтобы свергнуть Князя и уничтожить Мак-Харриса.

— А Мак-Харрис просит у нас отсрочки, не так ли? — мрачно спросил доктор Маяпан.

— Да, — подтвердил я.

— Мы этого ожидали.

— Он предлагает временно приостановить распространение энергана. До ухода союзников. По его мнению, они боятся, что энерган поднимет народные массы на восстание, в итоге Веспуччия выйдет из пакта и присоединится к Острову. Во всяком случае, переймет его политическую систему.

Анди вскочил.

— Вздор, чистейший вздор! — воскликнул он. — У энергана беспредельные перспективы, но он не может поднять народ на восстание. Для этого нужны иные источники энергии. А союзники сделали энерган поводом для вторжения, в этом Мак-Харрис прав.

Он замолчал, словно желая хорошенько вдуматься в собственные слова, и немного погодя добавил:

— И этот повод следует убрать. Причем как можно скорее.

— Что ты имеешь в виду? — не веря своим ушам, глухо спросил Агвилла.

— Я считаю, что следует принять предложение Мак-Харриса и на время приостановить распространение энергана. Пока союзнический флот не уберется восвояси.

— Подумай, что ты говоришь, Анди! — с силой проговорил Агвилла. — Прекратить борьбу именно сейчас, когда Мак-Харрис поставлен на колени, когда достаточно последнего усилия с нашей стороны, чтобы он приполз сюда и заплатил за все свои преступления?!

— Это уже невыполнимо, — сказал Анди.

— Но почему?

— Потому что присутствие оккупационных сил парализует наши действия. Оно уже парализовало нас. Разве ты согласишься продолжить акцию против Мак-Харриса, если будешь знать, что в ответ союзники сотрут с лица земли Америго-сити?

— Они не посмеют!

— Посмеют! Не забывай, что за спиной армии стоят нефтяные и атомные концерны!

— Вот потому-то нам и нужна помощь динамитеросов. Они способны помешать такому развитию событий!

Я почувствовал, что пора вмешаться в спор.

— Агвилла, если позволите, я бы тоже хотел высказать свою точку зрения.

— Говори!

Я понимал, что мое мнение о динамитеросах расходится с общепринятым, но сдерживаться дальше было выше моих сил.

— На вашем месте я бы не слишком полагался на динамитеросов.

— Почему? — Агвилла с трудом подавил досаду.

— Видите ли, у меня сложилось впечатление, что они, мягко выражаясь, несерьезны... политически незрелы, идеологически неграмотны... Вероятно, Анди понимает, что я имею в виду...

— В силу своей подкованности? — усмехнулся Агвилла.

Я пропустил эту реплику мимо ушей.

— Идеология динамитеросов — это смесь анархизма, нигилизма, индивидуализма и не знаю чего еще, и все это подается под религиозным, мистическим соусом. Да и в нравственном отношении они неустойчивы, хотя и готовы умереть по приказу своих главарей. Именно в этом их главная слабость. Рядовые динамитеросы, по-моему, автоматы, послушные роботы, которых можно двинуть против кого угодно. Вспомните убийство председателя профсоюза моряков. Или бесконечные взрывы. Многие из них спились, стали наркоманами. Мне они представляются скорее бандой фанатиков фашистского толка, чем революционным отрядом. Все они находятся под влиянием Эль Капитана в Рыжей Хельги, других сильных личностей среди них нет. Впрочем, фактически руководство перешло к Хельге, Эль Капитан уже дышит на ладан. Знаете, я не удивлюсь, если окажется, что они — орудие в руках какой-нибудь иностранной секретной службы.

— Хватили через край, Тедди! — бросил Агвилла.

— А разве история не преподносила нам таких примеров? Вспомните хотя бы убийство президента... Стук в дверь прервал наш спор. На пороге появилась улыбающаяся Хельга. Признаться, ее вид никого не оставил бы равнодушным. Лицо освежено водой и искусным гримом, непокорная прядь еще влажных волос зачесана на лоб. Грудь обтянута черным свитером.

— Простите, что задержалась, — сказала она, придав своему низкому голосу волнующие интонации. — Но женщина, даже если она и террористка, не может предстать взорам мужчин похожей на ведьму. Добрый день, сеньоры!

Агвилла шагнул ей навстречу, пододвинул стул. Я еще раз убедился в гипнотической силе этой женщины: она стояла перед ним с видом королевы, жалующей милостью своего пажа. Я просто зашелся от злости, готов был совершить нечто непоправимое. Но Анди, очевидно, угадав мое состояние, воскликнул:

— Немного терпения, и вы увидите, какой я кулинар!

И кинулся из комнаты.

Блюдо действительно удалось на славу, и гостья попросила добавки, что польстило самолюбию Анди. Но доктор Маяпан к еде не притронулся. Он молча наблюдал за тем, как суетятся сыновья и щебечет Хельга. И только когда Анди подал кофе, он нарушил свое молчание.

— Сеньорита, вы похитили нашего друга Искрова с единственной целью — установить с нами связь...

— Совершенно верно, — подтвердила она. — И вернула его вам в целости и сохранности. С помощью божьей.

— Поскольку вы тоже здесь, хотелось бы знать, в чем состоят ваши требования.

— О, у нас нет требований! — воскликнула она. — Только предложения. Вернее, даже просьба. Чудесный кофе! Мы себе такого не позволяем, хотя проникнуть на склады апперов для нас не представляет трудности. Скажите, у вас здесь есть телевизор? Или радио? События развиваются с такой быстротой, что нельзя ни на миг выпускать их из поля зрения. От этого зависит и суть моей просьбы. Ничего, если я закурю? Спасибо. Больше никто не курит? О да, сеньор Искров, пожалуйста! А то мне просто неловко быть здесь единственной курильщицей.

Я ни секунды не сомневался, что она старается выиграть время. Анди принес и включил портативный, телевизор.

Из обзора новостей мы узнали, что флот союзников по-прежнему стоит в заливе Америго-сити в состоянии боевой готовности. Концерн “Альбатрос” перестал существовать. Мак-Харрис исчез. Поиски пока оказались безрезультатными. Почти все нефтедобывающие центры получили партию энергана — в качестве предупреждения. По мнению обозревателей, предстоит массированная атака Эль Темпло на нефтяные компании страны.

Неожиданно в столовую вошел Педро Коломбо и что-то шепнул на ухо Анди. Тот мгновенно выключил телевизор.

— Снова самолеты-разведчики, — объяснил он. — Могут засечь даже самую слабую электронную аппаратуру. Сеньорита Хельга, время не ждет. Будьте добры, изложите ваши предложения, желательно конкретнее.

Однако, как я уже заметил, она не спешила. Долго чистила и протирала мундштук и все время прислушивалась к далекому шуму самолетов. Внезапно громкий подземный гул заглушил все другие звуки. Раздался треск, лампа под потолком закачалась, как маятник.

Хельга побледнела.

Но толчки длились недолго, через некоторое время все успокоилось.

— Не бойтесь, Хельга, — сказал Агвилла. — Это неопасно.

— Мы... мы находимся недалеко от Эль Волкана? — боязливо спросила она.

— Нет, нет, достаточно далеко, — поспешил объяснить Анди.

— Мне совестно, но, признаться, я боюсь двух вещей, — Хельга уже оправилась от смущения. — Мышей и землетрясений... А еще террористка, да?

Она засмеялась.

— Что я, собственно, хотела сказать? Ах да! Наши предложения... Прежде всего, разрешите передать вам братский привет от Эль Капитана. К сожалению, он не мог лично прибыть сюда и поручил ведение переговоров мне. Эль Капитан выражает свое восхищение обеими вашими акциями против Мак-Харриса. Он считает их организацию безупречной. Поверьте, это не пустой комплимент, кто-кто, а Эль Капитан знает толк в конспирации... Он просил также передать, что преклоняется перед вашим творческим гением, создавшим энерган — мощнейшее оружие против тирании. Но, по его мнению, вы совершили роковую ошибку, не сочетав это оружие с другим, еще более эффективным, которое поражает живую силу противника, иными словами — с динамитом и пулей. Вы оставили незащищенными ваш тыл и фланги, и в результате против вас поднялись не только деспот Веспуччии, но и мощные силы союзников...

— В чем же состоят ваши предложения? — перебил Анди, которому словоизлияния Хельги явно стали действовать на нервы.

Она снова прислушалась к шуму самолетов.

— Не нравится мне это, — сказала она.

— Ничего страшного... Побыстрее, сеньорита, прошу вас!

Тон у Анди был весьма нелюбезный.

— Как вы нетерпеливы, юноша! — Хельга улыбнулась, кокетливо взмахнув ресницами.

— Не стоит обращать на него внимания, Хельга, — вмешался Агвилла. — Он у нас всегда такой. Хельга одарила его благодарной улыбкой.

— Эль Капитан предлагает, чтобы мы скоординировали наши действия против Князя, Командора и союзников, — сказала она. — С помощью божьей мы готовы нанести удар по союзническому флоту.

— Каким оружием? — спросил доктор Маяпан. — Не забывайте, что флот союзников — это не только бронированные корабли, но и авианосцы и ракеты.

— А у нас живые торпеды. Они безошибочно поражают любую цель. Сеньор Искров имел возможность наблюдать за действиями одной такой торпеды. А у нас их сотни... И если уж быть до конца откровенной, скажу: мы располагаем также атомными зарядами...

Разговор вновь прервал Педро Коломбо.

На сей раз он буквально ворвался в столовую. Вид у него был крайне встревоженный. Он подбежал к Анди и что-то шепнул ему. Анди побелел и вскочил, и оба выбежали из комнаты. Хельга проводила их недоуменным взглядом и умолкла.

Минуту спустя Анди вернулся.

— Вынужден прервать нашу беседу, — дрожащим голосом сказал он. — Отец, Агвилла — идемте! Тедди, останешься тут, составишь компанию сеньорите. Надеюсь, мы ненадолго. Можешь пока показать нашей гостье сокровища Эль Темпло...

— Какая-то неприятность? — встревожилась Хельга.

— Что вы, напротив, — разуверил ее Анди. Но губы у него по-прежнему предательски дрожали.

Чуть позже я увидал в окно, как братья вскочили на коней и поскакали по направлению к Белой Стене. За спинами у них висели автоматы.

Педро Коломбо скрылся в джунглях.

Доктор Маяпан заперся в комнате связи.

Я остался в столовой. В качестве охраны рыжеволосой красавицы.

Был полдень. Вернулись же братья под вечер.

С ними был... Мак-Харрис!

 

3. Встреча

 

Но не буду забегать вперед. В промежутке между съездом и возвращением братьев я, следуя пожеланиям Анди, показал Хельге Эль Темпло. Признаюсь, без особого удовольствия. Мы осмотрели дворец, пирамиду, я обратил ее внимание на барельефы, скульптуры, орнамент на стенах. В библиотеке мы задержались у вазы с письменами.

— Где же сокровища, о которых упомянул этот милый юноша Алехандро? — спросила Хельга.

— Вы их видели — это замечательные произведения, древнего искусства.

— А я-то вообразила драгоценности, золото, серебро...

— Ничего такого здесь нет. Покидая эти края, толтеки все ценное унесли с собой. Я же говорил об этом на пресс-конференции, если вы помните.

— Я вам тогда не поверила. Сочла ловким маневром... Но, может, здесь все же есть золото? Зарытое глубоко в земле или на дне озер? В других местах так Анди дружески кивнул мне, а ему крикнул, чтобы он не отставал. Эль Гранде же от всего сердца стиснул мою руку своей огромной лапищей.

Я взглянул на Агвиллу и поразился его виду: он был бледен до желтизны, глаза пылали. Пальцы с такой силой сжимали автомат, что побелели суставы.

Когда мы вошли в столовую, Хельга курила, сидя на подоконнике. Появление Мак-Харриса оставило ее безучастной. Как будто это не было для нее неожиданностью. Педро Коломбо, засунув руки глубоко в карманы, забился в дальний угол.

А посреди комнаты стоял Доминго Маяпан. Его била дрожь, на лбу выступила испарина, он тяжело дышал: казалось, у него вот-вот разорвется сердце. “Неужели он умрет именно теперь, когда наступил, наконец, его звездный час?” — со страхом подумал я.

Мак-Харрис остановился перед ним, потупив взор, уронив руки вдоль туловища, по-прежнему безучастный ко всему. Но вот он поднял голову, их взгляды! встретились. Губы Доминго Маяпана раскрылись — он хотел что-то сказать, но не смог произнести ни слова. Стекла очков вспотели, он не догадывался протереть их. Еще раз попытался что-то сказать — из пересохшего горла вырвался лишь невнятный хрип. Двадцать два года ожидал он этой минуты, а теперь, когда она, наконец, наступила, не знал, что делать дальше. Все молчали. Даже Хельга перестала курить. Агвилла еще крепче сжал автомат. Только Дуг Кассиди как ни в чем не бывало почесывал свой лысый череп. Но вот Мак-Харрис нарушил молчание:

— Конни скончался... — глухо сказал он. В его голосе слышалось такое отчаяние, такая отцовская боль, что все замерли.

— Уведите его! — наконец выдавил из себя доктор Маяпан.

Эль Гранде схватил Мак-Харриса за плечо и вытолкал за дверь. И в ту же минуту силы окончательно оставили Доминго Маяпана, и он рухнул на пол.

Анди бросился к нему, помог подняться, усадил на стул. Потом дал воды, таблетку форсалина. Старик, беспомощно улыбаясь, проглотил ее, невидящим взглядом посмотрел на сыновей. Улыбка сменилась нервным смехом, а смех перешел в рыдания. К счастью, форсалин подействовал, и вскоре Доминго Маяпан пришел в себя. Отерев платком мокрое от слез лицо, он глубоко вздохнул:

— Слабое существо — человек... Не волнуйтесь, мне уже лучше. Ну, рассказывайте, как все произошло.

Агвилла обернулся к Дугу Кассиди, и тот не стал дожидаться, пока его попросят еще раз:

— Ну что ж, сеньоры. Я расскажу все как было, хотя особенно рассказывать нечего. Значит, так, после отъезда сестры Хельги и сеньора Искрова меня вызвал к себе Эль Капитан. “Брат Дуг, бандит Мак-Харрис прячется в пуэбло Юкота, неподалеку от Кампо Верде. Вытащи-ка его оттуда и презентуй нашим друзьям из Эль Темпло. Они давно его ищут, хотят рассчитаться по справедливости. Ты ведь видел их фильм по телевидению?” “Ладно, босс, — отвечаю, — с помощью божьей все будет сделано в лучшем виде. Брат Кассиди еще ни разу не позорился, бог даст, не опозорится и сейчас”. Беру это я с собой трех братьев, пакет взрывчатки и отправляюсь в путь. А в этом самом пуэбло Юкота, доложу я вам, идет такая кутерьма, что никто в нашу сторону и не смотрит. За день до нас воинские части искали там дорогу в Эль Темпло, потеха! Взрывали дома, обшаривали подвалы, сами понимаете, как это делается. Ну, находим мы нужный дом, подкладываем под стену два заряда, пробиваем внутрь дома проход и хватаем Мак-Харриса в одном исподнем. А у него, между прочим, возле кровати пулемет, ящик с патронами, гранаты, целый арсенал на случай осады, ха-ха! Но брат Кассиди — стреляный воробей: перед тем как убраться восвояси, всадил еще один заряд, и такой получился фейерверк, что весь народ высыпал поглядеть! А мы тем временем преспокойно отправляемся в указанное вами место, где нас ожидает ваш верзила Эль Гранде. И вот мы здесь, живы и невредимы, и передаем вам привет от Эль Капитана. Кстати, пока не забыл: он велел сказать, что эта наша акция совершена в знак уважения к вам и в доказательство чистосердечного желания динамитеросов сотрудничать с вами в борьбе против деспота. Аминь! Верно я говорю, сестра?

Что-то в его вопросе насторожило меня, но Хельга ответила как нельзя серьезнее:

— Верно, брат Кассиди. Мы прекрасно сознаем, сеньоры, что вы тут в Эль Темпло не простачки и без проверки не примете ни меня, ни мои предложения, а потребуете доказательств нашей искренности и доброй воли... Я ведь не ошибаюсь, сеньор Искров?

— Возможно, — с вызовом ответил я, хотя понимал, что не вправе говорить с ней таким тоном. Эта женщина сокрушила мои сомнения относительно благих намерений динамитеросов. Она, казалось бы, сделала все, чтобы заглушить мое недоверие к ней. И все же меня не покидало смутное чувство неприязни.

— Итак, доказательство налицо, — продолжала она. — Могут ли быть более убедительные доказательства? Что вы на это скажете, сеньор Искров?

Я промолчал. Но в ту минуту просто возненавидел ее. Готов был броситься к ней, схватить за волосы и бить, бить до потери сознания. Впрочем, может, во мне говорила самая заурядная ревность?

— Надеюсь, сеньоры, теперь вы простите мою болтовню за столом и легкомысленное поведение. Что делать, мне обязательно надо было выиграть время, дождаться результата операции, порученной брату Кассиди. А вы, сеньор Искров, вы не будете больше презирать меня за все глупости, которые я молола во время нашей прогулки по Эль Темпло? Нервы мои были так напряжены, что, право, я сама не понимала, что несу. Мир, сеньор Искров?

Меня чуть не затрясло от злости. Никто не позволял себе так надо мной издеваться!

Анди, видимо, заметив мое состояние, поспешил вмешаться:

— Друзья, мы очень устали, весь день в дороге. А наш гость, сеньор Кассиди, к тому же и голоден.

— Нет, нет, сеньоры! — запротестовал Кассиди. — Вы меня не знаете. Я совершенно не хочу есть. Только пить. Умоляю, верните мою фляжку. Я сразу воспряну духом.

Анди вынул из кармана плоскую флягу, Дуг с жадностью прильнул к ней. Потом вздохнул с облегчением:

— Вот теперь можно и закусить и вздремнуть.

— Но сначала я хотел бы отблагодарить вас за услугу, которую вы нам оказали, — сказал Анди. — Вы рисковали жизнью...

— Ерунда! — заскромничал Дуг. Анди вышел и вскоре вернулся с обсидиановым ножом в руке.

— Сеньор Кассиди, этот нож — большая драгоценность. Ему почти три тысячи лет. Он принадлежал нашим далеким предкам, толтекским вождям. Примите его в дар от нас. Пусть он служит лишь для того, чтобы резать хлеб и сыр.

— С помощью божьей! — усмехнулся Дуг, рассматривая красивый, сверкающий, гладкий нож. Таким же длинным и острым ножом Мак-Харрис убил Еву Маяпан.

 

4. Любовь и Ясимьенто

 

Основательно выпив и закусив, Дуг Кассиди удалился в отведенную ему комнату и с чувством хорошо исполненного долга безмятежно захрапел. Доминго Маяпан последовал его примеру. Встреча с заклятым врагом так подействовала на старика, что Анди пришлось дать ему снотворное и уложить в постель.

Эль Гранде тоже покинул нас. Постелил соломенный тюфяк перед дверью в склад, где был заперт Мак-Харрис, и лег, не выпуская автомата из рук. Надо полагать, он всю ночь не сомкнул глаз.

Вскоре опять послышался гул самолетов-разведчиков, прочесывавших джунгли. Поэтому Анди отключил в радиокабине всю аппаратуру и всюду погасил свет. Смолкнул даже равномерный гул генераторов, питавших приборы и машины в Эль Темпло.

Над бывшей резиденцией толтекских властителей воцарилась тишина, нарушаемая только глухими звуками ночи. Над плато всплыла яркая луна, залившая призрачным светом руины под аркой. Ее лучи проникли и в столовую, осветив прекрасное лицо Хельги.

— Друзья, — сказал Анди, — отложим наш разговор до завтра, когда отец успокоится. Мак-Харрис все равно уже здесь. Что до меня, то я ложусь спать.

Да, Мак-Харрис был здесь. Для Агвиллы и его отца это, вероятно, означало конец битвы, но не для Анди, Эль Капитана и Рыжей Хельги! У них были иные, далеко идущие планы, и выполнение этих планов зависело от множества обстоятельств.

А как обстояло дело со мной?

Похищение Мак-Харриса и передача его в руки Маяпанов, осуществленные по приказу Эль Капитана, в принципе должны были бы усыпить мои смутные подозрения и тревогу, вселить доверие к динамитеросам вообще и к Рыжей Хельге в частности. Но почему-то присутствие Мак-Харриса в Эль Темпло не принесло мне желанного спокойствия. Возможно, причиной тому служили грозный гул самолетов и утреннее землетрясение. А может, слова Хельги относительно золота. Но ведь она сама призналась, что молола всякий вздор?

Так или иначе, делать мне в столовой тоже было нечего, и, попрощавшись, я направился к себе и лег спать. Но мне не спалось. Луна светила так ярко, из джунглей доносилось такое благоухание, тишина была такой звонкой! Я долго ворочался в постели, в голове беспорядочно теснились всевозможные образы, и в каждом из них мне виделась рыжеволосая голова Хельги.

И вдруг я услышал ее голос.

В первый момент мне показалось, что он звучит только в моем полусонном мозгу, но нет, он был отчетлив, вполне реален и проникал в окно со двора — этот глубокий, чуть хрипловатый голос.

— Удивительно, что такой умный и сильный мужчина, как вы, Агвилла, согласился провести столько лет отшельником, вдали от мира, радостей жизни, людей... Не ведая любви. Вы обокрали собственную молодость...

— Я так не думаю, — шепотом отвечал Агвилла. — Все эти годы я жил полнокровной, очень интенсивной жизнью. У меня была великая цель, была борьба. И, кроме того, меня удерживала здесь клятва, данная отцу.

— Никакая клятва не может заставить человека пожертвовать собой ради чего-то, что давно кануло в вечность!

— А вы, Хельга, разве вы не жертвуете собой ради своих идеалов?

— Я — дело другое. — Готов поклясться, в голосе Хельги звучали нотки печали! — Я веду борьбу за совершенно конкретные цели, во имя справедливости. За свержение тиранов.

— Я тоже ненавижу тиранию.

— В таком случае вы должны вступить в наше братство. — Она засмеялась. — Ведь своей цели вы уже достигли.

— Да.

— А что дальше?

— Дальше? Не знаю... Надо жить.

— Без ненависти? Без жажды мести? Без новой цели?

— Наверно, это будет нелегко. Двадцать с лишним лет я жил и работал, подхлестываемый одним — единственным желанием. Двадцать с лишним лет я не занимался ничем, кроме энергана. Но сейчас мне предстоит другая работа, причем трудная. Располагая богатствами “Альбатроса”, мы должны возродить Кампо Верде и Теоктан, превратить пустыни в сады. Да, работы предстоит много... — Он помолчал. — Знаете, Хельга, Искров однажды спросил меня, кем бы я хотел стать, если бы не был химиком. Я ответил: “Художником или кинооператором”. Это была шутка, конечно, но, поверьте, будь у меня такая возможность, я бы завтра же бросил химию, гремучий песок, энерган... И посвятил себя какому-нибудь скромному занятию. Пахал бы землю, например, как мой дед, поселился бы в возрожденном Кампо Верде, взращивал бы какао, кукурузу, цветы...

— Один?

— Почему один? Женился бы, завел детей. Я уж не так молод...

— Завидую той, кто станет твоей женой.

Агвилла промолчал. Я почти воочию видел зеленые глаза женщины, обволакивавшие его своим гипнотическим сиянием. Паутина опутывала его все крепче, но он не чувствовал этого, не понимал...

— Хельга... — прошептал он.

— Да?

Агвилла снова затих.

— Хельга, быть может, в Кампо Верде найдется местечко и для тебя? — немного погодя, сказал он. — В белом домике с зелеными дверями и окнами, с колодцем во дворе?

— Как в твоем фильме?

— Да... Тебе это покажется странным, но такой дом и красивая любящая женщина в нем — для меня цель даже более высокая, чем победа над “Альбатросом”. Об этом я мечтал всю жизнь.

Она печально засмеялась.

— Поздно, Агвилла.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что мне не позволят.

— Кто может тебе помешать?

— Командор, Князь, союзники... Ты забываешь, что я Рыжая Хельга, что я тоже связана клятвой. До тех пор, пока они не исчезнут с лица земли, обыкновенная человеческая жизнь для меня невозможна...

— Справимся и с ними! Мы ведь союзники, правда? А энерган всемогущ. Не чета вашему динамиту или какому там еще у вас оружию. Справимся!

— Славный, милый... — прошептала она. — Почему я не встретила тебя раньше? До меня донесся звук поцелуя.

— Тебе хорошо? — немного погодя спросила Хельга.

— Да. Потому что ты со мной. Снова тишина, полная томления.

— Неужели ты никогда не любил? Никогда?

Пели птицы, луна серебрила джунгли, упоительно благоухали цветы. Агвилла Бланка, Белый Орел, последний вождь толтеков, впервые открывал для себя, что такое любовь к женщине.

— Люблю, люблю... — твердил он, и в его словах таилась нежность тысячелетий.

— Я тоже, дурачок ты мой... — отвечала она, и я мысленно видел, как она взмахивает ресницами, как ее волосы рассыпаются по его лицу. — Я тоже...

“Лжет она, лжет!” — подумал я. А может, во мне и впрямь говорила ревность?

Снова послышалось гудение самолета.

— Ищут... — шепнула она. — Никак не уймутся. Ищут нас.

— Не нас. Они ищут Ясимьенто.

— Ясимьенто? Ах да, месторождение, о котором говорится в надписи на вазе. Искров сегодня показал мне ее. Какая прелесть!

— “Песня” еще лучше.

— Прочти мне ее!

— Не могу, не имею права.

— Прошу тебя!

Эта просьба была сильнее приказа, вряд ли перед ней устоял бы хоть один мужчина. Мне хотелось вскочить, крикнуть в открытое окно: “Остановись, Агвилла! Не делай этого!” Но я не вскочил и не крикнул. Ибо все происходящее казалось мне нереальным. И еще потому, что сам жаждал услышать “Песню”.

— Будь по-твоему, — снова долетел ко мне шепот Агвиллы. — Все равно незачем дольше хранить эту тайну, через несколько дней мы оповестим об Ясимьенто весь мир... Слушай, любовь моя!

 

Я песок, что гремит, и горит, и летит.

Я там, где я есть,

где испокон веков

сплю под Эль Волканом.

У истоков голубой реки,

за высоким камнем,

поставленным богом Кетцалькоатлем,

Вступи в ночную темь земли,

пройди без отдыха

тысячу двести два шага,

взгляни перед собой:

я — там, я черный песок,

что гремит,

и горит,

и летит.

Разбуди меня и возьми!

 

Луна на небе застыла. Птицы смолкли. Джунгли затаили дыхание...

— Какая прелесть! Как поэтично, — проговорила Хельга. — Изумительно.

— Это всего лишь скверный, буквальный перевод. Оригинал гораздо лучше...

— “У истоков голубой реки, за высоким камнем...” — нараспев повторила она. — И что же? Вы нашли этот камень и обнаружили Ясимьенто?

— Представь себе! Проникли под землю, отсчитали положенные тысяча двести два шага и наткнулись на залежи гремучего песка.

— “Разбуди меня и возьми!” Невероятно!

— Не так уже невероятно. Конечно, гремучий песок — редко встречающееся образование, но все же оно существует в природе и может быть найдено и в других вулканических областях. Видишь ли, на процессы образования и скопления углеводородных соединений в земной коре огромное влияние оказывает вулканическая деятельность. Химические реакции, в результате которых образуются углеводороды, многократно ускоряются под воздействием тепла и вибрационных процессов — я имею в виду тепло земных недр во время извержения вулканов и землетрясений.

— Ничего в этом не смыслю. Всегда была тупицей в химии.

Агвилла рассмеялся.

— Не так уж все это и сложно. Ясимьенто — месторождение гремучего песка — можно обнаружить почти всюду поблизости от действующих вулканов.

— Как бы мне хотелось хоть краешком глаза взглянуть на это ваше пресловутое Ясимьенто!

Я не успел крикнуть: “Агвилла, остановись!”, как услышал его голос:

— Ты умеешь ездить верхом?

— Немножко.

...Через несколько минут топот двух лошадей потонул в густой листве.

Возбужденное воображение рисовало мне, как они продираются сквозь лианы, как подъезжают к реке, отыскивают “высокий камень”, погружаются в “ночную темь земли”, зажигают фонарь и оказываются у вагонетки над черным провалом. Вот Хельга наклоняется, берет в руки черный порошок, смеется и произносит нараспев:

 

Я песок, что гремит,

и горит,

и летит...

 

Наконец сон сморил меня.

Проснулся я от негромкого жужжания. За окном было светло.

Непонятное жужжание проникло сквозь толстые каменные стены, и от этого оконные стекла неприятно дребезжали. Послышались чьи-то торопливые шаги, возбужденные голоса, захлопали двери.

Я вскочил с кровати и кинулся в комнату связи, где уже находились Анди и Педро Коломбо. У двери топтался Дуг Кассиди, еще не совсем оправившийся от вечерних возлияний. Не обращая на него внимания и не постучавшись, я вошел в комнату.

— Что случилось? Почему шум?

— Тревога! — отозвался Анди.

— Какая тревога? — по-дурацки воскликнул я и мгновенно вспомнил ночную любовную сцену под моими окнами. — Где Агвилла?

— Должно быть, на прогулке с рыжеволосой красавицей, — язвительно сказал Анди и включил мониторы.

На Белой Стене все было совершенно спокойно.

В лаборатории, в шахте подъемника и на складах тоже не было ничего подозрительного.

Но пятый экран — тот, что вел наблюдение за черным провалом Ясимьенто, — пульсировал. Педро прибавил звук: раздался оглушительный писк.

— Передатчик! — шепнул он и принялся шарить объективом по всем уголкам галереи.

Только я собрался рассказать им о ночной экскурсии Агвиллы и Хельги, как резко зазвенел радиофон. Анди взял трубку. Из усилителя донесся отчаянный вопль.

— Эль Темпло? Эль Темпло?

— Да, это Эль Темпло, — сказал Анди. — Кто говорит?

— Эль Капитан! — Визгливый голос главаря динамитеросов был полон ужаса. — Предупреждаю: Хельга провокатор! Вы меня слышите? Отряд номер семь обнаружил секретные архивы “Конкисты”... Слышите? Рыжая Хельга — агент Командора! Приказываю брату Кассиди ее каз...

Его крики были заглушены выстрелами. Эль Капитан захрипел, но сквозь шум нам все же удалось расслышать слабый голос:

— Они здесь... Касси... Снова выстрел. Все смолкло.

— Капитан! — закричал Анди. — Капитан! Ответом ему была мертвая тишина. В кабину ворвался Дуг Кассиди, от его сонного вида не осталось и следа, он разом протрезвел,

— Я все слышал! — сказал он. — Недаром я давно слежу за этой красоткой. Теперь-то ей от меня не уйти. Дайте мне динамит.

Разумеется, динамита ему никто не дал. В этот момент снаружи послышалось лошадиное ржание, затем гортанный смех Хельги, а вскоре и она сама появилась во дворе. За ней следовал Агвилла. Хельга лучилась счастьем.

Дуг рванулся было ей навстречу, но Анди удержал его:

— Обожди! Сначала надо выяснить, что она успела натворить!

Писк, доносившийся с экрана пятого монитора, не стихал. Объектив продолжал осмотр шероховатых стен галереи, вагонетки, рельсов. И внезапно наткнулся на узкий, продолговатый желтый предмет. Педро увеличил и приблизил изображение. В залежах гремучего песка древних толтеков лежал золотой мундштук. Писк резал уши.

— Вот он, передатчик! — сказал Анди. — Какие же мы идиоты! Надо убрать его оттуда! Немедленно! Пока не засекли приборы самолетов.

Педро схватил автомат и бросился к выходу. В дверях он столкнулся с Хельгой, но даже не взглянул на нее, выбежал во двор и вскочил в седло. Вскоре он уже скакал на запад, к Ясимьенто.

 

5. Самоубийцы

 

С этой минуты события стали разворачиваться с такой головокружительной быстротой, что я не успевал следить ни за их развитием, ни за деталями. В памяти остались лишь отдельные обрывки — точно ночные сцены, выхваченные из тьмы вспышками молнии.

Началось с того, что с востока, скорее всего со стороны Белой Стены, появился огромный вертолет. Едва он приблизился к арке, как из его брюха посыпались парашютисты. Все в черных свитерах динамитеросов, у всех на груди крест с двумя перекладинами.

Кто-то сунул мне в руки автомат. Я кинулся во двор и увидел Эль Гранде. Он стрелял по плавно спускавшимся на деревья людям. Пуля попала в одного из них. Он взорвался в воздухе. Вспыхнувшее пламя перекинулось на два парашюта рядом, и те словно растаяли в небе. Эль Гранде без устали стрелял из автомата. Еще один динамитерос взорвался. Остальные исчезли среди лиан, стропы парашютов запутались в густых ветвях деревьев. А с вертолета прыгали все новые парашютисты.

Внезапно над аркой плеснула тонкая, яркая молния, она “ужалила” вертолет, тот покачнулся, и тут же раздался взрыв. Вертолет развалился на куски. От раскаленного металла посыпались искры, заливая деревья огненным дождем. Еще три взрыва один за другим всколыхнули землю.

Из огня выскакивали динамитеросы и, не обращая внимания на автоматные очереди, бежали вперед. Я выстрелил, но это их не остановило. Они продолжали бежать, держа в руках небольшие детекторы. Эль Гранде кинулся наперерез динамитеросу, который бежал впереди. Тот не сумел увернуться и попал в объятия великана. Мгновением позже оба превратились в огненный гейзер, вырывший в земле глубокую яму. Задетый взрывной волной, взорвался еще один динамитерос. Однако ни пули, ни огонь не могли остановить фанатиков. Самоубийцы с готовностью бросались в преисподнюю.

Я вдруг увидел Агвиллу. Он стоял в стороне, с потерянным видом, загораживая Хельгу. Откуда-то выскочил Дуг Кассиди. В руке он держал длинный нож. Подбежав к ним, вырвал Хельгу из рук Агвиллы, что-то крикнул ей в лицо. Она взвизгнула, кинулась прочь, он — за ней. Секунду-другую Агвилла стоял, точно окаменев, потом бросился вслед за Дугом. Но опоздал. Бывший учитель испанского языка в Нью-Йорке, любитель спиртного, примкнувший к динамитеросам, сбил Хельгу с ног и вонзил нож в крест с двумя перекладинами — в самое сердце. Так расправлялись динамитеросы с изменниками.

Агвилла, не веря своим глазам, смотрел то на мертвую возлюбленную, то на нож, с которого стекала кровь. И вдруг с диким криком схватил Дуга за горло и мертвой хваткой впился в него пальцами. Кассиди даже не успел поднять в ответ нож и без единого слова, без стона рухнул рядом с бывшей соратницей, устремив неподвижный взгляд в небо — словно спрашивая себя, к чему все это было...

Появился доктор Маяпан. Он, казалось, вдруг сразу постарел и стал беспомощным, как дитя. Прихрамывая, подошел к сыну, немощными руками обнял его и повлек назад, во двор. А динамитеросы находились всего в полусотне шагов от нас. Троим из них удалось обойти нашу малочисленную группку. Они продвигались на запад — туда, где передатчик издавал свой предательский писк. Успеет ли Педро Коломбо заставить его замолчать прежде, чем туда доберется вооруженная тройка?

В Ясимьенто Педро уже не было. Он скакал назад, изо всех сил пришпоривая коня. Наверное, услышав выстрелы, решил вернуться, чтобы погибнуть вместе со всеми. Увидел черные фигуры, бежавшие ему навстречу, и на всем скаку налетел на них, поливая очередью из автомата. Двое динамитеросов превратились в огненный смерч и вовлекли с собой Педро. Третий исчез за деревьями.

Динамитеросы уже достигли Эль Темпло. Я открыл огонь. Один из них, сраженный пулей, упал. Раздался взрыв. Деревья пылали, все вокруг превратилось в огненный ад.

— Тедди! — вдруг услышал я за спиной голос Анди. — Отходи!

Я попытался бежать, но споткнулся, упал, кто-то поднял меня и поволок за собой. Перед тем как нырнуть под арку, я успел заметить, что какой-то динамитерос бросился — в точности как там, на учебном плацу у Эль Капитана, — к складу, где находился Мак-Харрис. Еще один взрыв: это фанатик-самоубийца подорвал себя и склад.

Анди вбежал в помещение, на миг задержался перед распахнутой дверью комнаты связи и прошил мониторы двумя автоматными очередями. Все пять экранов разлетелись вдребезги. Эль Темпло лишился зрения и слуха.

Мы отступили к библиотеке.

Там, среди груды книг, уронив голову на грудь, с отрешенным видом сидел Агвилла. Возле него, что-то шепча ему, сидел отец. Анди торопливо выхватил из шкафа какие-то книги, рукописи и сунул в мешок. Взрывы по-прежнему сотрясали развалины Эль Темпло.

Анди поднял брата, я помог встать старику жрецу, и мы двинулись к лаборатории. Мучительным был этот мой последний путь туда. Даже в тот, уже далекий день, когда я впервые шел по длинным коридорам, сгибаясь под тяжестью мешка с гремучим песком, мне не было так тяжело. Старик Маяпан, навалившись всем телом на мои плечи, с трудом передвигал ноги. Братья следовали за ним. Агвилла все время стонал.

По подземельям прокатывался грохот взрывов.

Эль Темпло превращался в руины. То, чего не сумели сделать тысячелетия, теперь совершала горстка самоубийц с взрывчаткой на груди...

Но вот, наконец, мы подошли к железной двери, Анди приложил руку к левому углу, дверь отворилась, мы вошли. Лаборатория тонула во мраке: генератор бездействовал. Анди посветил фонарем, подошел к пульту управления, порылся, нашел стопку тетрадей — записи Доминго Маяпана и Бруно Зингера с формулой энергана — и тоже сунул их в мешок. Выстрелы приближались.

— Пошли! — скомандовал Анди. — Больше нам тут делать нечего.

Он выпустил автоматную очередь по компьютеру и пульту, подбежал к углу, сдвинул перегородку. За нею оказался небольшой подъемник.

— Сюда!

Все безропотно подчинились властному приказу. Да и как было не подчиниться? Перед нами был уже не прежний юноша-мечтатель, а человек, который знает, чего хочет и как этого достичь.

Длинная шахта над нами терялась во мраке.

— Анди, но ведь тока нет! — испуганно сказал я.

— Придется вручную, — отозвался он. Только тут я заметил металлическую рукоять, и мы принялись вдвоем крутить ее. Подъемник медленно пополз вверх.

 

6. Эль Волкан гневается

 

Сколько времени длился подъем? Мне показалось — вечность. Мы вертели рукоять, клеть негромко поскрипывала, прикасаясь к выступам каменной стены. В темноте слышалось прерывистое дыхание старого жреца, стоны Агвиллы. Мне даже казалось, что я слышу биение собственного сердца. Но все мои мысли были заняты рукоятью, которую мы вертели, вертели, почти до потери сознания.

Легкий толчок. Подъемник остановился.

Снизу донесся глухой взрыв.

— Тедди, подними руки! — приказал Анди. Я послушно поднял руки и нащупал что-то вроде металлической крышки.

— Сдвинь ее влево!

Я так и сделал. Неожиданно в глаза ударил яркий солнечный свет. На голову посыпались комья сухой земли.

— Всем выходить! — приказал Анди. — Быстро!

Мы вышли, щуря глаза, и оказались на поверхности — где именно, я не мог определить, так как дневной свет все еще слепил глаза.

— Помоги мне закрыть вход! — сказал Анди.

Вдвоем мы задвинули шахту металлической крышкой, сверху засыпали камнями и землей, после чего, совершенно обессиленный, я рухнул наземь рядом с Агвиллой и старым Доминго. Лишь через минуту-другую, когда дыхание выровнялось, я приподнялся на локтях, пытаясь определить, где мы находимся. И вдруг понял, что это то самое место, куда меня, усыпленного, доставили из Эль Темпло. Позади высились вершины Скалистого массива, впереди — конусообразная шапка Эль Волкана.

Пока доктор Маяпан, Агвилла и я лежали без сил, неутомимый Анди успел сбегать вниз, к рощице, и раскидать груду веток. Под ними, накрытый куском брезента, стоял знакомый мне старенький джип. Анди, завел мотор, подогнал машину к нам.

Внезапно из глубины земли донесся мощный гул. Гора под нами содрогнулась, словно какой-то неведомый исполин в ярости ударил ее кулаком.

— Ясимьенто! — прошептал Анди.

— Ясимьенто... — вяло повторил Агвилла. — Все кончено...

Увы, он не ошибся.

Подземный гул смешался с адским грохотом — это трещала, обваливалась земля, сыпались камни. Деревья вырывало с корнем...

Проснулся Эль Волкан.

Из его кратера к небу взметнулся огромный огненный столб. Достигнув облаков, он превратился в гигантский гриб, накрывший вулкан, и, оседая, окутал предгорья и смешался со стайфли, превратив его в плотную раскаленную пелену. Вместе с огнем извергались вихри пепла, газов, камни. По склонам стекали широкие потоки лавы, заливая поля индейцев, сжигая их хижины, сметая редкие деревца и траву. Спасаясь от ярости вулкана, люди в панике устремились в долину.

Вихри жаркого пепла долетели и к нам. Это вывело нас из оцепенения. Агвилла помог отцу влезть в машину, я сел рядом. Анди сунул мешок с книгами под сиденье, и мы помчались через лес вниз к шоссе, едва видневшемуся в густом тумане. Сухая рощица позади вспыхнула как спичка, огонь преследовал нас по пятам. Анди гнал машину как одержимый, проявляя чудеса водительского искусства. Но, невзирая на его старания, раскаленные облака настигали нас. Я поднял откидной верх, нашел бидон и стал поливать брезент водой — наивная попытка защититься от огня. Воздух наполнился испарениями. Старый Доминго Маяпан полулежал на заднем сиденье, судорожно глотая ртом воздух, дыхание его становилось все более прерывистым.

Чем ниже к долине, тем больше людей попадалось нам на дороге — с узлами на плечах, плачущими младенцами на руках. Одни толкали перед собой двухколесные повозки, другие везли скарб на тачках для песка. Мы обгоняли подводы, полуразбитые машины, грузовички. С каждой минутой человеческий поток становился все гуще. Кое-кто пытался остановить нашу машину, забраться внутрь, но мы молча отталкивали их, и вслед неслись проклятья и брань.

В долине, которая вела в Кампо Верде, дорога оказалась забитой настолько, что ни одна машина не могла пробиться сквозь расползшийся человеческий муравейник. Тогда Анди свернул вправо и, взобравшись па разрытый склон, поехал параллельно шоссе с риском перевернуть машину.

Минут за десять мы опередили поток беженцев и вновь съехали на шоссе. Здесь лава уже не угрожала нам, зато смог, пропитанный раскаленной вулканической пылью, стал невыносимым. Каждый вдох приносил страдания, особенно трудно приходилось старику. Это словно бы вывело Агвиллу из оцепенения, в котором он находился после смерти Хельги. Достав из-под сиденья три маски, он протянул их отцу, Анди и мне. Однако старик оттолкнул его руку.

— Оставь, — прошептал он. — Мне уже не надо... — Мучительная гримаса исказила его лицо. — Я... ты же видишь, я умираю... Возьми себе... Ты должен жить. Должен... Я...

Но Агвилла, не слушая, старательно застегивал маску под подбородком отца. Тот выпрямился, сдернул с себя маску и, собрав последние силы, с гневом, в котором, однако, слышалась отцовская любовь, воскликнул:

— Ты слышишь, что я сказал? Надень маску!

Изумленный непривычной вспышкой, Агвилла почти машинальным движением натянул маску. Отец буркнул:

— Так-то лучше...

Некоторое время мы ехали молча. Потом он сказал:

— Мне хотелось бы повидать Кампо Верде... Смочите платок!

Платок не помогал, старику становилось все труднее дышать. Вулкан остался далеко позади, но было видно, что он по-прежнему извергает потоки лавы, неся смерть Теоктану и Тупаку.

Впереди сквозь пелену тумана показалось Кампо Верде.

Я уже трижды видел его. Первый раз в фильме Агвиллы. Тогда перед моими глазами был цветущий сад, уютные домики, безмятежные жители. Видел я его и в развалинах и запустении несколько недель назад, когда проезжал мимо, направляясь в Америго-сити.

И вот оно вновь передо мной. Моим глазам предстало разрытое кладбище: жилища превратились в могилы, остатки нефтяных вышек — в надгробные памятники. Бульдозеры перекопали, перерыли, искромсали землю, зонды пробурили глубокие отверстия, разворотили подвалы: Мак-Харрис искал здесь дорогу в Эль Темпло!

— Останови... — еле слышно произнес Доминго

— Здесь...

Анди послушно остановил машину там, где когда-то стоял бело-зеленый домик. Сейчас от него осталась только полуразрушенная стена да помятая железная бочка.

— Помогите мне выйти... — прошептал старик.

Мы вынесли его из машины, положили на землю. Агвилла поднес к его рту флягу с водой, но он отказался:

— Напрасно, сын... Сам видишь... Я останусь здесь, рядом с моей Евой...

Он с трудом выталкивал из себя каждое слово, не хватало воздуха.

Подземные толчки прекратились. Стало тихо-тихо. Слышалось только свистящее дыхание умирающего.

Он повернул ко мне голову. Губы у него посинели.

— Сеньор Искров, — с трудом различил я. — Простите... что вовлек вас в эту... борьбу... Она была... только нашей...

— Она стала и моей, доктор Маяпан, — возразил я. На глаза у меня навернулись слезы.

По его лицу прошла слабая тень улыбки:

— Тогда... я... рад...

Он поднял руку и привычным жестом попытался поправить очки. Внимательно посмотрел на сыновей и трясущимися пальцами взял их руки, притянул к своей груди.

— Агвилла... Алехандро... дорогие мои мальчики... Помните, борьба не окончена... Мы свергли Мак-Харриса, но только его одного... И в этом наша ошибка... Мак-Харрис не одинок. В мире столько ему подобных... — Голос его прервался, он замолчал, перевел дух и шепотом закончил: — А энерган — это могущественная сила. Она может свалить и остальных... Если только мы не будем сражаться в одиночку... Найдите Мора-леса... Найдите Моралеса...

Тело его свело судорогой. Из горла вырвался стон.

Агвилла сдернул с себя маску, приложил к его лицу. Струя кислорода подействовала на старика подобно удару. Он вздрогнул, напрягся, почти привстал, в последний раз глубоко вздохнул, потом откинулся назад и застыл. Навсегда.

Мы похоронили Доминго Маяпана, приветливого маленького жреца с Двадцать второй улицы и большого ученого, перед домом, где он когда-то жил. Рядом с любимой женой.

 

7. Разлука

 

Агвилла, казалось немного пришедший в себя, теперь снова впал в отчаяние. Всю дорогу из Кампо Верде он, как ребенок, безутешно рыдал, не обращая ни на кого внимания, забыв даже о кислородной маске, хотя от ядовитого стайфли щипало глаза и першило в горле.

Мы приближались к побережью. Анди избегал оживленных магистралей, предпочитая заброшенные, почти безлюдные шоссе. То тут, то там мы проезжали мимо разрушенных землетрясениями безлюдных деревень. Кое-где навстречу тянулись беженцы.

Под вечер, несмотря на мощные фары, освещавшие дорогу, уже в десяти метрах впереди ничего не было видно. Мы свернули на площадку у дороги. Анди выключил свет, вынул из-под аккумулятора металлический ящик. Это был радиофон. Я заметил номер, который он набрал: 77 77 22. В трубке тут же прозвучал тихий голос:

— “Энерган компани” слушает.

— Хайме, ты? Говорит Алехандро... Да, с Агвиллой. И еще с одним другом... Мы живы, живы, успокойся, ты ведь меня слышишь. Сейчас не до разговоров. Расскажу, когда увидимся. Как у тебя дела?

— Все в порядке.

— Где находишься?

— На базе номер шестнадцать.

— Хорошо. Мы едем. Готовься в путь! Отбой!

Анди спрятал радиофон на прежнее место и включил приемник — впервые с той минуты, как мы покинули Теоктан. Передавали вечерний выпуск новостей. Диктор сообщал:

“...вызвало необычайные опустошения. Потоки горячей лавы заливают огромные площади. Как полагают, среди населения имеются значительные жертвы, но число их пока неизвестно. Крова лишились не меньше трехсот тысяч человек...”

Анди повернул рычажок. В тишине раздались позывные Острова — знакомая мелодия, за слушание которой люди попадали прямиком в “Конкисту”. Вслед за позывными зазвучал не менее знакомый голос диктора:

“Передаем последние сообщения из Веспуччии. Сегодня после опустошительного землетрясения, обрушившегося на обширную часть страны, в Америго-сити произошел военный переворот. Новую хунту возглавляет полковник Санто де Гонсалес, известный под именем Командора. Судьба Князя неизвестна. Силы союзников, патрулирующих залив Америго-сити, оказали мятежникам прямую поддержку, направив в главные административные и промышленные центры Веспуччии свои ударные части. Сведения об исходе террористической операции динамитеросов, напавших на базу “Энерган компани”, не поступали. Что касается судьбы руководителей “Энерган компани” или, как их еще называют, “людей с Двадцать второй улицы”, то они весьма противоречивы. Нет никаких известий и о судьбе журналиста Теодоро Искрова, который также находился в Эль Темпло. По мнению иностранных корреспондентов, хунта встречает мощное противодействие народных масс. В данную минуту на улицы столицы вышла демонстрация в несколько сотен тысяч человек. Командор направил против них танки и вертолеты”.

Анди выключил приемник.

Никто не проронил ни слова. Агвилла, видимо, успокоился, из-под маски доносилось мерное дыхание — может быть, уснул? Или мысленно повторяет предсмертные слова отца?

Мои мысли были заняты Кларой, детьми, матерью. Что с ними? Где они? Пощадила ли их хунта? Или же Командор так же беспощадно расправился с ними, как и с другими неугодными лицами? И что мне делать в оккупированной “союзниками” стране?

К полуночи мы добрались до побережья. За плотным стайфли океан не был виден, только слышался шум прибоя. Кругом ни души, темень, хоть глаз выколи. Должно быть, мы находились вдалеке от жилья — думаю, к северу от Америго-сити, в неприступных заливчиках, где когда-то жили одни чайки, а теперь и их нет. Но, как я заметил, Анди и Агвилла хорошо знали местность. Во всяком случае, оставив машину наверху, они без труда отыскали вырубленную в камнях тропинку и стали спускаться. Анди нес на спине мешок с книгами и записями.

Вскоре я почувствовал под ногами мягкий песок, потом воду.

— Кто? — раздался из темноты мужской голос.

— Двадцать два на двадцать два, — ответил Анди. — Хайме, это мы.

Кто-то зашлепал по воде, и перед нами выросла высокая фигура.

— Наконец-то! — обрадованно сказал тот, кого Анди называл Хайме. — С самого утра жду от вас весточки...

Заметив меня, он умолк.

— Это Теодоро Искров, — сказал Анди. — Наш друг.

— Да, да, знаю... А где Доминго?

— Его нет... — тихо ответил Анди.

— Что значит — нет? — почти сердито сказал Хайме. — Где же он?

— Остался в Кампо Верде... Возле мамы...

— Вот оно что... — сокрушенно пробормотал Хайме. — Значит, не видать мне больше старого друга...

Издалека долетел гудок теплохода. Хайме встрепенулся:

— Надо идти. Без промедлений.

— Постой! — сказал Анди. Он поднял мешок и подал Агвилле. — Держи, Белый Орел!

— Что это? — глухо спросил тот.

— Все, что нужно, чтобы ты начал заново... Вернее, продолжил начатое.

— Куда мы направляемся?

— На Остров.

— Куда?! — вскричал Агвилла.

— Ты же слышал — на Остров. Там у меня друзья, они вас встретят, помогут. Там все будут тебе помогать... Энерган не пропал бесследно, он здесь, в этих книгах и записях... И когда ты снова получишь его, ты отдашь его им. Чтобы никогда больше на Земле не было ни Мак-Харрисов, ни войн, ни стайфли. Чтобы планета стала чистой! Слышишь, Агвилла?

— Слышу, — глухо отозвался Агвилла. — А ты? Что будет с тобой?

— Я остаюсь здесь.

— Нет!

— Да! — твердо произнес младший брат, и мы почувствовали, что спорить бесполезно. — Теперь я знаю свою дорогу... Я нужен им здесь. Ты слышал радио? На улицы Америго-сити вышли люди, их тысячи, сотни тысяч. До свидания, Белый Орел! Я уверен, что мы встретимся. Но тогда, когда наша страна избавится от Командора, стайфли и иностранных танков...

Братья обнялись. Жизнь разлучала их. Младшему предстоял путь борьбы за свободу отечества, он шел навстречу опасностям и, кто знает, может быть, навстречу своей гибели. А старшего брата, последнего вождя толтекского племени, ждали мучительные годы внутренней перестройки и творческого подвига во имя энергана. Энерган должен возродиться!

Анди хлопнул меня по плечу:

— До свиданья, Тедди! Желаю удачи!

— Я остаюсь с тобой.

— Нет, дружище, нет! Ты тоже поедешь на Остров. В Веспуччии тебе не место... Во всяком случае — пока... К тому же ты обязан закончить свою повесть. Хотя бы ради памяти нашего отца. Пусть мир узнает о докторе Доминго Маяпане...

— ...и Белом Орле и Алехандро Маяпане, — добавил я, сдаваясь.

Он засмеялся:

— Согласен! Я не прочь попасть в книгу! Только, смотри, не слишком меня приукрашивай!

Мы обнялись.

Я зашлепал по воде, поднялся на борт суденышка. Взял мешок, потом втянул на борт Агвиллу.

Анди остался на берегу один.

— Все готовы? — спросил Хайме.

— Готовы! — глухо ответил Агвилла.

Заскрипела цепь — Хайме выбирал якорь. Суденышко дрогнуло и заскользило вперед.

Компас показывал ост-норд-ост: мы держали путь на Остров.