То, что вам нужно

Ваша оценка: Нет Средняя: 4.8 (4 голосов)

Именно так утверждала вывеска. Тим Кармишел, журналист одной из экономических газет, подрабатывавший тем, что писал за небольшую плату сенсационные статьи для нескольких бульварных изданий, не сразу разобрал смысл текста, написанного с конца. Сначала ему пришло в голову, что это дешевая реклама: на Парк Авеню такое встречалось крайне редко. Витрины магазинов здесь, казалось, были образцом классического достоинства и величия. Тим начал нервничать.

Пробормотав что-то, он пошел было дальше, но вдруг резко остановился и вернулся обратно. Ему почему-то захотелось еще раз прочитать надпись, которая вывела его из себя. Он остановился напротив витрины, внимательно разглядывая буквы. “Мы имеем то, что вам нужно”.

 

Неужели?

Надпись была сделана небольшими аккуратными буквами на черной полосе, пересекавшей узкое витринное стекло. За ним на белом бархате были со вкусом разложены несколько вещей. Гвоздь с пятнами ржавчины, снегоступы, бриллиантовая диадема. В стиле оформления что-то напоминало Дали с его декорациями для Картье и Тиффани.

— Ювелирный магазин, что ли? — предположил Тим. — Но тогда при чем здесь “то, что вам нужно”?

Он мысленно представил милллионерш, расстроенных отсутствием жемчужных ожерелий, богатых наследниц, безутешно рыдающих по огромным звездоподобным сапфирам, которых тоже не было. Торговля предметами роскоши требует соблюдения основополагающего принципа “взбитых сливок”—сливок спроса и предложения. В бриллиантах нуждаются немногие. Они просто хотят их и иногда могут себе позволить купить.

— Может, и кувшин с джинном продается? — Продолжал с ехидцей гадать Кармишел. — Или волшебная палочка? просто приманка для дураков! Объяви в афишах, что где-то продают что-то необычное — и толпа повалит туда, чтобы выбросить свои деньги. Нам эти штучки давно известны.

С самого утра Тим был в дурном настроении. Все раздражало его. Требовался козел отпущения. И он, кажется, был найден, а удостоверение журналиста облегчало задачу. И Тим, открыв дверь, вошел в магазин.

Никаких витрин и прилавков. Скорее, картинная галерея — несколько великолепных полотен висело на стенах. Атмосфера подавляющей своей фантастичностью роскоши. От волнения у Тима даже перехватило дыхание. Кусочек жизни — нереальной и сказочной.

Откуда-то из глубины помещения появился очень высокий мужчина с тщательным пробором в седых волосах. Румяное лицо говорило об отменном здоровье, а проницательные голубые глаза выдавали незаурядный ум. На вид ему лет шестьдесят.

— Здравствуйте, — поприветствовал он Тима, при этом быстро окинув его взглядом. Тень удивления промелькнула на его лице. — Могу ли быть чем-нибудь полезен?

— Думаю, что можете, — Тим представился и предъявил свое удостоверение.

— Очень приятно! Меня зовут Питер. Питер Тейли.

— Я прочитал вашу вывеску.

— Что вы говорите?

— Наша газета интересуется рекламой такого рода. Я не знал о вашем магазине раньше.

— Но я работаю здесь уже несколько лет.

— Это у вас что — картинная галерея?

— Ну, как вам сказать... Скорее, нет. В этот момент открылась парадная дверь, и на пороге возник пышущий здоровьем мужчина. Он подошел к Тейли и тепло поздоровался с ним. Тим узнал клиента. Рейтинг магазина в его глазах резко подскочил: клиентом был сам... Ну, в общем, это не так важно.

— Господин Тейли, ради бога, извините, что беспокою вас так рано, но я не хотел откладывать. Вы нашли то, что мне нужно?

— Разумеется. Кое-что для вас у меня есть. Подождите минуту.

Тейли скрылся за драпировкой и вскоре вернулся с небольшим аккуратным пакетом. Клиент быстро заполнил чек — краем глаза Кармишел увидел сумму, от которой у него захватило дух — и быстро вышел из магазина. Автомобиль ждал хозяина у бордюра.

Кармишел невольно пошел к двери. Даже одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть, как волновался высокопоставленный клиент. Его водитель сидел безучастно, пока он дрожащими пальцами разворачивал пакет.

— Мне не хотелось бы лишнего рекламного шума вокруг моего имени, господин Кармишел, — сказал Тейли. — У меня своя клиентура, причем тщательно отобранная.

— Возможно, наш экономический еженедельник заинтересует вас?

Тейли сдержал улыбку:

— Нет — нет, благодарю. Это не входит в мои планы.

Высокопоставленный клиент наконец развернул пакет и извлек из него... яйцо. Насколько мог видеть Тим, яйцо было самое обыкновенное. Но его обладатель смотрел на него с таким благоговейным трепетом, что если бы последняя курица на Земле скончалась десять лет назад, то трудно было бы представить большую человеческую радость. Что-то вроде облегчения появилось на лице клиента, бронзового от щедрого солнца Флориды. Автомобиль мягко тронулся с места и вскоре исчез из вида.

— Вы держите птицефабрику? — голос Тима прозвучал резко.

— Нет.

— В таком случае, будьте любезны, скажите, чем же вы занимаетесь?

— Боюсь, что не смогу этого сделать.

С мутные подозрения, возникшие у Тима с самого начала, укреплялись.

— Я ведь могу обратиться за соответствующей информацией в Бюро предпринимательской деятельности.

— Там вам не помогут.

— Не помогут? Но они могут заинтересоваться, почему обыкновенное яйцо обходится вашим клиентам в пять тысяч долларов.

— У меня мало клиентов, поэтому я назначаю высокую цену. Кстати, вы знаете, что китайские мандарины платили тысячи за яйца, снесенные курицами с хорошей родословной?

— Вашего клиента никак не назовешь китайским мандарином, — резонно заметил Тим.

— Согласен с вами. Но, как бы то ни было, мне не хотелось бы рекламы.

— Не лгите! Я некоторое время занимался рекламным делом, поэтому кое-что смыслю в этом. Ваша вывеска с перевернутой надписью — это дешевый трюк для простаков.

— Вы — плохой психолог, — сказал Тейли. — Я всегда лишь удовлетворяю свою прихоть. Каждый день в течение пяти лет я смотрел на эту вывеску и читал ее наоборот, изнутри магазина. Постепенно это надоело мне. Вы не пробовали долго, не отрываясь, смотреть на какое-нибудь слово? Это очень забавное занятие. Слово постепенно наполняется каким-то новым содержанием, отличным от привычного, которое невозможно описать простым человеческим языком. Извините, я немного отвлекся. Одним словом, вывеска начала бесить меня. Абракадабра чистейшей воды! Но я все же старался вложить в нее хоть какой-то смысл. Как только вспоминалось “онжун мав отч от мееми ым”, я сразу пытался обнаружить его филологическое значение. И пригласил художника-оформителя... Некоторых вывеска заинтересовывает, и они заходят.

— Их не так уж много, — Тим сверлил взглядом владельца магазина. — Здесь Парк Авеню. А это значит, что вы должны много платить за право торговать здесь... Люди с низким уровнем доходов — и даже со средним — сюда не ходят. Таким образом, можно сделать вывод, что вы имеете дело только с состоятельными клиентами.

— Да, это так, — подтвердил Тейли.

— Так вы не хотите сказать, чем занимаетесь?

— Я бы не хотел делать этого.

— Ну, что же, я могу сам это выяснить. Возможно, это наркобизнес, порнография или скупка краденного.

— Очень правдоподобно, — спокойно отреагировал Тейли. — Я скупаю краденые драгоценности, вкладываю в яйца и продаю их своим клиентам. Всего доброго, господин Кармишел.

— До свидания, — сухо попрощался Тим, и, взбешенный, выскочил из магазина. Он был так раздражен, что даже забыл о работе, куда уже опоздал. Войдя в роль сыщика, Тим некоторое время наблюдал за магазином Тейли. Результаты наблюдения удовлетворили его, хотя и частично. Он узнал многое, но ни на шаг не приблизился к ответу на главный вопрос.

Ближе к вечеру Тим вновь встретился с Тейли.

— Прошу вас уделить мне минуту, — обратился он к хозяину магазина. Тот не скрывал своего недовольства очередным появлением не в меру любопытного журналиста. — Ведь я могу, несмотря ни на что, быть вашим клиентом.

Тейли вдруг улыбнулся.

— А почему бы и нет? — Кармишел сжал губы. — Откуда вам знать, сколько у меня .лежит в банке? Или у вас ограничения для клиентов?

— В общем-то нет. Но...

Кармишел, не дослушав возражений, .быстро заговорил:

— Я тут кое-что расследовал. Понаблюдал за вашими клиентами. И даже следил за ними. И узнал, что каждый из них купил у вас.

Выражение лица Тейли изменилось.

— В самом деле?

— В самом деле, — передразнил Тим владельца магазина. — Все они спешили развернуть свои свертки, и это помогло мне узнать, что там лежало. Некоторых я упустил, но я увидел достаточно, да и к тому же я знаком с некоторыми правилами логики. Итак, логическая посылка: ваши клиенты не знают, что они покупают у вас. Что-то вроде кота в мешке. Несколько раз они были просто шокированы. Один из ваших клиентов открыл свой пакет и обнаружил там старые газетные вырезки. А как насчет солнцезащитных очков? Или револьвера? Возможно, преступным путем приобретенного — ведь разрешения на ношение не было. А бриллиант — должно быть подделка, потому что уж очень большой.

— М-м, — пробурчал Тейли.

— Я не профессиональный сыщик, но чувствую, что здесь что-то нечисто. Большинство ваших клиентов — в том или ином смысле — большие люди. Почему же они, в таком случае, не платили вам, как первый клиент, который приходил к вам сегодня утром, когда я был здесь?

— Мой бизнес основывается на доверии, — сказал Тейли. — У меня свои этические принципы, и я их строго соблюдаю. Видите ли, я продаю свои товары с гарантией. Клиент расплачивается лишь в том случае, если товар удовлетворил его.

— Так-так. Яйцо.Солнцезащитные очки. Пара асбестовых перчаток — думаю, что там было именно это. Газетные вырезки. Револьвер. И, наконец, бриллиант. Так в чем же ваша система заключается?

Тейли оставил этот вопрос без ответа.

Кармишел усмехнулся.

— У вас работает мальчик-посыльный. Вы посылаете его куда-то, и он возвращается обратно со свертком. Возможно, он просто идет в гастроном на Мэдисон и покупает там яйцо. Или револьвер в ломбарде на Шестой авеню. Или... Впрочем, достаточно. Я ведь сказал вам, что разберусь, чем вы занимаетесь.

— Ну и как, разобрались?

— “Мы имеем то, что вам нужно”, — процитировал Кармишел. — Но откуда вам известно, что кому нужно?

— Вы слишком много хотите знать, молодой человек.

— Пусть это вас не беспокоит. Давайте немного порассуждаем. Либо вы занимаетесь хорошо организованным мошенничеством, либо вы волшебник и торгуете волшебными вещами — а в это я никак не могу поверить. Это противоречило бы здравому смыслу.

— Почему же?

— По экономическим соображениям, — теперь уже спокойно продолжал Тим. — Допустим, что вы действительно обладаете какими-то сверхъестественными качествами. Допустим также, что вы делаете вещи с телепатическими свойствами. Пусть будет так. Тогда зачем вам все это, если вы можете просто продавать ваши изобретения, зарабатывать большие деньги и жить на широкую ногу; Ведь вам достаточно привести в действие одно из них, прочитать при помощи него замыслы, вынашиваемые биржевыми маклерами и выкупить те акции, которые гарантированно подскочат в цене. Зачем вам лишняя нервотрепка? Наняли бы себе толковых ребят, которые все организуют, а сами бы лишь контролировали их работу и не стояли за прилавком. Зачем так усложнять себе жизнь?

Тейли хранил молчание.

Тим скривил губы.

— “Меня часто удивляют виноторговцы, которые покупают полпинты вина за цену более высокую, чем продают свое”, — вспомнил он чьи-то слова. — Ну, а вы что покупаете? Я знаю, что вы продаете — яйца и солнцезащитные очки...

— Вы слишком любопытны, господин Кармишел, — растягивая слова, тихо проговорил Тейли. — Вам не приходит в голову, что вы лезете не в свое дело?

— Я могу быть вашим потенциальным клиентом, — снова повторил Тим. — Как вы на это смотрите?

Тейли не сводил с Тима проницательного взгляда своих голубых глаз. Что-то новое появилось в их выражении. Он поджал губы и нахмурился.

— Я как-то не подумал об этом, — признался он после небольшой паузы, медленно выговаривая слова.— А, впрочем, почему бы и нет? Вы можете немного подождать?

— Конечно, — согласился Тим.

Тейли скрылся за занавеской.

За окном неспешно плыл разноцветный автомобильный поток. Закатное солнце незаметно уходило за Гудзон. Гигантские голубые тени медленно наползали на баррикады зданий. Город погружался в сумерки. Тим вновь пробежал глазами по рекламе Тейли — “Мы имеем то, что вам нужно” — и засмеялся.

Между тем в одной из дальних комнат Тейли прильнул к окулярам какой-то установки и начал вращать витиевато размеченный диск. Он проделал это несколько раз. Удовлетворенный результатом, владелец магазина позвал мальчика-посыльного и отдал ему необходимые распоряжения. После этого он вернулся в зал к ожидавшему его Тиму.

— Можете считать себя моим клиентом, — торжественно сказал он. — Но — с некоторыми условиями.

— Вы имеете в виду состояние моего счета в банке?

— Нет, что вы! Я обслужу вас со скидкой. Поймите одну вещь. Я действительно имею то, что вам нужно. Вы не знаете, что вам нужно, а я знаю. И как только жизнь докажет вам мою правоту, я продам вам это...ну, скажем, за пять долларов.

Кармишел потянулся было за бумажником, но Тейли остановил его.

— Давайте договоримся так. Вы расплатитесь за покупку, если будете ею довольны. Ведь деньги — это всего лишь одна часть стоимости, вещественная. Есть еще и другая: если вы будете удовлетворены, то дайте мне слово, что никогда больше не появитесь вблизи моего магазина и никому ничего не расскажете.

— Ну что же, я согласен, — ответил Тим.У первоначальной версии появились смутные вариации.

— Вам придется немного подождать... А! вот и он. — Мелодичный звон колокольчика подтвердил возвращение мальчика. Извинившись, Тейли покинул Тима и на некоторое время исчез. Вскоре он вернулся. В руках у него был аккуратный пакетик, который он вручил журналисту.

— Советую вам всегда иметь это при себе. Всего доброго!

Кивнув в ответ головой, Кармишел положил покупку в карман и вышел на улицу. Сгорая от нетерпения, он зашел в ближайший знакомый ему коктейль-бар. Тем, сев за столик, при тусклом свете слабых лампочек Тим развернул сверток.

“Взятка, — это было первое, что пришло ему в голову. — Пытается откупиться, чтобы заткнуть мне рот и скрыть свое мошенничество. Старый, как мир, принцип: живи сам и дай жить другим. Интересно, сколько здесь? Десять тысяч? А может, пятьдесят? Тогда сколько он ворует?”

Тим открыл продолговатую коробку. На дне ее на папиросной бумаге лежали зачехленные ножницы.

Разочарованию журналиста не было конца. Он допил бокал и заказал еще один.

— “... полпинты вина за цену более высокую, чем продают свое, — выдавил он сквозь зубы. — Может, это ножницы самого Авиценны, и мне страшно повезло? Ладно, брось пороть чепуху, — посоветовал сам себе Тим. Он снял с ножниц чехол и пальцем проверил остроту лезвий. Ножницы были самые обычные. Слегка порозовевший от выпитого, Тим снова вложил их в чехол и небрежно закинул в карман пальто. — Ну и сукин сын этот Питер Тейли! Обвел вокруг пальца, как мальчишку.

Тим решил, что завтра же позвонит владельцу магазина.

А пока он вспомнил, что назначил свидание девушке, работавшей вместе с ним. Торопливо расплатившись, он покинул бар. Сумерки сгущались. Дул холодный ветер. Тим плотнее обмотал шею длинным кашне и стал ловить такси.

Получасом позже коллега Кармишела Джерри Уорт, тощий копировальщик с печальными глазами, подсел к столику Тима в баре, где тот коротал время.

— Ждешь Бетси? — спросил Уорт, склоняясь над меню. — Она попросила передать, что не сможет сегодня прийти. Срочная работа. Очень извинялась. Кстати, куда ты сегодня пропал?

Они заказали пшеничной водки. Спиртное сделало свое дело. Тим опьянел. Его лицо залил пурпурный румянец. Он нахмурился и надолго уставился в одну точку.

— То, что вам нужно, — пробормотал он.

— Что ты сказал? — переспросил Уорт.

— Ничего. Допивай. Я просто решил проучить одного типа.

— Но сначала наказал себя. Этот комплексный анализ металлов...

— Яйца... Солнцезащитные очки...

— Слушай, я сегодня спас тебя от большой неприятности.

— Заткнись, — оборвал коллегу Кармишел и выпил еще. Каждый раз, как только он чувствовал ножницы в кармане, губы его начинали шевелиться.

Взгрустнувший после пятой Уорт сказал:

— Я в принципе за добрые дела, и хочу, чтобы о них все знали. А ты не хочешь. Все, что мне нужно — это маленькая человеческая благодарность.

— Ну хорошо, рассказывай. Похвастай, если тебе этого очень хочется. Мне не жалко, — Кармишелу было не до амбиций Уорта.

Тот сразу преобразился и быстро заговорил, боясь что Кармишел может передумать:

— Ты помнишь тот комплексный анализ, который мы делали? Речь как раз о нем. Тебя сегодня не было на работе, а я нашел там ошибки. Я проверил все наши записи и обнаружил, что ты все напутал с “Транс-Стил”. И если бы я вовремя не исправил их, они были бы внесены в машину.

— Где были ошибки? — переспросил Тим.

— С “Транс-Стил”. Они...

— Ну ты и идиот! — вскричал Тим, надослушав Уорта. — Я знаю, что данные анализа не совпадают с нашими записями и умышленно изменил цифры в статье, чтобы предупредить их о возможных последствиях. У меня есть достоверная информация от своего человека там. Кто тебя просил совать свой нос куда не надо?

Уорт потупился.

— Я же хотел как лучше...

— Как лучше, — зло передразнил незадачливого коллегу Тим.

— После опубликования анализа я собирался открыть источник информации. Ладно, теперь уже поздно. Сейчас в офисе кто-нибудь есть?

— Я не знаю. Может, и есть. Крофт еще не закончил сверку данных.

— Это хорошо, — чуть мягче сказал Кармишел. — Но в следующий раз — ты понял? — и, проведя ладонью по шее, Тим сорвался с места и устремился к выходу. Уорт последовал за ним. Через десять минут Кармишел был уже в офисе, и изысканно-любезный Крофт объяснял ему, что материалы уже переданы в печать.

— А что случилось? Что-то не в порядке? Извините за нескромность, но можно поинтересоваться, где вы были сегодня?

— Танцевал на радуге, — отрезал словами популярного шлягера Кармишел и, не попрощавшись, вышел из кабинета. Выпил Тим много, и даже вечерняя прохлада не отрезвила его. Он остановился, пошатываясь, у обочины, чтобы подумать. Уставившись на тротуар, Тим с удивлением обнаружил, что он начинал изгибаться, стоило ему прищуриться.

— Извини, Тим, — Уорт стоял рядом. — Наверное, уже поздно. Но это ничего. Ты же можешь сослаться на наши редакционные данные.

— Отстань, идиот, — Кармишел был пьян и очень зол. Он остановил проезжавшее такси и поехал в типографию. Несчастный Уорт, вопреки категорическим возражениям, тоже сел с ним.

В типографии царил равномерный гул работающих машин. От быстрой езды Тима слегка подташнивало, голова болела. Было душно. Огромные машины стучали, возле них суетились операторы. Все это напоминало кошмарные кадры фантастического фильма. Тим невольно ссутулился и продолжал идти по цеху, пошатываясь. Вдруг кто-то схватил его сзади, резко потащил назад и начал душить.

Пронзительно закричал Уорт. На лице его был ужас. Он беспомощно размахивал руками.

Но это было лишь продолжением кошмара. Тим, мгновенно протрезвев, понял, что случилось.

Концы его длинного кашне каким-то образом попали в движущиеся шестерни печатной машины, которые, наматывая ткань, неумолимо тянули Тима на растерзание к своим металлическим зубам. К нему бежали, что-то крича, люди. Все потонуло в грохоте, бряцании, глухих ударах. Тим изо всех сил дернул шарф, но тщетно.

В этот момент до него донесся истошный вполь Уорта, на мгновение перекрывший адский шум:

— ... нож! Режь его!

Алкогольный туман, причудливо исказив привычный смысл слова, спас Тима. Будь он трезвым, животный страх неминуемо привел бы его к гибели. Затуманенное же спиртным сознание работало с трудом, но если какая-то мысль все же появлялась, она была безусловно ясной и понятной. Он вспомнил о ножницах и судорожно запустил руку в карман. Лезвия выскочили из чехлов, и Тим дрожащими непослушными пальцами перерезал кашне-удавку.

Еще мгновение — и кусок белого шелка исчез в чреве механического чудовища... Мертвенно-бледный Тим потрогал конец оставшегося на шее куска материи и слабо улыбнулся...

* * *

Питер Тейли был уверен, что журналист Тим Кармишел к нему больше не придет. Вероятностное прогнозирование показывало два возможных исхода: в одном случае, все для новоявленного клиента должно было закончиться благополучно, а во втором...

Кармишел пришел в магазин на следующее утро и протянул его владельцу пятидолларовую банкноту.

— Благодарю вас. Но вы могли бы выслать по почте чек.

— Да, мог. Но в этом случае я не узнал бы того, что хочу узнать.

— Нет-нет, — сказал Тейли, вздохнув. — Вы же обещали мне, не так ли?

— Вы упрекаете меня? — спросил Тим.

— Вчера вечером... Да, кстати, вы знаете, что приключилось со мной вчера вечером?

— Да.

— Откуда?

— Похоже, вы своего добьетесь. Любой ценой.

Тим сел, закурил.

— Если вы не возражаете, порассуждаем немного. По сдоей воле вы не смогли бы подстроить то, что случилось вчера, никак не могли. Бетси решила не приходить на свидание вчера утром — до того, как я встретился с вами, так? Это было первым звеном той цепи событий, которая закончилась происшествием. Следовательно, вы точно знали, что со мной случится.

— Да, я действительно знал.

— Предвидение?

— Технические средства. Я увидел, что вы погибнете в машине.

— То, что я жив, означает, что существуют альтернативы будущего.

— Да, конечно, — ответил Тейли, опустив плечи. — Существует бесконечное число вариантов будущего. Вероятных линий развития событий. Все зависит от результата различных кризисов — больших и малых — которые возникают. В свое время я получил неплохую подготовку в области электроники. А несколько лет назад почти случайно открыл принцип предсказания будущего,

— В чем его суть?

— Он заключается в сосредоточении на индивиде. В тот момент когда клиент входит сюда, — Тейли показал рукой куда, — он попадает в пучок лучей изобретенной мной установки прогнозирования будущего. Сама установка находится в одной из комнат здесь, в магазине. Путем вращения диска я прогнозирую возможные варианты будущего. Иногда их бывает очень много. А иногда — всего несколько. Знаете, как иногда бывает: включаешь радио — и не можешь поймать ни одной станции. Да... Ну, а потом смотрю в развертывающее устройство, вижу то, что вам нужно и предлагаю это вам.

Кармишел выпускал через нос голубоватые кольца дыма, наблюдая за ними сквозь прищуренные веки.

— Вы видите жизнь человека — в трех-четырех вариантах — или как?

— Нет. Моя машина устроена таким образом, что она выявляет лишь нарастание кризисных кривых. Если это имеет место, я слежу за ними дальше и определяю возможные способы спасения жизни этого человека.

— И в число этих способов входят солнцезащитные очки, яйцо и перчатки?

— Господин... м-м... Смит — один из моих постоянных клиентов. Миновав удачно очередной кризис — не без моей помощи — он всегда приходит, чтобы пройти очередное прогнозирование. Я обнаружил его следующую кризисную точку и дал ему то, что спасет его — асбестовые перчатки. Дело в том, что примерно через месяц господин Смит попадает в ситуацию, когда он будет вынужден — в силу обстоятельств — схватить руками раскаленную докрасна металлическую болванку. А по специальности он художник. Сами понимаете, что для людей его профессии значат руки.

— Понятно. Значит, речь не всегда идет о спасении жизни?

— Разумеется, нет. Ведь, кроме жизни как таковой, существует много факторов, играющих огромную роль для человека. Есть кризисы, на первый взгляд незначительные, которые могут привести, ну, скажем, к разводу, неврозам, принятию неправильного решения или стать косвенной причиной гибели сотен ни в чем неповинных людей. Ну, а я гарантирую сохранение жизни, здоровья и счастья.

— Вы — альтруист. Не могу понять только одной вещи: почему ваши двери не ломятся под напором клиентов? Зачем такие ограничения?

— Дело в том, что у меня нет ни достаточного времени, ни соответствующей аппаратуры...

— Но аппаратуру можно сконструировать!

— Кроме того, большинство моих клиентов — люди состоятельные. И поэтому на свои доходы я не жалуюсь.

— Тем не менее, ведь вы могли бы предугадать развитие событий на бирже и сделать на этом огромные деньги, — горячо говорил Тим. — Впрочем, мы опять вернулись к теме нашей прошлой беседы. Вы обладаете огромными возможностями и довольствуетесь этой лавчонкой, хотя и фешенебельной.

— На это есть экономические причины. От природы я не расположен к риску.

— Да нет здесь никакого риска! — от волнения Тим даже начал жестикулировать. — Действительно стоит удивляться виноторговцам, покупающим полпинты вина... Ну, скажите на милость, что вы имеете от этого?

— Удовлетворение, — подумав немного сказал Тейли. — Назовем это так.

Но Кармишел был далек от удовлетворения. Мысль его лихорадочно металась. Ведь это чистейшая глупость — упускать такие фантастические возможности! Подумать только — жизнь, здоровье, счастье любого человека могут быть гарантированы!

— Что делать мне? Имею в виду, будет ли у меня в будущем какой-нибудь кризис?

— Возможно. И не обязательно связанный с опасностью для жизни.

— В таком случае, считайте меня вашим постоянным клиентом.

— Я, право, даже не знаю... — задумчиво проговорил Тейли.

— Послушайте, — продолжал настаивать Тим. — Я ведь не собираюсь нанести ущерб вашим доходам. Я буду платить. Платить столько, сколько скажете. Да, я не богат, но точно знаю, с услугами какого рода и какой цены имею дело. Так что не волнуйтесь.

— А не случится так, что...

— Да бросьте вы! Я — не шантажист и не собираюсь пугать вас тем, что напишу о вашем бизнесе, пусть это вас не беспокоит. Я — обычный человек, а не какой-то опереточный злодей. Неужели я внушаю вам страх? Чего вы боитесь, в конце концов?

— Да, вы вполне обыкновенный человек, это так, — нотки сомнения в голосе Тейли продолжали звучать. — Только...

— Что вас смущает? — убеждал Кармишел. — Хлопот со мной у вас не будет. Благодаря вашей помощи я счастливо выпутался из первого кризиса. Но через некоторое время, видимо, случится второй. Дайте мне то, что поможет выкрутиться из него. За любую цену. Я найду деньги... Займу, если вы захотите получить их сразу. Все, что я прошу — это вашего разрешения приходить сюда после каждого преодоленного кризиса и получать от вас средство, чтобы выпутаться из следующего. Что здесь плохого?

— Ничего, — спокойно ответил Тейли.

— Вот и хорошо. Я — самый обыкновенный человек. У меня есть девушка. Ее зовут Бетси Хог. Я хочу жениться на ней. Обосноваться где-нибудь в сельской местности. Воспитывать детей. И спокойно жить. А в этом что плохого?

Не ответив на страстный монолог Тима, хозяин магазина сказал:

— Сегодня вы пришли сюда слишком поздно.

Кармишел недоуменно спросил:

— Почему?

Где-то в глубине магазина прозвенел звонок. Тейли оставил Тима. Вернулся он через несколько секунд со свертком в руках и отдал его слегка растерявшемуся журналисту.

— Благодарю вас, — Кармишел засиял, — Большое вам спасибо. Когда мне ждать очередного кризиса?

— Думаю, через неделю.

— Вы не будете возражать, если я... — Тим развернул сверток. В нем оказались туфли на пластмассовой подошве. Лицо Тима выражало полнейшее недоумение.

— Это? Мне будет нужна... обувь?

— Да.

— Думаю, вы не объясните мне, почему именно обувь?

— Нет, я не буду этого делать. Скажу лишь одно: выходя из дома, всегда надевайте ее.

— Не беспокойтесь, так и буду делать. Я вышлю вам чек. Потрачу несколько дней, чтобы наскрести деньги, но чек обязательно пришлю. Сколько я вам должен?

— Пятьсот долларов.

— Пришлю чек сегодня же!

— Я предпочитаю не брать деньги до тех пор, пока клиент не будет удовлетворен, — Тейли опять стал прежним — сдержанным и холодным — и удалился. Кармишел окликнул его:

— Искренне благодарю. Я собираюсь отметить это событие и немного выпить. Приглашаю вас.

— Я не могу оставить магазин, — ответил Тейли, не оборачиваясь.

— Тогда — до свидания! И еще раз большое спасибо. Я не причиню вам беспокойства. Обещаю это! — и Тим вышел из магазина.

Обернувшись, Тейли посмотрел вслед журналисту и печально улыбнулся. Он не попрощался с Кармишелом. На это была причина.

Когда дверь за клиентом закрылась, Тейли направился вглубь магазина и вошел в комнату, где стояла чудо-установка.

* * *

... Десять лет жизни сильно меняют человеческую натуру. А человек, для которого обладание практически безграничной властью вдруг становится близкой и вполне досягаемой целью, за этот срок вполне может распрощаться с нравственными ценностями.

Эволюция мировоззрения Тима Кармишела не стала исключением, хотя и произошла не в один миг. Надо отдать ему должное: потребовалось долгих десять лет для того, чтобы моральные устои, которые в него вдалбливали с детства, рухнули. Зерна порока проросли, как зубы дракона, засеянные Гераклом. Искушение завладеть чудесной установкой Тейли и тем самым стать властелином человеческих судеб становилось сильнее день ото дня с каждым визитом.

Питер Тейли оставался верен своим принципам. Он невозмутимо, даже как-то безучастно, продолжал обслуживать клиентов, скрывая за рутиной повседневных обязанностей ту безграничную власть, которая была в его руках, но которой он, в силу только ему известных причин, не торопился воспользоваться. Тейли был вполне удовлетворен и тем, что имел. Кармишел никак не хотел разделить этой удовлетворенности владельца магазина, завидуя ему. Он возненавидел Тейли.

Прошло десять лет, и этот день наступил. Тейли был в дальней комнате. Он сидел, откинувшись в видавшем виды кресле, спиной к двери, и рассеянно оглядывал свою чудо-установку. Она мало изменилась за эти десять лет, по-прежнему занимая две стены комнаты. Окуляры развертывающего устройства тускло мерцали желтым светом, как два кусочка янтаря. Кармишел задержал на них взгляд. Вот, что открывало двери к несметным богатствам и безграничной власти над жизнью и смертью любого человека, власть о которой можно было только мечтать! И — ничего между этим сказочным будущим и ним, Тимом Кармишелом, кроме человека, сидящего сейчас за машиной!

Тейли, похоже, не слышал крадущихся шагов и скрипа открывавшейся двери за своей спиной. Злодей медленно поднял пистолет...

Тейли вздохнул, поежился и снова начал вращать диск. Уже не первый раз видел он в окулярах развертывающего устройства свое бездыханное тело, неустанно появлявшееся как одна из линий его судьбы. Он свыкся с этой мыслью. Но всякий раз этот призрак будущего обдавал его леденящим холодом смерти.

Тейли оторвался от окуляров и откинулся в кресле, задумчиво переведя взгляд на пару ботинок с грубой, неровной подошвой, лежавших на столике рядом. Он долго сидел неподвижно, глаза его не отрывались от обуви, а в голове вновь и вновь возникали картины ближайшего будущего. Кармишел, идущий вниз по улице. Тот день, когда наступит его кризис, и жизнь его будет зависеть от обуви, в которой он будет стоять на краю платформы станции метро. Несущийся с оглушительным грохотом и свистом поезд...

Тейли велел посыльному купить две пары обуви. Час назад сомнения терзали его, и он долго не мог сделать выбор: подошва у одной пары была ребристой, у другой — гладкой. После долгих раздумий Тейли завернул для Кармишела обувь с ровной подошвой.

Кармишел ушел. И теперь Питер Тейли снова склонился над развертывающим устройством, вращая его диск, чтобы увидеть то, что видел уже не раз.

Кармишел стоит на краю запруженной пассажирами платформы. От дыхания сотен людей воздух влажный и липкий. Показываются огни стремительно выбегающего из тоннеля поезда. Волнение в толпе, давка, общее движение ближе к краю. Ноги Кармишела, обутые в ботинки Тейли, скользят, и он срывается с платформы прямо под колеса несущегося на огромной скорости локомотива...

“Прощайте, господин Кармишел”, — тихо прошептал Тейли. В голосе Тейли звучали нотки жалости — жалости по Тиму Кармишелу сегодняшнего дня, который ничем не заслужил такого конца. Пока еще он не был злодеем, смерть которого воспринималась бы равнодушно. Но Тим Кармишел сегодня искупал вину Тима Кармишела будущего, того Тима Кармишела, кем он станет через 10 лет. Возмездие неизбежно...

Обладение безграничной властью над жизнью и смертью людей уже изначально таит в себе огромную опасность. Питер Тейли знал это и раньше. Но, помимо его воли, Провидение дало в его руки такую власть. Сам он не стремился к ней. Иногда ему даже казалось, что те фантастические возможности, которым он обучил установку своими умелыми руками и светлой головой, были результатом чистой случайности.

Сначала он растерялся, не зная, как отнестись к своему изобретению. Каким образом следует использовать этот могущественный глаз, видящий будущее сквозь, непроницаемую для простого смертного пелену времени? Тейли ощутил огромную ответственность, тяжелым бременем легшую на его плечи, пока искал ответ на свои вопросы. Но, найдя его, он понял, что бремя это стало еще тяжелее.

Тейли никому не говорил настоящей причины, по которой он стал владельцем такого магазина. “Удовлетворение” — так он ответил Кармишелу. И, действительно, иногда он чувствовал глубокое удовлетворение. Но чаще — как было и на этот раз — он испытывал только тревогу и смирение. Главным образом, смирение...