Я выполняю свою работу

Голосов пока нет
     Я - робот. И  этим сказано все. И ничего. На Земле в меня вложили много
труда.  Серебряная   проволока,  хромированная  сталь,   компьютерный  мозг.
Изготовили машину, меня, машину, разумеется, без души, вот почему я - никто.
Я  -  машина,  и  должен  выполнять свои  обязанности,  а  обязанности мои -
заботиться об этих трех людях. Которые умерли.
     Но  их  смерть не  означает,  что  теперь  я  могу  манкировать  своими
обязанностями. Нет, конечно. Но я - машина  очень  высокого  класса, дорогая
машина,  поэтому  я  могу  оценить  абсурдность  того,  что делаю,  пусть  и
продолжая  делать. И  делаю,  делаю.  Как включенный  резак режет  и  режет,
независимо от того, подается под нож металл или нет, как включенный печатный
пресс, опускается и опускается, не обращая внимание на бумагу.
     Я - робот. Уникальный  робот,  сконструированный и изготовленный с тем,
чтобы  с  максимальной эффективностью  функционировать на  первом в  истории
человечества  звездолете, заботиться и выполнять все желания героев дальнего
космоса.  Это их миссия,  их слава, а  я, как  говорится у  людей,  лечу  за
компанию. Металлический  слуга, который служил  и продолжает служить.  Хотя.
Они. Мертвы.
     И вот я в очередной раз говорю себе,  что произошло. Люди не могут жить
во вне=пространстве между звездами. Роботы могут.
     Теперь  мне  пора  сервировать стол.  Я сервирую стол. Хардести  первым
через  толстое   стекло   иллюминатора   заглянул   в   ничто,   заполняющее
вне=пространство. Я ставлю на стол его прибор. Заглянул,  пошел в свою каюту
и покончил с собой. Я обнаружил его слишком поздно: кровь уже вытекла из его
большого тела на пол после того, как он перерезал себе вены.
     Я  стучусь в дверь каюты Хардести и открываю ее. Он лежит на койке и не
шевелится.  Очень  бледный.  Я   закрываю  дверь,  возвращаюсь  к  столу   и
переворачиваю его тарелку. Он пропустит эту трапезу.
     На стол надо поставить  еще  два прибора,  и мои  металлические  пальцы
звякают  о  тарелки.  Мне  доступно ассоциативное  мышление,  и  я  думаю  о
преимуществах металлических пальцев. У  Ларсона были человеческие пальцы, из
плоти и  крови,  и он сомкнул их на  шее О'Нила, после того, как заглянул во
вне=пространство,  и  не  отпускал  шею даже  после  того, как О'Нил  вогнал
столовый  нож,  кстати,  вот этот  самый  нож,  в  левый  бок Ларсона, между
четвертым  и пятым ребрами. О'Нил  так  и не увидел вне=пространства, но это
ничего не  изменило. Он не шевельнулся даже после того, как я один за другим
оторвал пальцы Ларсона от его шеи. Сейчас он в своей каюте, обед готов, сэр,
говорю я, постучавшись, но не слышу ответа. Я открываю дверь. О'Нил лежит на
койке, его глаза закрыты, поэтому я  закрываю дверь. Мои  электронные органы
обоняния подсказывают мне, что в каюте О'Нила какой=то очень сильный запах.
     Один. Перевернуть тарелку О'Нила на столе.
     Два. Постучать в дверь каюты Ларсона.
     Три... Четыре...
     Пять.  Перевернуть  тарелку Ларсона  на  столе. Теперь я убираю стол  и
думаю  об  этом.  Звездолет   функционирует  нормально   и  он  заглянул  во
вне=пространство. Я функционирую нормально и я заглянул во вне=пространство.
Люди не функционируют, и они заглянули во вне=пространство.
     Машины могут путешествовать  между  звездами, люди  -  нет.  Это  очень
важная  мысль, и я должен вернуться на Землю и донести ее людям. Каждый день
по корабельному времени, после каждой трапезы,  я думаю эту мысль и  думаю о
том, какая она важная.  Для оригинальных мыслей способностей у меня минимум.
Робот  -  это  машина,  и, возможно,  это  единственная  оригинальная мысль,
которая пришла мне в мозг. Отсюда, это очень важная мысль.
     Я - очень  хороший робот  с  очень хорошим мозгом, и возможно, мой мозг
превзошел ожидания тех, кто меня проектировал и  изготовлял. У меня родилась
оригинальная мысль,  а  в  меня  такие  возможности не  закладывались.  Меня
проектировали для  того,  чтобы  я служил  членам экипажа  этого  корабля  и
разговаривал с ними на английском, очень сложном языке даже для робота. Но я
говорю на чистейшем английском языке, с произношением, недоступным ни немцу,
ни латинянину. На Земле умеют делать хороших роботов.
     Смотрите сами. У меня быстрые ноги, я  подскакиваю к контрольной стойке
и нажимаю на клавиши своими шустрыми пальцами. Я могу рифмовать слова, но не
умею писать стихи. Я знаю, что разница  в этом есть, но понятия  не  имею, в
чем она заключается.
     Я  читаю  показания  приборов. Мы  побывали  у  Альфы Центавра и теперь
возвращаемся,  я и корабль.  Я ничего не  знаю об  Альфа Центавра. Когда  мы
добрались до Альфа  Центавра, я развернул корабль в  обратный путь, к Земле.
Моя оригинальная мысль,  которую я хочу донести  до землян,  гораздо  важнее
невероятных чудес, которые могли открыться мне на планетах Альфы Центавра.
     "Невероятные чудеса" - не мои слова, я однажды услышал, как их произнес
человек, Ларсон. Роботы ничего такого не говорят.
     У роботов нет  души, да и как может выглядеть душа робота?  Аккуратный,
гладко отшлифованный контейнер? И что может обретаться в этом контейнере?
     У роботов не может быть таких мыслей.
     Я должен накрывать стол к обеду.  Сюда тарелки, сюда  -  ложки, сюда  -
вилки, сюда - ножи.
     "Я порезал палец. Черт побери... запачкал кровью всю скатерть..."
     КРОВЬЮ? КРОВЬЮ!
     Я робот. Я выполняю свою работу. Я накрываю на  стол. Что=то красное на
моем металлическом пальце. Должно быть, кетчуп из бутылки.

     Перевел с английского Виктор Вебер

     Переводчик Вебер Виктор Анатольевич
     129642, г. Москва Заповедная ул. дом 24 кв.56. Тел. 473 40 91

     HARRY HARRISON
     I HAVE MY VIGIL