Случай в подземке

Ваша оценка: Нет Средняя: 4.7 (3 голосов)
     -  Слава  Богу, с этим покончено, - голос  Адрейнн Дюбойз  звонким эхом
отдавался  от выложенных кафелем стен коридора, ведущего к станции подземки.
Высокие каблучки цокали по плиткам пола. Поезд вырвался из тоннеля, обдав их
волной спертого воздуха.
     -  Уже  начало второго, -  Честер сладко  зевнул, прикрыл рот рукой.  -
Поезда нам, возможно, придется ждать час.
     -  Не  все  так плохо,  Честер, -  в ее голосе  слышались металлические
нотки. - Мы же подготовили все материалы для нового заказчика, скорее всего,
получим  премию,  и  завтра  сможем  уйти пораньше.  Ищи  во всем позитив  и
настроение у тебя заметно улучшится, будь уверен.
     Они подошли  к турникету до того, как Честер  успел найтись с достойным
ответом. Он бросил жетон в щель. Адрейнн проплыла мимо, а Честер все рылся в
кармане,  в надежде  найти среди мелочи  второй жетон. Не  нашел,  шагнул  к
кассе, пробормотав себе под нос пару-тройку ругательств.
     - Сколько? - спросил голос за решеткой и матовым стеклом.
     - Два, пожалуйста, - сунул в щель мелочь, получил жетоны.
     Он  не  возражал  против того, чтобы  заплатить  за  Адрейнн,  все=таки
женщина,  но  она  могла  поблагодарить или хотя бы кивнуть, признавая,  что
попала  в метро не по  мановению волшебной палочки и знает  об этом. В конце
концов, работали они в одном сумасшедшем доме,  получали одинаково, а теперь
она будет  получать  больше. О последнем нюансе  он  как=то  и  забыл.  Щель
проглотила  жетон,  в  турникете,  когда  он  проходил  через  него,  что=то
щелкнуло.
     -  Я  езжу  в  последнем  вагоне,  -  Адрейнн,  близоруко  сощурившись,
всмотрелась в темный и пустой пенал станции. - Пойдем в конец платформы.
     - А мне нужен средний вагон, - ответил Честер, но затрусил за  Адрейнн.
Все лишнее она пропускала мимо ушей.
     - Вот  теперь, Честер, я  могу  поговорить  с  тобой об одном  деле,  -
деловым тоном начала Адрейнн. - Раньше я не могла этого касаться, потому что
мы выполняли одинаковую работу и, в определенном смысле, конкурировали между
собой. Но, поскольку  инфаркт Блайсделла вывел его из  строя  как минимум на
несколько  недель  и  я  буду  выполнять  обязанности  начальника  отдела, с
соответствующим увеличением жалования...
     - Я об этом уже слышал. Поздрав...
     - ... теперь я считаю  себя вправе  дать тебе дельный совет. Ты  должен
проявлять  побольше активности, Честер, хватать то, до чего могут дотянуться
руки...
     - Ради Бога, Адрейнн, это слова для плохого рекламного ролика.
     - Вот=вот, опять твои шуточки. Из=за них люди думают, что ты относишься
к  своей работе  недостаточно  серьезно,  а  в  рекламном бизнесе это смерти
подобно.
     - Разумеется, я  не отношусь к своей работе серьезно... кто  относится,
если  он  в здравом  уме?  -  он  услышал  урчание,  повернулся,  но  увидел
по=прежнему пустой тоннель. Наверное, звук донесся сверху: по улице  проехал
грузовик. - Уж не хочешь ли ты мне сказать, что тебя берет  за душу нетленка
о том,  как  будут благоухать  подмышки  дамы при  использовании дезодоранта
"Уходи, запах"?
     -  Обойдемся без вульгарности, Честер. Ты  же можешь быть  очень милым,
если того хочешь,  -  она  использовала преимущество  женской логики  с тем,
чтобы игнорировать его аргументы и привнести нотку  эмоций в очень уж  сухой
разговор.
     - Разумеется, я  могу быть очень  милым, - эмоции прорвались и  в голос
Честера.  С закрытым ртом для  своих тридцати с небольшим Адрейнн была очень
даже ничего.  Трикотажное платье творило чудеса  с  задом, а бюстгальтер так
подавал грудь, что от нее не хотелось отрывать глаз.
     Он шагнул к ней, обнял за талию, легонько похлопал по упругой ягодице.
     - Я  могу быть очень милым и помню не столь уж далекие времена, когда и
ты не держала меня на расстоянии вытянутой руки.
     - Времена  эти в  далеком  прошлом,  дружок,  -  ответила  она  голосом
школьной мымры,  и, скорчив гримаску,  словно избавлялась от ползущих по ней
гусениц, скинула его руки.
     Газета, которую  он держал  под мышкой, упала  на платформу,  и Честер,
что=то бормоча, наклонился, чтобы поднять ее с пола.
     Она  постояла,  не  шевелясь,  потом  чуть  одернула юбку и  разгладила
складки, как будто стряхнула грязь, оставшуюся от его прикосновений. С улицы
не доносилось  ни  звука,  длинная,  тускло  освещенная  станция  напоминала
могильный склеп. Они оказались наедине с тем  странным одиночеством, которое
можно ощутить только в большом городе, где люди всегда близки, но никого нет
рядом. Усталость, депрессия вдруг навалились на Честера. Он закурил, глубоко
затянулся.
     - На станциях подземки курить запрещено, - холодно заметила Адрейнн.
     - Мне не разрешено  курить,  не разрешено полапать  тебя,  не разрешено
шутить  на  работе, не  разрешено  относится к  нашему  нынешнему  клиенту с
заслуженным им презрением.
     - Нет, не разрешено,  - резко ответила она и ее палец с кроваво=красным
ногтем  нацелился  ему в  грудь.  - А поскольку ты сам затронул  эту тему, я
скажу тебе кое=что еще. Другие наши  сослуживцы об этом только догадываются,
а я  знаю. Ты работаешь в агентстве дольше  меня, так  что начальство
рассматривало твою кандидатуру на должность начальника отдела и отвергло ее.
И мне,  строго  конфиденциально, сказали, что  речь уже  идет о  том,  чтобы
отказаться от твоих услуг. Это о чем=то тебе говорит?
     - Безусловно. О том, что пригрел  змею на груди. Я вроде  бы помню, что
ты получила эту работу только благодаря мне, и мне пришлось убеждать старика
Блайдсделла, что ты справишься. Тогда ты еще знала, что такое благодарность.
И проявляла ее в своей комнате в пансионе.
     - Давай без пошлости!
     -  Теперь же страсть умерла, так же, как надежда на прибавку жалования.
А вскоре,  похоже,  придется  искать  новую  работу. С  такой подругой,  как
дорогая Адрейнн, кого можно назвать врагом...
     - В подземке есть живые существа, знаете ли.
     Сиплый, дрожащий  голос,  внезапно  раздавшийся  у  них за  спиной  на,
казалось  бы,  пустой  платформе, заставил обоих вздрогнуть.  Адрейнн  резко
повернулась. В  тени большого  мусорного контейнера,  привалившись  к стене,
сидел мужчина. Не без труда он поднялся на ноги, шагнул к ним.
     -  Как  ты  посмел!  - взвизгнула Адрейнн. Бомж[1] не только
напугал, но  и разозлил ее. - Спрятался, подслушивал личный разговор. Или  в
подземке нет полиции?
     - Здесь есть существа, знаете ли, - мужчина, напрочь игнорируя Адрейнн,
скалился на Честера, склонив голову набок.
     Бомжей в Нью=Йорке хватало. Яркого света они терпеть не могли, а потому
многие облюбовали  подземку: поезда отапливаются,  туалеты  есть, хватает  и
тихих углов, где можно прикорнуть. Одеждой  этот  бомж ничем не отличался от
остальных: бесформенные, грязные штаны с оторванными  пуговицами на ширинке,
мятый,  засаленный пиджак, перевязанный  веревкой, две  рубашки, надетые  на
футболку,  треснувшие ботинки,  заскорузлая кожа с  тонной  грязи  в  каждой
морщинке. Рот - черная дыра, в которой несколько  зубов торчали  надгробными
памятниками своим канувшим  в небытие собратьям. Взятый от отдельности, бомж
являл собой отвратительное  зрелище,  но  они давно  уже  стали неотъемлемой
частью города, как урны или дымящиеся канализационные люки.
     -  Какие  существа?  -  спросил  Честер,  роясь  в  кармане  в  поисках
десятицентовика, чтобы откупиться. Адрейнн повернулась к ним обоим спиной.
     - Они живут в земле,  -  бомж поднес  грязный палец к губам. - Те люди,
которые знают, никогда про них не говорят. Не хотят отпугивать туристов,  ни
в коем разе. С клыками, с когтями, внизу, в темноте подземки.
     -  Дай  ему денег... избавься от него... это ужасно! - вновь взвизгнула
Адрейнн.
     Честер  бросил  в подставленную ладонь  две монетки  по пять центов,  с
высоты нескольких дюймов, чтобы, не дай Бог, не прикоснуться к руке бомжа.
     - И что они поделывают? - просил  он.  Не потому,  что его интересовали
мифические существа, но чтобы позлить Адрейнн.
     Бомж потер монетки между пальцами.
     - Они там живут, прячутся, иногда  выглядывают, вот что они поделывают.
Им надо что=то  дать, когда ты один,  в такую вот ночь, если стоишь  в конце
платформы. Центы  годятся, их надо  положить на край,  откуда  они  могут их
взять. Десятицентовики тоже сойдут, но не пятицентовики, которые ты мне дал.
     - Чего ты слушаешь эту муть, - страх у Адрейнн прошел,  осталась только
злость. - Избавься от этого бродяги.
     - Почему только центы и десятицентовики? - Честер=таки заинтересовался.
За краем платформы было очень темно. Там мог прятаться кто угодно.
     -  Центы,  потому  что  они  любят орешки. Когда никого  нет рядом, они
подбираются к автоматам. А десятицентовики - для других автоматов, торгующих
"колой". Они иногда пьют ее вместо воды.
     -  Я  иду за полицейским,  - каблучки  Адрейнн  зацокали  по платформе.
Правда, прошла  она не больше десяти ярдов.  Мужчины не обращали  на нее  ни
малейшего внимания.
     - Да перестань, -  Честер улыбнулся бомжу,  который расчесывал пятерней
сальные волосы. - Ты  же не  думаешь, что я  тебе поверю. Если  эти существа
едят только орешки, нет нужды откупаться от них...
     - Я не  говорил, что они едят только  орешки! - прежде чем Честер успел
отпрянуть, грязная  рука ухватила  его  за  рукав. А бомж понизил  голос  до
шепота. -  Больше всего  они  любят есть  людей, но  не трогают тех,  кто им
что=нибудь оставляет. Хочешь посмотреть на одного?
     - После того, что ты тут наговорил, безусловно.
     Бомж  поплелся  к  большому  контейнеру   для  мусора,  выкрашенному  в
оливковый цвет, похожему на домик, с двускатной качающейся крышкой.
     Только быстро, потому что они не любят, когда на них смотрят,  - и бомж
толкнул крышку.
     Честер в  испуге  отступил.  В  черном зазоре  он  увидел  два  красных
уголька,  на расстоянии фута друг  от друга.  Глаза  чудовища?  Возможно.  А
может,  все это ему  причудилось под  влиянием байки бомжа. Вдали послышался
шум поезда.
     - Спасибо  за зрелище, старина, -  он положил несколько центов на  край
платформы.  -  Пусть поклюют  орешки, -  он  направился  к  Адрейнн. -  Бомж
клянется,  что в  мусорном контейнере  сидит одна из этих тварей.  Я оставил
взятку, на всякий случай.
     - Не можешь же ты быть таким глупцом!
     -  Ты  устала, дорогая... вот и  показываешь  коготки.  И  насчет  моей
глупости ты уже говорила.
     Поезд приближался, гоня перед собой волну спертого воздуха, от которого
шел животный дух. Никогда раньше он этого не замечал.
     - Ты не просто глуп, но еще и суеверен, - ей уже приходилось кричать. -
Из тех,  кто  стучит  по  дереву,  переступает  через  трещины в  асфальте и
тревожится из=за черных кошек.
     - А  кому это мешает? Жизнь - штука сложная, так к чему лишние хлопоты?
Возможно,  в контейнере никаких тварей нет, но я не  собираюсь это выяснять,
сунув в него руку.
     - Ты просто дите малое.
     -  Пусть  так!  -  теперь  они  кричали  оба,  потому что поезд,  визжа
тормозами,  выкатывался к  платформе. - Давай  поглядим, сунешь  ты  рыку  в
контейнер, раз уж ты такая умная.
     - Детский лепет!
     День  выдался  длинным,  Честер  устал, вот раздражение и  выплеснулось
наружу.  Поезд за  его спиной  практически  остановился.  Он подбежал к краю
платформы, на ходу доставая мелочь.
     -   Вот,  -  толкнул  крышку,  высыпал  ее  в   контейнер.   -  Деньги.
Десятицентовики, центы, Хватит  и на  орешки, и на "коку". Схватите первого,
кто подойдет сюда, - он услышал смех Адрейнн. Двери поезда раскрылись, бомж,
волоча ноги, вошел в вагон.
     -  Это же твой  поезд на Куинс, -  Адрейнн давилась от смеха. - Уезжай,
пока   тебя    не   съели.   Я   подожду    того,   что   идет   в   Верхний
Манхэттен[2].
     -  Возьми,  -  все еще злясь, Честер  сунул  ей в  руку  газету.  - Это
забавно,  ты  не  суеверна,  так давай  посмотрим,  бросишь  ли ты  газету в
контейнер, - и он впрыгнул в вагон, придержав уже закрывающиеся двери.
     -  Разумеется, дорогой, - лицо Адрейнн покраснело от смеха.  - И завтра
на работе я расскажу... - двери закрылись и отсекли окончание фразу.
     Поезд дернулся, начал медленно  набирать ход. Он увидел, как она идет к
контейнеру, отодвигает  крышку, чтобы бросить в него  газету. Колонна скрыла
от него Адрейнн.
     Когда он увидел ее вновь, ее рука по=прежнему застыла у  крышки...  или
втянулась в контейнер по локоть? Слой грязи на стекле не позволял хорошенько
все разглядеть. Еще колонна, а потом ему показалось, что Адрейнн наклонилась
над контейнером.
     Он бросился к двери в торце вагона. Прильнул к стеклянной панели. Поезд
уже  миновал половину платформы, наращивая скорость. Взгляд только раз успел
выхватить Адрейнн среди  колонн, потом они слились друг с другом  в сплошной
забор.
     Она  не могла залезть в контейнер по пояс, отверстие под  крышкой  было
слишком мало, чтобы в него пролезла взрослая женщина. Но тогда как объяснить
ее взметнувшиеся в воздух ноги?
     Разумеется, он  видел ее лишь долю мгновения и  мог  ошибиться.  Честер
отвернулся  от  задней  двери.  Компанию  ему  составлял  только  бомж,  уже
собравшийся  заснуть. Когда Честер  поравнялся  с ним, бомж приоткрыл глаза,
заговорщицки улыбнулся, снова закрыл.
     Честер прошел в дальний конец вагона, сел. Сладко зевнул.
     Он мог дремать до  своей станции: внутренние часы всегда вовремя будили
его.
     И не видел ничего  плохого в том, что должность начальника отдела вновь
окажется вакантной: прибавка к жалованию пришлась бы очень кстати.

     Перевел с английского Виктор Вебер

     Переводчик Вебер Виктор Анатольевич
     129642, г. Москва Заповедная ул. дом 24 кв.56. Тел 473 40 91