Я ТЕБЯ ВИЖУ

Ваша оценка: Нет Средняя: 4.3 (7 votes)
Обложка: 
    Судья  производил  глубокое   впечатление   своей   черной   мантией   и
безграничными знаниями, скрытыми в хромированном  совершенстве  черепа.  Его
звучный и пронзительный голос прогремел гласом судьбы:
   - Карл Тритт, суд признает вас виновным а том, что в 218-й день 2423 года
вы умышленно и злонамеренно украли у "Корпорации Маркрикс" заработную  плату
на общую сумму 318 тысяч  кредитов  и  пытались  присвоить  себе  упомянутые
деньги. Приговор - двадцать лет.
   Черный молоток судьи опустился с резкостью  копра,  забивающего  сваи,  и
этот звук отдался в голове  Карла.  Двадцать  лет!  Он  стиснул  побелевшими
пальцами стальной барьер ложи правосудия  и  взглянул  в  электронные  глаза
судьи. Возможно, в  них  мелькнула  вспышка  сострадания,  но  не  прощения.
Приговор вынесен и занесен в Центральную Память. Без права апелляции.
   Перед судьей щелкнула панель, открылась,  и  стальной  стержень  бесшумно
вытолкнул на нее вещественное доказательство "А" - 318 тысяч кредитов, все в
тех же конвертах для выплаты зарплаты. Карл медленно сгреб их к себе.
   - Вот деньги, которые ты украл. И ты должен сам вернуть их тем, кому  они
принадлежат, - приказал судья.
   Карл вышел из зала суда нетвердой походкой и  с  безнадежностью  в  душе,
слабо прижимая к груди сверток. Улицу омывал золотой солнечный свет,  но  он
не замечал его - уныние заслонило мир угрюмой тенью.
   Горло его пересохло, глаза горели. Он заплакал бы, не будь  он  взрослым,
двадцатипятилетним гражданином. Но взрослые мужчины не  плачут,  и  он  лишь
судорожно глотнул несколько раз.
   Двадцать лет - невозможно поверить! Почему я?  Столько  людей  в  мире  -
почему он получил столь суровый приговор? Сознание мгновенно выдало ответ.
   Потому что ты украл деньги. Напуганный этой  горькой  мыслью,  он  побрел
дальше.
   Слезы наполнили глаза, просочились в нос и  попали  в  горло.  Охваченный
жалостью к себе, он забыл, где находится, и поперхнулся, затем сплюнул.
   Едва плевок коснулся безупречно чистого тротуара, урна в  двадцати  футах
от него зашевелилась. Карл в ужасе зажал рот  рукой,  но  слишком  поздно  -
сделанного не изменить.
   Гибкая рука стерла плевок и  быстро  очистила  тротуар.  Мусорник  присел
наподобие механического Будды, и в его металлических внутренностях  захрипел
оживший динамик.
   -  Карл  Тритт,  -  продребезжал  металлический  голос,  -   сплюнув   на
общественный  тротуар,  вы  грубо  нарушили  местное   Постановление   номер
ВД-14-668. Приговор - два дня. Ваш общий срок теперь - двадцать  лет  и  два
дня.
   Двое прохожих, остановившихся возле Карла,  разинули  от  удивления  рты,
услышав приговор. Карл почти прочел их мысли. Осужденный  человек.  Подумать
только - более двадцати лет! Они уставились на него  со  смешанным  чувством
любопытства и отвращения.
   Покраснев от стыда, Карл бросился  прочь,  прижимая  к  груди  сверток  с
деньгами. Осужденные, когда их показывали по видео, всегда  выглядели  очень
смешными. Они так  забавно  падали  или  изумлялись,  когда  перед  ними  не
открывались двери.
   Сейчас это не казалось таким смешным.
   Медленно прополз остаток дня, наполненный туманом  подавленности.  Смутно
запомнилось посещение "Корпорации Маркрикс", возвращение  украденных  денег.
Они отнеслись к нему с  пониманием  и  добротой,  и  он  убежал,  охваченный
смущением. Доброта всего мира не смогла бы отсрочить исполнение приговора.
   Потом он бесцельно бродил по улицам, пока не устал. И тут он увидел  бар.
Яркие огни, табачный дымок; он выглядел веселым и уютным. Карл дернул дверь,
затем еще раз. Люди в баре прекратили разговоры и уставились на  него  через
стекло. И тут он вспомнил о приговоре и понял - дверь не откроется.  Люди  в
баре засмеялись, и он убежал. Хорошо еще, что обошлось без нового приговора.
   Когда он  добрался  до  своего  жилища,  то  всхлипывал  от  усталости  и
унижения. Дверь открылась от прикосновения большого пальца и захлопнулась за
ним. Наконец-то он обрел хоть какое-то прибежище!
   И тут он увидел ожидающие его упакованные сумки.
   Загудев, ожил экран видео. До сих пор Карлу не приходило в голову, что им
можно управлять из Центра. Экран остался темным, но  он  услышал  привычный,
искаженный вокодером голос Контроля за приговором:
   - Одежда и личные вещи, полагающиеся осужденному, уже отобраны. Ваш новый
адрес указан на сумках. Следуйте туда немедленно.
   Тут они хватили через край. Не заглядывая в сумки, Карл и без того понял,
что его камера, книги, модели  ракет  и  сотни  других,  значимых  для  него
мелочей в сумки не попали. Он ворвался в кухню, выдавив неподдающуюся дверь.
Из репродуктора, спрятанного над плитой, прозвучал голос:
   - Ваши действия нарушают закон. Если вы остановитесь сейчас же,  то  срок
приговора не будет увеличен.
   Слова уже ничего  не  значили  для  него,  он  не  хотел  их  слышать.  С
бешенством он рванул дверку буфета  и  потянулся  к  бутылке  виски,  но  та
исчезла  за  потайной  дверцей,  которой  он  раньше  не  замечал,  дразняще
скользнув по пальцам при падении.
   Он побрел обратно в комнату, а голос за спиной монотонно пробубнил:
   - К сроку прибавлено еще пять дней за попытку  употребления  алкогольного
напитка.
   Карла уже ничто не волновало.
   Машины и автобусы не останавливались для него, и автомат подземки, словно
поперхнувшись, выплюнул его монету обратно. Пришлось долго плестись,  волоча
ноги, до нового жилища, оказавшегося в той  части  города,  о  существовании
которой он даже не подозревал.
   Квартал умышленно создавал впечатление запустения. Специально изломанный,
растрескавшийся тротуар, тусклые огни, пыльная паутина,  висевшая  в  каждом
углу, явно появились тут не  сами  собой.  До  своей  комнаты  ему  пришлось
карабкаться два лестничных пролета, под каждым его шагом ступеньки  скрипели
на разные лады. Не включая света, он бросил сумки и  побрел  вперед.  Голени
стукнулись о металлическую кровать, он благодарно опустился на нее и  заснул
в блаженном изнеможении.
   Когда утром он проснулся, ему  не  хотелось  открывать  глаза.  "Я  видел
кошмарный сон, - сказал он сам себе, - и  он  благополучно  закончился".  Но
холодный  воздух  в  комнате  и   сумрачный   свет,   пробивающийся   сквозь
полуоткрытые веки, говорили  о  другом.  Вздохнув,  он  оставил  фантазии  и
осмотрел свое новое жилище.
   Было чисто - вот, пожалуй, и все впечатления. Кровать, стул, встроенный в
стену шкаф - вот и вся мебель. Единственная лампочка без абажура  свисала  с
потолка. На противоположной стене висел большой металлический календарь. "20
лет, 5 дней, 17 часов, 25 минут", - прочел  он  и  тут  же  услышал  щелчок.
Последнее число изменилось на "24".
   Накануне эмоции настолько истощили Карла, что теперь ему было все  равно.
Значимость  перемены  все  еще  переполняла  его.  Ошеломленный,  он   снова
опустился на постель, но тут же подпрыгнул, услышав гулкий голос из стены:
   - Завтрак сейчас накрывается в общественной столовой этажом выше.  У  вас
десять минут.
   На сей раз привычный уже голос послышался из огромного  громкоговорителя,
не меньше пяти футов в диаметре, и утратил прежний  жестяной  оттенок.  Карл
повиновался, не раздумывая.
   Пища оказалась однообразной, но  сытной.  В  столовой  сидели  мужчины  и
женщины, всех их интересовала только еда. Внезапно он  понял,  что  все  они
осужденные. Уставившись в тарелку, он поел и быстро вернулся к себе.
   Войдя  в  комнату,  он  увидел,  что  видеокамера  над  громкоговорителем
нацелилась на него и, когда он проходил по комнате, следила за  ним,  словно
ствол ружья. Такой камеры ему еще не доводилось  видеть  -  поворачивающаяся
хромированная труба, на конце которой  блестела  линза  величиной  с  кулак.
Осужденный человек одинок, но его  никогда  не  оставляют  наедине  с  самим
собой.
   Внезапно громкоговоритель снова взревел. Карл вздрогнул.
   - Ваша новая работа начнется сегодня в восемнадцать часов. Вот адрес.
   Из прорези под календарем  выскочила  карточка  и  упала  на  пол.  Чтобы
поднять ее. Карлу пришлось нагнуться. Адрес ему ни о чем не говорил.
   До работы оставалось еще несколько часов, но убить их  было  не  на  что.
Кровать приглашающе стояла рядом, и он устало на нее опустился.
   Зачем он украл те  проклятые  деньги?  Он  знал  ответ:  потому  что  ему
хотелось иметь те вещи, которые он никогда  не  мог  бы  позволить  себе  на
жалованье  телефонного  техника.  Кража  казалась  такой  заманчивой,  такой
безопасной! Он проклинал  случайность,  соблазнившую  его  на  преступление.
Воспоминание о нем все еще мучило его.

***

   Он занимался привычной работой, монтируя дополнительные линии в одном  из
больших деловых зданий.
   Предварительные обследования он проводил самостоятельно, для роботов дело
найдется потом. Телефонные линии шли по служебному  коридору,  начинавшемуся
от главного  вестибюля.  Он  открыл  неприметную  дверь  ключом-пропуском  и
включил свет. Стену покрывала мешанина проводов  и  соединительных  коробок,
подключенных к кабелям, исчезавшим из виду далеко в коридоре.  Карл  раскрыл
схемы проводки и начал отслеживать  провода.  Задняя  стена  показалась  ему
идеальным местом для крепления новых коробок. Он постучал по ней,  проверяя,
выдержит ли она нагрузку. Стена оказалась полой.
   Сперва Карл скривился - если придется наращивать провода, работа окажется
вдвое сложнее. Но затем ему стало любопытно -  для  чего  здесь  стена?  При
более внимательном осмотре он  понял,  что  это  панель,  смонтированная  из
подогнанных друг к другу секций,  скрепленных  защелками.  Вскрыв  отверткой
одну из секций, он увидел  стальную  решетку,  поддерживающую  металлические
пластины. Их назначение  ему  было  неясно,  но  теперь,  удовлетворив  свое
любопытство, он тут же перестал о них думать. Установив панель на место,  он
занялся привычным делом. Через некоторое время он взглянул на часы,  отложил
инструменты и пошел обедать.
   Первое, что он увидел, снова войдя в вестибюль, была банковская тележка.
   Невольно оказавшись совсем рядом, он не мог не заметить двух  охранников,
которые брали из тележки толстые конверты, укладывали их в ячейки на стене -
по одному в каждую ячейку - и захлопывали толстые дверцы. У  Карла  возникла
лишь одна реакция при мимолетном взгляде на  эти  деньги  -  чувство  острой
боли.
   И лишь возвращаясь с обеда,  он  остановился  от  поразившей  его  мысли.
Помедлив мгновение, он пошел дальше, никем  не  замеченный.  Войдя  снова  в
коридор, он украдкой взглянул на посыльного,  открывавшего  одну  из  ячеек.
Когда Карл снова закрыл за собой  дверь  и  оценил  относительное  положение
стены, он понял, что догадка его верна.
   То, что он принял за металлическую решетку с пластинами,  на  самом  деле
являлось задними стенами ячеек и поддерживающим их каркасом. Ячейки,  плотно
закрывающиеся в вестибюле, имели незащищенные задние  стенки,  обращенные  в
служебный коридор.
   Он сразу понял, что не следует ничего предпринимать и вообще  вести  себя
подозрительно. Однако он удостоверился, что служебные роботы проходят  через
другой конец коридора, выходящий в пустынную прихожую в задней части здания.
Карл даже заставил себя позабыть о ячейках более чем на полгода.
   Затем он начал планировать. Осторожные наблюдения, которые он  проделывал
время от  времени,  снабдили  его  всеми  необходимыми  фактами.  В  ячейках
хранилась зарплата нескольких крупных компаний, находящихся в  этом  здании.
Банковские служащие помещали туда деньги в полдень каждую пятницу.  Ни  один
из конвертов не вынимали раньше часа дня.  Карл  запомнил  наиболее  толстый
конверт и приступил к осуществлению своего плана.
   Все прошло как по часам. В пятницу  без  десяти  двенадцать  он  закончил
работу и вышел, прихватив с собой ящик с инструментами. Точно  через  десять
минут, никем не замеченный, он вошел через заднюю дверь коридора. На руках у
него были прозрачные и почти невидимые перчатки. В двенадцать десять он снял
панель и прислонил конец длинной отвертки к задней стенке намеченной ячейки,
прижав рукоятку к голове за ухом. Он не услышал звука открывающихся дверей и
понял, что банковские служащие закончили работу и ушли.
   Игольчато-тонкое пламя паяльной лампы разрезало стальную  панель,  словно
мягкий сыр, сделав в  металле  аккуратный  круг,  который  он  легко  вынул.
Загасив тлеющее пятнышко на конверте с деньгами, он  положил  его  в  другой
конверт, взятый из ящика с инструментами. Этот  конверт  с  уже  приклеенной
маркой он адресовал самому себе. Выйдя из здания,  он  через  минуту  бросит
конверт в почтовый ящик и станет богатым человеком.
   Тщательно все проверив, он сложил инструменты и конверт обратно в ящик  и
зашагал прочь. Точно в 12.35 он вышел через дверь заднего коридора и  закрыл
ее за собой. Коридор все еще был пуст, поэтому он потратил несколько секунд,
чтобы взломать замок вынутым из кармана ломиком. Многие имели ключи  к  этой
двери, но ему пойдет лишь на пользу, если число подозреваемых увеличится.
   Выйдя на улицу, Карл даже принялся насвистывать.
   И тут его схватил за руку полицейский.
   - Вы арестованы за кражу, - сказал ему офицер спокойным голосом.
   Он потрясенно застыл на месте и едва не пожелал, чтобы  его  сердце  тоже
остановилось. Он не  собирался  быть  пойманным  и  даже  не  задумывался  о
последствиях. Когда полицейский вел его к машине, Карл спотыкался от  страха
и стыда. Собравшаяся толпа пялилась на него с восхищенным изумлением.
   Лишь на суде, когда были представлены доказательства, он запоздало узнал,
в чем заключалась  его  ошибка.  Коридор  с  многочисленными  проводами  был
оборудован инфракрасными термопарами. Жар  его  паяльной  лампы  активировал
датчик тревоги, и дежурный в пожарной охране тут же осмотрел  коридор  через
одну из установленных в нем телекамер. Он ожидал увидеть короткое  замыкание
и очень удивился, разглядев вынимающего деньги Карла. Удивление, однако,  не
помешало ему уведомить полицию. Карл негромко проклял судьбу.

***

   Его позорные воспоминания прервал скрежещущий голос из динамика:
   - Семнадцать тридцать. Вам пора отправляться на работу.
   Карл неохотно напялил ботинки,  проверил  адрес  и  отправился  на  новую
работу. Он добирался до нее пешком чуть ли не полчаса и ничуть не  удивился,
когда по указанному адресу оказался Департамент санитарии.
   -  Работенка  нехитрая,  сообразишь  быстро,  -  сказал  ему  пожилой   и
потрепанный жизнью нарядчик. - Прочитай пока этот список, ознакомься, что  к
чему. Твой грузовик сейчас подъедет.
   Список оказался целой толстой книгой  из  разных  списков,  перечисляющих
всевозможные отходы. У Карла создалось впечатление, что в книге  упоминалось
буквально все, что  только  можно  было  выбросить.  Каждой  позиции  списка
соответствовал кодовый номер, от одного до тринадцати. Ради них, в сущности,
и был составлен этот том. Пока Карл  ломал  голову  над  значением  номеров,
сзади  неожиданно  взревел  мощный  мотор.  По  эстакаде  поднялся  огромный
грузовик с роботом-водителем и остановился рядом с ним.
   - Мусоровоз, - бросил нарядчик-- Теперь ты им командуешь.
   Карл всегда знал, что мусоровозы существуют, но, разумеется, ни  разу  их
не видел. Тот оказался объемистым блестящим цилиндром длиной метров двадцать
со встроенным в кабину  роботом-водителем.  По  бокам  на  подножках  стояли
тридцать других роботов. Нарядчик подвел его  к  задней  части  грузовика  и
указал на зияющую пасть приемника.
   - Роботы подбирают мусор и хлам и грузят его сюда, - пояснил он. -  Потом
нажимают одну из тринадцати  кнопок  в  зависимости  от  того,  в  какой  из
тринадцати отсеков приемника уложен мусор. Эти роботы - просто грузчики и не
шибко сообразительные, но у них хватает ума распознать почти  все,  что  они
поднимают. Но не всегда. Тут в дело и вступишь ты. Вот твое рабочее место.
   Грязный палец показал на кабинку с прозрачными стенами,  выступающую  над
задней частью грузовика. В кабинке имелось сиденье и  панель  с  тринадцатью
кнопками.
   - Ты сидишь себе в кабине, уютно, словно жук в норке,  и  готов  в  любой
момент исполнить свою обязанность. А в чем твоя обязанность?  Иногда  роботы
находят нечто такое, что не могут опознать, тогда они кладут  это  нечто  на
подставочку возле  твоей  кабины.  Ты  внимательно  рассматриваешь  предмет,
проверяешь по списку его категорию, если не уверен, нажимаешь нужную кнопку,
и все -  дело  сделано.  Поначалу  работа  кажется  трудной,  но  ты  быстро
освоишься.
   - Да, очень сложная работа, - подтвердил Карл, но поднимаясь в кабинку  и
ощущая непонятную тоску, - но я постараюсь делать ее хорошо.
   Вес его тела замкнул встроенный в сиденье контакт, и грузовик с  рычанием
двинулся вперед. Сидя сзади под прозрачным куполом. Карл  хмуро  смотрел  на
медленно выползающую назад из-под колес  ленту  дороги.  Грузовик  выехал  в
ночной город.
   Скучно оказалось до омерзения. Мусоровоз плелся  по  запрограммированному
маршруту через коммерческие и транспортные магистрали города. В этот  ночной
час на улицах попадались лишь редкие грузовики, да и теми управляли  роботы.
Карл не увидел ни единого человека. Он чуть  ли  не  физически  ощутил  себя
букашкой - человечком-блохой, которого гонят с  места  на  место  шестеренки
сложного   городского   механизма.   Каждые   несколько   минут    мусоровоз
останавливался, роботы с лязгом разбредались по сторонам  и  возвращались  с
мусором. Загрузив отсеки приемника, они снова занимали места на подножках, а
грузовик отправлялся дальше.
   Прошел час, прежде чем настал его черед принимать решение.  Робот  замер,
не донеся груз до приемника, потом уронил  на  выступ  перед  Карлом  дохлую
кошку. Карл уставился на нее с ужасом, а  широко  раскрытые  незрячие  глаза
кошки уставились на него. Это был первый увиденный им за всю жизнь труп.  На
кошку упало что-то тяжелое и  расплющило  заднюю  часть  ее  тела  до  почти
бумажной толщины. Карл с усилием отвел глаза и распахнул книгу.
   Так, "каблуки"... "кирпичи"... "кошки (мертвые)"... Очень, очень мертвые.
Напротив значился номер отсека - девятый. За каждую жизнь по  отсеку.  После
девятой жизни - девятый отсек. Эта мысль не показалась Карлу очень  смешной.
Он злобно ткнул пальцем в кнопку номер девять, кошка провалилась в приемник,
махнув напоследок лапой. Карл с трудом сдержал неожиданно возникшее  желание
помахать ей вслед.
   После эпизода с кошкой скука, словно в отместку,  невыносимо  затянулась.
Медленно проползал час за часом, а выступ  перед  Карлом  оставался  пустым.
Грузовик  проезжал  заданное  расстояние  и   останавливался,   проезжал   и
останавливался. Карл устал, движение стало его  убаюкивать.  Он  наклонился,
мягко опустил голову на перечень разновидностей мусора и закрыл глаза.
   - Спать на работе запрещается. Это первое предупреждение.
   Карл вздрогнул,  услышав  до  ненависти  знакомый  голос,  рявкнувший  из
динамика возле уха. Он не заметил возле двери  телекамеру  и  динамик.  Даже
здесь, когда он ехал на мусоровозе по бесконечному лабиринту улиц, машина за
ним наблюдала. Горькая злость не давала ему заснуть до конца смены.
   После этого потянулись серые монотонные дни, большой календарь  на  стене
его комнаты отсчитывал их один за другим. Но не так быстро, как ему хотелось
бы. Сейчас он показывал 19 лет, 322 дня, 8  часов  и  16  минут.  Да,  очень
медленно. Жизнь потеряла для него интерес. Осужденный мало  чем  мог  занять
свободное время, потому что все формы развлечений были для  него  запрещены.
Он мог лишь зайти через заднюю дверь в одну конкретную секцию библиотеки, но
после первого же раза, порывшись в душеспасительных  книжонках  и  моральных
наставлениях, никогда в нее не возвращался.
   Каждый вечер он отправлялся на работу. Вернувшись, спал столько,  сколько
ему хотелось.  Потом  лежал  на  койке,  курил  сигареты  из  своей  скудной
ежедневной  порции  и  прислушивался  к  тиканью  календаря,  отсчитывающего
оставшийся ему срок.
   Карл пытался  убедить  себя,  что  сможет  вынести  двадцать  лет  такого
существования, но  постоянно  нарастающая  внутри  напряженность  утверждала
обратное.
   Но так было до аварии. Авария изменила все.
   То  была  ночь,  неотличимая  от  предыдущих.  Мусоровоз  остановился   в
промышленном пригороде, роботы разбежались собирать мусор. Неподалеку  стоял
грузовик-дальнобойщик, принимавший в цистерну какую-то жидкость через гибкий
шланг. Карл скользнул по нему скучающим взглядом, и то лишь потому,  что  за
рулем  сидел  водитель-человек.  Это   означало,   что   груз   представляет
определенную опасность, а по закону роботам запрещалось перевозить некоторые
грузы. Карл равнодушно отметил, что водитель открыл дверцу и начал  вылезать
из кабины, но на полпути о чем-то вспомнил и полез обратно.
   И тут человек на мгновение коснулся кнопки  стартера.  Грузовик  стоял  с
включенной передачей и, когда мотор  завелся,  рывком  проехал  пару  футов.
Человек тут же отодвинулся от стартера, но было уже поздно. Этих  нескольких
футов  хватило,  чтобы  шланг  натянулся,  смял  подпорку  и   вырвался   из
соединительной муфты. Конец шланга задергался, обливая зеленоватой жидкостью
грузовик и кабину. Насос автоматически отключился.
   Все происшествие заняло лишь секунду-другую, Шофер обернулся и  с  ужасом
уставился на капот, залитый  слегка  дымящейся  жидкостью.  С  гулким  ревом
жидкость вспыхнула, всю переднюю часть грузовика охватило  пламя,  скрыв  за
собой водителя.
   До приговора Карл всегда работал с роботами-помощниками  и  потому  знал,
что и как следует сказать, добиваясь их мгновенного подчинения. Выскочив  из
своей кабинки, он схватил  одного  из  роботов-мусорщиков  за  металлическое
плечо и выкрикнул приказ. Робот бросил бачок с мусором, подбежал к грузовику
и нырнул в пламя.
   Гораздо важнее водителя был открытый люк на вершине цистерны. Если  пламя
до него доберется, грузовик взорвется и всю улицу зальет пылающей жидкостью.
   Охваченный пламенем, робот взобрался по лесенке на цистерну. Его пылающая
рука протянулась вперед и захлопнула самозапирающуюся  крышку.  Робот  начал
спускаться сквозь пламя, но неожиданно остановился - яростный жар  вывел  из
строя его схемы. Несколько секунд он еще подергивался, словно мучимый  болью
человек, потом рухнул.
   Карл уже бежал к грузовику, направляя к нему  еще  двоих  своих  роботов.
Кабину окутывало пламя, просачивающееся сквозь приоткрытую  дверцу.  Изнутри
слышались пронзительные крики водителя.  Выполняя  приказы  Карла,  один  из
роботов распахнул дверцу, а второй проник в  кабину.  Согнувшись  пополам  и
защищая человека собственным телом, робот  вытащил  водителя  наружу.  Пламя
превратило его ноги в бесформенные столбики,  одежда  полыхала.  Едва  робот
отнес водителя в сторону, Карл принялся руками сбивать с него пламя.
   Когда вспыхнул пожар, сработала система аварийного оповещения.  Вскоре  -
Карл едва успел погасить одежду  потерявшего  сознание  водителя  -  прибыли
пожарники и  спасатели.  Фонтан  пены  мгновенно  сбил  пламя  с  грузовика.
Взвизгнув тормозами, рядом  остановилась  машина  "Скорой  помощи",  из  нее
выскочили с носилками два робота-санитара, а следом и  врач-человек.  Бросив
взгляд на обгоревшего водителя, тот свистнул:
   - Бедняга совсем поджарился!
   Врач схватил с носилок баллончик  и  покрыл  ноги  водителя  желеобразной
противоожоговой  мазью.  Пока  он  этим  занимался,  робот  откинул   крышку
чемоданчика с медицинскими принадлежностями и протянул его врачу. Тот набрал
комбинацию препаратов на универсальном шприце и сделал  инъекцию.  Все  было
проделано быстро и эффективно.
   Едва санитары отнесли обгоревшего водителя в машину, та рванула с  места.
Врач пробормотал в рацию инструкции для госпиталя и лишь после этого обратил
внимание на Карла.
   - Дай-ка взглянуть на твои руки, - сказал он. События произошли  с  такой
быстротой, что Карл даже не  заметил  собственных  ожогов.  Он  лишь  сейчас
посмотрел на спаленную кожу рук и ощутил острую боль. От его лица  отхлынула
кровь, он пошатнулся.
   - Не волнуйся, - успокоил врач, помогая ему сесть на землю. - Не такие уж
у тебя страшные ожоги, как кажется. Через пару дней нарастим  на  них  новую
кожу.
   Разговаривая, он деловито орудовал в чемоданчике. Карл неожиданно  ощутил
укол в руку. Боль постепенно утихла.
   После укола все вокруг  стало  казаться  словно  в  тумане.  Карл  смутно
припоминал поездку в госпиталь на полицейской машине,  потом  восхитительное
прикосновение к прохладным простыням. Наверное, ему сделали еще  один  укол,
потому что проснулся он уже утром.
   Неделя в госпитале оказалась для Карла чем-то вроде отпуска. Персонал  то
ли не знал о его статусе приговоренного, то ли для них он не имел  значения.
С ним обращались точно так же, как с любым другим пациентом. Пока  на  руках
приживалась пересаженная кожа, он расслабился, наслаждаясь  роскошью  мягкой
постели и разнообразного питания.  Лекарства,  которые  ему  вводили,  чтобы
снять  боль,  одновременно  снимали  и  тревогу,  возникающую  при  мысли  о
возвращении во внешний мир. Он был рад узнать, что обгоревший водитель выжил
и теперь выздоравливает.
   Утром восьмого дня дерматолог пощупал его новую кожу и улыбнулся.
   - Отлично прижилась, Тритт, - сказал он. -  Похоже,  сегодня  можно  тебя
выписывать. Пойду заполню бумаги и распоряжусь, чтобы тебе принесли одежду.
   При мысли о том, что ждет его за стенами госпиталя, Карл снова  напрягся.
Сейчас, когда он ненадолго отвлекся, возвращение казалось вдвое тяжелей,  но
не в его силах было что-либо изменить. Карл начал нехотя переодеваться,  изо
всех сил растягивая последние минуты свободы.
   Когда он вышел из  палаты  и  зашагал  по  коридору,  ему  махнула  рукой
медсестра.
   - С вами хочет увидеться мистер Скарви. Пройдите сюда.
   Скарви. Так звали водителя грузовика. Карл  вошел  следом  за  сестрой  в
палату, где на койке сидел злосчастный водитель. Его крупное тело  выглядело
каким-то странным. Приглядевшись, Карл понял, что  прикрытая  одеялом  часть
слишком коротка - у человека не было ног.
   - Чикнули обе ноги по самые  бедра,  -  пояснил  Скарви,  заметив  взгляд
Карла, и улыбнулся. - Да ты не волнуйся, мне приживили регенерационные почки
и сказали, что года не пройдет, как у меня  вырастут  новые  ноги,  не  хуже
прежних. А я не против - пусть  лучше  так,  чем  остаться  в  грузовике  да
сгореть.
   Скарви поерзал, лицо его стало серьезным.
   - Мне показали фильм - пожарники сняли его на месте пожара. Я все  видел.
Меня чуть не вывернуло, когда я увидел, каким  ты  меня  вытащил.  -  Скарви
протянул сильную ладонь и от души стиснул руку Карла.  -  Я  это..,  словом,
спасибо тебе за то, что ты сделал. Ты ведь тоже рисковал.
   Карл смог лишь глуповато улыбнуться в ответ.
   - Захотел пожать тебе руку, - сказал Скарви. - Мне все едино,  осужденный
ты или нет.
   Карл выдернул ладонь и  вышел,  решив  промолчать,  чтобы  не  сорваться.
Прошедшая неделя воистину оказалась сном. И сном дурацким. Он как был, так и
остался осужденным и пробудет им еще многие годы. Изгоем  общества,  которое
не даст ему об этом забыть.
   Когда он пинком ноги распахнул дверь своей каморки, из  динамика  тут  же
послышался знакомый до тоскливости голос:
   - Карл Тритт! Ты пропустил семь  назначенных  тебе  рабочих  дней.  Кроме
того, один день был отработан лишь частично.  Обычно  пропущенное  время  не
вычитается из срока  приговора,  однако  существует  прецедент,  позволяющий
снижать срок, поэтому эти дни будут зачтены.
   После этих слов на календаре быстро замелькали цифры.
   - Спасибо хоть за это, - буркнул Карл, плюхаясь на койку.
   Монотонный голос, проигнорировав его замечание, послышался вновь:
   - Кроме того,  тебе  назначено  поощрение.  Согласно  Кодексу  исполнения
приговоров, твой  акт  личного  героизма,  во  время  которого  ты  рисковал
собственной  жизнью  ради  спасения  жизни  другого   человека,   признается
просоциальным  и   соответственно   истолковывается.   Поощрение   равняется
уменьшению срока на три года.
   Карл вскочил, изумленно уставившись на динамик. Это что, шутка? Но на его
глазах в календаре завертелись  шестеренки,  а  цифры,  отсчитывающие  годы,
начали медленно меняться. Восемнадцать.., семнадцать.., шестнадцать.
   Вот это да! Три года  долой.  Карл  никак  не  мог  в  это  поверить,  но
доказательство было у него прямо перед глазами.
   - Контроль приговора! - крикнул он. -  Выслушайте  меня!  Что  произошло?
Каким образом поощрения сокращают срок? Почему я не знал о такой возможности
раньше?
   - Общественность  не  информируют  о  возможностях  сокращения  срока,  -
ответил механический голос. -  Это  может  побудить  людей  нарушать  закон,
поскольку  страх  перед  наказанием  считается   фактором,   предотвращающим
преступления. Как правило, осужденному не говорят о такой возможности,  пока
он не отбудет первый год наказания. Но ваш случай - исключение, поскольку вы
были поощрены до окончания первого года.
   - Как я могу узнать больше о  сокращении  срока?  -  нетерпеливо  спросил
Карл.
   Динамик на секунду смолк, потом голос продребезжал снова:
   - Вашего Советника зовут Присби. Он даст вам  все  необходимые  советы  и
пояснения. Вы записаны к нему на прием завтра на тринадцать часов.  Вот  его
адрес.
   Машина щелкнула и выплюнула карточку. На этот раз Карл  ждал  наготове  и
подхватил ее прежде, чем она упала на пол.  Он  держал  карточку  осторожно,
почти с любовью. Его срок уже уменьшился на три года, а  завтра  он  узнает,
что можно сделать, чтобы уменьшить его еще больше.

***

   Разумеется, он пришел рано, почти на  час  раньше  назначенного  времени.
Робот-секретарь промурыжил его в приемной до последней  минуты.  Когда  Карл
наконец услышал щелчок открываемой двери, он едва не бросился к  ней  бегом.
Заставив себя шагать медленно, он вошел в кабинет.
   Советник по приговорам Присби оказался похож на консервированную  рыбину,
смотрящую  на  мир  сквозь  донышко  бутылки.  Он  был  уродливо  толст,   с
мертвенно-белой кожей на опухшем лице и бульдожьими щеками.  Сквозь  очки  с
толстенными стеклами на  Карла  уставились  увеличенные  линзами  немигающие
зрачки. В мире, где контактные линзы давно стали  нормой,  его  зрение  было
настолько скверным, что не  поддавалось  корректировке  крошечными  линзами.
Вместо них он носил анахроничные очки, балансирующие на  кончике  распухшего
носа.
   Когда  Карл  вошел,  Присби  не  улыбнулся  и  не  произнес   ни   слова.
Приклеившись к нему взглядом, он наблюдал, как  его  подопечный  подходит  к
столу. Глаза Присби напоминали Карлу видеосканеры, которые  он  ненавидел  с
детства, и он тряхнул головой, избавляясь от этого сравнения.
   - Меня зовут... - начал он.
   - Я знаю твое имя, Тритт, - прохрипел Присби. Для его  мягких  губ  голос
казался чересчур грубым. - А теперь сядь на стул - на этот.
   Он ткнул ручкой в жесткий металлический стул перед своим столом.
   Карл уселся и тут же заморгал - его  лицо  залил  свет  нескольких  ярких
ламп. Он попытался отодвинуть стул назад, но вскоре понял, что тот привинчен
к полу. Тогда он уселся спокойно и принялся ждать, когда Присби заговорит.
   Наконец Присби опустил стекляшки глаз и взял со стола папку  с  бумагами.
Он пролистывал ее целую минуту, прежде чем произнес первое слово.
   - Очень странное у тебя личное дело, Тритт, - проскрипел  он  наконец.  -
Мне оно совершенно не нравится. Даже не знаю, почему Контроль позволил  тебе
прийти ко мне. Но раз уж ты здесь - объясни.
   Карл заставил себя выдавить улыбку.
   - Видите ли, меня поощрили уменьшением срока на три года. Тогда я впервые
узнал о такой возможности. Контроль послал меня  к  вам  и  сказал,  что  вы
предоставите мне более подробную информацию.
   - Зря потратил время, - бросил Присби, швыряя папку  на  стол.  -  Ты  не
имеешь права на уменьшение срока, пока не закончится твой первый  год.  Тебе
ждать еще почти десять месяцев. Тогда приходи, и я тебе все объясню.  Можешь
уходить.
   Карл не шелохнулся. Он  стиснул  лежащие  на  коленях  кулаки,  чтобы  не
сорваться. Щурясь от яркого света, он разглядывал равнодушное рыло Присби.
   - Но вы же видите, что мне уже сократили срок. Возможно,  именно  поэтому
Контроль и велел мне прийти...
   - Ты что, собираешься учить меня законам? - холодно  прорычал  Присби.  -
Это я здесь сижу, чтобы учить тебя уму-разуму. Ладно, объясню, хотя смысла в
этом нет никакого. Когда ты отбудешь первый год приговора - реальный  год  и
полностью отработанный, - тогда и получишь право на уменьшение срока.  Через
год ты получишь право просить перевода на работы, где  предусмотрена  скидка
во времени. Это опасные работы. К примеру, на ремонте орбитальных  спутников
день  засчитывается  за  два.  Есть  даже   некоторые   работы   в   атомной
промышленности, где день идет за три, но они очень редки. При такой  системе
осужденный  помогает  сам  себе,   учится   социальной   ответственности   и
одновременно приносит пользу обществу. Разумеется,  сейчас  к  тебе  это  не
относится.
   - Но почему? - Карл вскочил и замолотил кулаками по  столу.  -  Почему  я
должен мучиться целый год на этой идиотской, никому не  нужной  работе?  Она
совершенно бессмысленна и  бесполезна.  Это  пытка.  Ту  работу,  которую  я
проделываю за ночь, может за три секунды  сделать  робот  после  возвращения
грузовика.  И  вы  называете  это  обучением   социальной   ответственности?
Унизительная, тупая работа, которая...
   - Сядь, Тритт! - Присби сорвался на писклявый визг. - Ты что,  не  понял,
где находишься? Или кто я такой? Это я указываю, что тебе следует делать. Ты
не имеешь права говорить мне ничего, кроме "да,  сэр"  и  "нет,  сэр".  И  я
говорю, что ты должен сперва отработать первый год, а потом  являться  сюда.
Это приказ.
   - А я говорю, что вы не правы! - заорал Карл. - Я найду на вас  управу  -
обращусь  к  вашему  начальству.  Вы  не  имеете  права  вот  так   запросто
распоряжаться моей жизнью!
   Присби тоже вскочил, его лицо исказила  гримаса  -  карикатурное  подобие
улыбки.
   - Ты никуда не сможешь пойти, - взревел он, - и жаловаться  тебе  некому,
потому что последнее слово всегда за мной! Ты меня понял?  Я  указываю,  что
тебе делать. Я говорю, что ты будешь работать, - и ты станешь работать.  Или
ты сомневаешься? Не веришь в то, что я  могу  с  тобой  сделать?  -  На  его
бледных губах выступила пена. - Я заявлю, что ты орал  на  меня,  выкрикивал
оскорбления, угрожал, - и запись это подтвердит.
   Присби пошарил на столе, отыскал микрофон, поднес трясущейся рукой ко рту
и нажал кнопку:
   - Говорит Советник Присби. За  действия,  недозволенные  осужденному  при
обращении к Советнику,  рекомендую  увеличить  срок  Карла  Тритта  на  одну
неделю.
   Ответ последовал мгновенно.
   - Рекомендация одобрена, - послышался  из  динамика  знакомый  вокодерный
голос Контроля приговора. - Карл Тритт, к вашему сроку добавлено семь  дней,
и теперь он составляет шестнадцать лет...
   Динамик продолжал бормотать, но Карл уже не слушал,  уставясь  невидящими
глазами в красный туннель ярости. Во всем мире для него сейчас  существовало
только мучнисто-белое лицо Советника Присби.
   - Тебе.., не следовало этого делать,  -  прохрипел  наконец  Карл.  -  Ты
сидишь здесь, чтобы мне  помогать,  а  ты  сделал  мою  жизнь  еще  хуже.  -
Неожиданно Карл все понял. - Но ты  и  не  хотел  мне  помогать,  верно?  Ты
наслаждаешься, сидя здесь и изображая божка перед осужденными,  уродуешь  их
жизнь по своей прихоти...
   Его  голос  заглушили  вопли  Присби,   снова   схватившего   микрофон..,
умышленные оскорбления.., рекомендую увеличить срок Карла Тритта на месяц...
Карл слышал слова Присби, но ему  было  уже  все  равно.  Он  изо  всех  сил
старался играть по их правилам, но сил на это уже не осталось. Он  ненавидел
систему, создавших ее людей, внедренные в нее  бездушные  машины.  Но  самую
сильную ненависть он испытывал к человеку перед собой, воплощению всей  этой
прогнившей системы. Все кончилось тем, что, несмотря на все его  усилия,  он
оказался в лапах этого жирного садиста. Пора положить этому конец.
   - Сними очки, - негромко произнес Карл.
   - Что ты сказал.., что... - пробормотал Присби.
   Он только что кончил кричать в микрофон и теперь тяжело дышал.
   - Не важно, - ответил Карл, медленно подходя к столу. - Я сделаю это сам.
- Он стянул с носа Присби очки и аккуратно положил их на стол. Только  после
этого Советник понял, что задумал Карл.
   - Нет! - только и смог выдохнуть Присби.
   Кулак Карла врезался в ненавистные губы,  разбивая  их  и  вышибая  зубы.
Присби ударился о спинку кресла и рухнул вместе с ним на пол. Нежная молодая
кожа на руках Карла лопнула, пальцы  залила  кровь,  но  он  этого  даже  не
заметил. Карл встал  над  скорчившейся  на  полу,  всхлипывающей  фигурой  и
засмеялся, потом нетвердой походкой вышел из кабинета, сотрясаясь от хохота.
   Робот-секретарь с холодным неодобрением повернул к нему лицо из стекла  и
металла и что-то произнес. Продолжая смеяться, Карл вывернул из пола тяжелую
подставку вместе с лампой и ударил робота по  поблескивающему  лицу.  Сжимая
лампу, он вышел в холл.
   Часть его сознания громко протестовала, охваченная ужасом от  содеянного,
но  только  часть.  Этот  слабый  голосок  начисто   смыла   горячая   волна
наслаждения, прокатившаяся по всему телу. На этот раз он  нарушил  законы  -
все законы сразу. Вырвался из клетки, в которой был заперт всю жизнь.
   Спускаясь в автоматическом лифте, он подавил смех и вытер  с  лица  капли
пота. Откуда-то послышался тонкий голосок:
   - Карл Тритт, вы нарушили правила отбывания приговора, поэтому  ваш  срок
увеличивается на...
   - Ты где? - взревел Карл. - Хватит прятаться и пищать в ухо. Выходи!
   Он внимательно осмотрел стенки кабины и наконец заметил линзу телекамеры.
   - Ты меня видишь, правда? - заорал он, обращаясь к камере. - Так знай,  я
тебя тоже вижу!
   Тяжелая подставка врезалась в стекло. Второй удар пробил тонкий металл  и
обнажил динамик. Когда Карл его вырывал, он что-то пискнул.
   Люди на улице шарахались от Карла,  но  он  их  не  замечал.  Они  просто
жертвы, такие же, как он. Ему  хотелось  сокрушить  главного  врага.  Каждый
замеченный видеоглаз получал удар уже погнутой подставки.  Он  протыкал  или
вырывал каждый обнаруженный динамик. Его путь отмечали избитые  и  онемевшие
роботы.
   Поимка бунтовщика была неотвратимой, но Карл не думал о последствиях,  да
они его и не волновали. Ради этого момента он прожил всю прежнюю жизнь.  Ему
захотелось запеть боевую песнь, но он  не  знал  ни  единой,  однако  вскоре
припомнил  слегка  фривольную  песенку,  которую  распевал  еще   в   школе.
Выкрикивая ее слова во  всю  мочь,  Карл  помчался  по  сверкающему  порядку
города, оставляя за собой след хаоса и разрушений.
   Динамики непрерывно обращались к Карлу, но  он  тут  же  отыскивал  их  и
выводил  из  строя.  После  каждого  такого  поступка  его  срок  заключения
увеличивался.
   - ..и теперь составляет двести двадцать лет,  девятнадцать  дней  и...  -
Голос неожиданно оборвался - какой-то контрольный механизм  наконец  осознал
бессмысленность цифры.
   Карл поднимался по эскалатору  на  грузовой  уровень  города.  Присев  на
корточки, он стал ждать, когда голос  зазвучит  снова,  чтобы  обнаружить  и
уничтожить динамик.
   - Карл Тритт, - услышал он и завертел головой в поисках динамика,  -  ваш
срок  превысил   ожидаемую   продолжительность   вашей   жизни   и   признан
бессмысленным...
   - Да он всегда был бессмысленным! - крикнул Карл в ответ. - Теперь я  это
знаю. Ну, так где же ты? Сейчас я тебя прикончу!
   - ..и потому вас будут судить повторно, - монотонно бубнила машина. -  За
вами уже посланы офицеры  полиции.  Вам  приказано  сдаться  добровольно,  в
противном случае...
   ХРРГЛК... Лампа врезалась в динамик.
   - Посылайте! - Карл плюнул в мешанину проводов и покореженного металла. -
Я и о них позабочусь.
   Конец был предопределен. Выслеживаемый вездесущими глазами  Центра,  Карл
не мог убегать бесконечно. Полицейские загнали его в угол на нижнем  уровне,
но он все же ухитрился оглушить двоих,  пока  ему  не  вкатили  парализующий
укол.

***

   Тот же зал суда, тот же судья, но на этот раз  за  Карлом  наблюдают  два
стоящих рядом дюжих охранника. За ним вроде бы и  нет  нужды  присматривать,
потому что он подался вперед и обессиленно прислонился к барьеру. Его  ушибы
и царапины прикрывают белые повязки.
   Слышится легкое гудение - это оживает робот-судья.
   - Оглашаю приговор, - произносит судья, ударяет молотком и ставит его  на
место. - Карл Тритт, суд признал вас виновным в...
   - Что, опять? Неужели эта ерунда вам еще не надоела?
   - Молчать, пока зачитывается приговор, - громко  говорит  судья  и  снова
стучит  молотком.  -   Вы   признаны   виновным   в   столь   многочисленных
преступлениях, что никакой  срок  наказания  не  будет  достаточным  для  их
искупления. Поэтому вы приговариваетесь  к  Смерти  Личности.  Психохирургия
удалит из вашего тела все следы  вашей  личности,  и  она  тем  самым  будет
признана мертвой.
   - Только не это! - взвыл Карл, умоляюще протягивая руки к  судье.  -  Что
угодно, только не это!
   Охранники даже  не  успели  отреагировать,  когда  вопль  Карла  сменился
громким  хохотом.  Схватив  молоток   судьи,   он   атаковал   растерявшихся
охранников. Один из них, получив удар  молотком  за  ухом,  тут  же  рухнул,
второй начал вытягивать из кобуры пистолет, но через мгновение  свалился  на
тело напарника.
   - А теперь судья! - счастливо крикнул Карл. - Молоточек-то теперь у меня.
Смотри, как я умею с ним обращаться!
   Он подбежал к судье  и  превратил  его  изящную  металлическую  голову  в
покореженный лом. Судья - всего лишь внешний придаток компьютеров  Центра  -
не сделал никакой попытки защититься.
   В холле послышался топот  бегущих  ног,  кто-то  начал  дергать  запертую
дверь. Никакого плана у Карла не было, он лишь хотел остаться на  свободе  и
нанести системе как можно больший ущерб, пока в его груди пылает  бунтовское
пламя. В зал суда вела единственная дверь. Карл  быстро  осмотрелся,  и  его
наметанный глаз техника заметил в стене позади судьи дверпулючок. Он  быстро
отодвинул защелку и пинком распахнул дверцу.
   За ним наблюдала видеокамера в углу под потолком зала  суда,  но  тут  он
ничего поделать не мог. Машина все равно увидит его, куда бы  он  ни  пошел.
Ему  остается  лишь  стараться  как  можно  дольше  опережать   погоню.   Он
протиснулся в дверцу, и в ту же секунду в зал суда ворвались два робота.
   - Карл  Тритт,  немедленно  сдавайся.  Новые  изменения  были..,  были...
Карл... Карл... Ка...
   Карл с недоумением прислушивался к их голосам, доносящимся  из-за  тонкой
металлической двери. Что произошло? Он рискнул выглянуть. Оба робота  стояли
на месте, совершая бессмысленные  движения.  Их  динамики  потрескивали,  но
молчали. Через несколько секунд  их  беспорядочное  шевеление  прекратилось.
Роботы  одновременно  развернулись,  подхватили  все   еще   бессознательных
охранников и вышли. Захлопнулась дверь. Карл был заинтригован.  Он  подождал
еще  несколько  минут.  Дверь  снова  открылась,  на   этот   раз   появился
робот-ремонтник. Он приблизился к обломкам судьи и начал их демонтировать.
   Тихо прикрыв дверцу. Карл прислонился к ее холодному, металлу и попытался
понять,  что   же   случилось.   Теперь,   когда   непосредственная   угроза
преследования отпала, у него нашлось время поразмыслить.
   Почему его не стали преследовать? Почему Центр повел себя так, словно  не
знает, где Карл находится? У этой  вездесущей  машины  есть  видеокамеры  на
каждом квадратном дюйме города, в этом он убедился  на  собственном  горьком
опыте. К тому же она соединена с такими же машинами в  других  городах.  Нет
такого места, где он мог бы укрыться от всевидящего ока. Кроме од него.
   Мысль осенила его  настолько  неожиданно,  что  Карл  даже  ахнул.  Потом
осмотрелся. Впереди тянулся коридор, стены  которого  усеивали  всевозможные
реле и приборы управления,  тускло  освещенные  световыми  панелями.  Похоже
на.., да, вполне возможно. Другого и быть не может.
   Существовало единственное место в мире, куда Центр не  мог  заглянуть,  -
внутрь своего центрального механизма. Туда, где находились  блоки  памяти  и
схемы управления. Машина, способная принимать  самостоятельные  решения,  не
может сама ремонтировать  свои  логические  схемы,  иначе  может  возникнуть
разрушительная негативная  обратная  связь.  Неисправная  схема  может  лишь
испортить себя еще больше, но никак не починить.
   Он  оказался  внутри  мыслительных  схем  Центра.  И  для  всезнающей   и
вездесущей машины попросту перестал существовать. Там, где машина могла  его
увидеть, его нет. Машина же могла увидеть любую точку города. Следовательно,
он больше не существует. Наверняка и  все  сведения  о  нем  уже  стерты  из
памяти.
   Поначалу медленно, потом все быстрее и быстрее Карл зашагал по коридору.
   - Свободен! - закричал он. - По-настоящему  свободен  -  впервые  за  всю
жизнь. Свободен делать все, что пожелаю, наблюдать за всем миром и  смеяться
над ним!
   Его переполняли уверенность и счастье. На ходу  он  распахивал  дверь  за
дверью, обозревая свое новое царство, и громко говорил сам  с  собой,  не  в
силах сдержать восторг:
   - Ремонтные роботы станут приносить мне еду, мебель, одежду  -  все,  что
пожелаю. Я смогу жить так, как захочу, и делать что угодно.
   От этой мысли он пришел в еще большее  возбуждение.  Распахнув  очередную
дверь, Карл застыл.
   Комната была со вкусом обставлена  -  он  сам  собирался  такую  завести.
Книги, картины на стенах, негромкая музыка из скрытых где-то  колонок.  Карл
разглядывал ее, раскрыв от удивления рот. Пока не услышал за спиной голос:
   - Конечно, здесь было бы неплохо пожить. Стать хозяином города,  получать
что угодно, лишь шевельнув пальцем. Но почему ты  решил,  дурак  несчастный,
что ты первый до этого додумался? И первый сюда пришел. А здесь место только
для одного - сам знаешь, для кого.
   Карл стал медленно, очень медленно оборачиваться, оценивая расстояние  до
стоящего в дверях человека с пистолетом в руке и прикидывая  шансы  оглушить
его молотком, все еще зажатым в руке.., пока не прогремел выстрел.