Застава (часть 2)

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

Мужчина был высокого роста, мускулистый, без головного убора, со спутанными от ветра рыжеватыми волосами. Он дышал часто, но, видимо, не от усталости, а от быстрой езды. Магда заметила, что голова его медленно поворачивается из стороны в сторону — он следил за часовыми, прохаживающимися по верхним галереям крепостных стен. Похоже, он пересчитывал их. Поза неизвестного выдавала его напряжение, будто он силой сдерживал себя, чтобы не рвануться на запертые ворота замка. Казалось, он на что-то был зол, расстроен и озадачен одновременно.

Довольно долго он не шевелился. Магда почувствовала, что от неудобной позы у нее затекли ноги, но не рискнула двинуться с места. Наконец он повернулся и зашагал назад к лошади. Пока он шел, глаза его внимательно изучали ущелье. Внезапно мужчина остановился и посмотрел прямо туда, где пряталась Магда. Она затаила дыхание, а сердце учащенно забилось.

— Эй, там! — крикнул незнакомец. — Выходите! — Окрик был повелительный.

Магда не шевелилась. Как же он умудрился разглядеть ее в кустах в такой темноте?

— Выходите, или я вас силой вытащу!

Магда нащупала рядом с собой увесистый камень. Схватив его, она быстро поднялась и шагнула вперед. Уж лучше встретиться с ним на открытом месте. Но насильно ее из этих кустов никто без драки не вытащит. Хватит! Довольно уже ею помыкали.

— Зачем вы там прятались?

— Потому что я не знаю, кто вы такой. — Магда старалась, чтобы голос ее звучал как можно увереннее и даже был, по возможности, вызывающим.

— Логично. — Мужчина коротко кивнул.

Магда почувствовала в его голосе напряжение, которое, однако, относилось явно не к ней. Это немного успокоило девушку. Незнакомец махнул рукой в сторону замка.

— Что там происходит? Кто это так освещает заставу, что она стала похожа на аттракцион для туристов?

— Немецкие солдаты.

— Да, эти каски похожи на немецкие. А зачем они здесь?

— Понятия не имею. По-моему, они и сами этого до конца не знают.

Она увидела, как он снова бросил взгляд в сторону замка и пробормотал себе под нос что-то невнятное. Как показалось Магде — что-то вроде «Безумцы!», но точно она сказать не могла. У нее создалось впечатление, что он думает сейчас о чем-то своем и нисколько не интересуется ею. Единственное, что ему было важно, — это замок. Она расслабила руку, в которой был зажат камень, но бросать его все-таки не решилась. Еще не время.

— А почему вас это так интересует?

Он посмотрел на нее как-то странно.

— Я бывал здесь раньше и с утра еще собирался остановиться на ночь в гостинице возле замка. Я часто путешествую в этих горах.

Магда повернулась и, стараясь не спешить, молча пошла к гостинице. Ей было страшно оставаться в темноте наедине с мужчиной, который говорит такую явную чушь.

— Куда вы идете?

— К себе в комнату. Здесь стало прохладно.

— Я вас провожу.

Магде совсем не хотелось этого, и она ускорила шаг.

— Спасибо, я сама доберусь.

Но он то ли не расслышал, то ли просто проигнорировал ее слова. Незнакомец взял лошадь под уздцы и пошел рядом с ней. Впереди виднелась гостиница, похожая на двухэтажную летнюю дачу. Магда заметила в своем окошке слабый свет от свечи, которую она на всякий случай оставила гореть.

— Вы можете выбросить камень, — произнес неизвестный. — Он вам не пригодится.

Магда попыталась скрыть свое удивление и испуг. Неужели он умеет видеть в темноте?

— Я сама разберусь, — холодно ответила она и ускорила шаг, чтобы мужчина отстал.

Но он и не думал догонять ее.

Магда выбросила камень лишь возле самых дверей гостиницы. На первом этаже справа находилась темная и пустая столовая, слева за невысокой конторкой сидел Юлью. Он как раз собирался тушить свечу.

— Не торопитесь, — сказала Магда, проходя мимо него. — По-моему, у вас сегодня еще один гость.

— Сегодня? Гость? — Хозяин недоверчиво улыбнулся.

— Да.

Магда легко взбежала по лестнице на второй этаж, но не торопилась заходить в свою комнату. Она остановилась в коридоре и решила послушать, что скажет незнакомец хозяину. Ей самой было странно, что посторонний мужчина смог ее так заинтересовать. Он показался ей несимпатичным, к тому же был очень грязный и от него дурно пахло.

Но почему же тогда она хочет подслушать их разговор? Это совсем на нее не похоже...

Наконец Магда услышала тяжелые шаги сперва на крыльце, потом в холле первого этажа. Голос незнакомца эхом разнесся по дому.

— Эй, хозяин! Ты еще не спишь?.. Это хорошо. Побеспокойся о моем коне. Его надо почистить и поставить в конюшню на несколько дней. За сегодня это уже вторая моя лошадь, и я ее сильно загнал. Надо, чтобы ее хорошенько укрыли попоной. Эй! Да ты меня слушаешь?

— Да... Да, господин. — Голос у Юлью был напряженным и испуганным.

— Ты можешь это сделать?

— Да. Да. Сейчас придет мой племянник...

— И комнату для меня!

— У нас есть две свободные. Пожалуйста, распишитесь.

Наступила пауза.

— Дай мне ту, которая выходит на север.

— Но... извините, господин, вы должны написать свою фамилию. Имя «Гленн» недостаточно. — Голос у Юлью почему-то дрожал.

— У вас разве есть в гостинице еще кто-нибудь по имени Гленн?

— Нет.

— А в деревне есть другой Гленн?

— Нет, но...

— Значит, «Гленн» и будет достаточно.

— Хорошо, господин. Но я должен сказать, что северная комната уже занята. Вы можете взять восточную.

— Нет. Кто бы там ни был, пойди и скажи ему, чтобы он со мной поменялся. За это я заплачу дополнительно.

— Это не он, а она; и мне кажется, что она не согласится.

«И ты чертовски прав!» — подумала Магда.

— Так пойди и скажи ЕЙ! — Это был уже приказ, которого невозможно ослушаться.

Услышав быстрые шаги Юлью по лестнице, Магда юркнула в свою комнату и приготовилась дать достойный отпор. Поведение незнакомца вывело ее из себя. Но почему он так сильно напугал Юлью?

При первом же стуке Магда широко распахнула дверь перед услужливым владельцем гостиницы. Он нервно теребил свою рубашку, бледное лицо покрылось каплями пота, усы обвисли. С первого взгляда было ясно, что он насмерть перепуган.

— Пожалуйста, госпожа Куза! — выпалил он. — Там внизу мужчина, которому нужна именно эта комната. Вы ее не уступите? Ну, пожалуйста!

— Разумеется, нет! — Магда хотела уже закрыть дверь, но Юлью в ужасе схватился за ручку.

— Умоляю вас!

— Нет, Юлью! И это окончательное решение!

— Ну, тогда, не могли бы вы... не могли бы вы сами ему сказать... Пожалуйста!

— А почему вы его так боитесь? Кто он такой?

— Я не знаю, кто он. Я на самом деле даже... — Тут он замолчал. — Ну прошу вас, сделайте это для меня.

Юлью уже просто колотило от страха. Сначала Магда хотела сказать, что хозяин сам должен разбираться со своими постояльцами, но потом ей пришло в голову, что она, несомненно, получит удовольствие, если лично объявит этому наглому чужаку, что не собирается ничего ему уступать.

— Ну, конечно, я сама ему скажу.

Она проскользнула мимо Юлью к лестнице и устремилась вниз по ступенькам. Мужчина с равнодушным видом ожидал в фойе, облокотившись на тот самый длинный и узкий предмет, который, как успела заметить Магда, раньше был привязан к его седлу. Когда она увидела его при свете, ее первое впечатление изменилось. Да, он был грязный, и противный запах чувствовался даже с лестницы. Но черты лица у него были правильные, нос прямой, тонкие губы и резко очерченные высокие скулы. Обратила она внимание и на великолепные, подобно пламени, темно-рыжие волосы. Конечно, они слишком длинные и спутанные, но это, как и запах, всего лишь следствие долгого и трудного путешествия. Их взгляды встретились. Глаза у назвавшегося именем «Гленн» были голубые и ясные. Единственное, что никак не вязалось с его внешностью — это смуглая кожа. Среди местных жителей такой не было ни у кого, к тому же она абсолютно не сочеталась с цветом глаз и волос.

— Наверное, это вы и есть?

— Да, и я не собираюсь переходить ни в какую другую комнату.

— Но я настаиваю! — почти с возмущением сказал он, выпрямляясь в полный рост.

— Пока что этот номер принадлежит мне. Вот когда я уеду из гостиницы, он будет вашим.

Рыжеволосый сделал порывистый шаг вперед.

— Но мне очень важно иметь окна на север. Я...

— У меня тоже есть свои причины наблюдать за замком, — перебила его Магда, избавив, таким образом, от необходимости в очередной лжи. — Так же, как у вас есть свои. Так что я никуда не перееду.

Неожиданно мужчина гневно сверкнул глазами, и Магда подумала, что зашла, пожалуй, чересчур далеко. Но так же внезапно он успокоился, отступил назад и, слегка улыбнувшись, спросил:

— Вы, очевидно, не из этих мест?

— Из Бухареста.

— Я так и думал. — Магда уловила в его взгляде нечто, похожее на истинное уважение. Но этого никак не могло быть. Почему он должен уважать ее, если она не собирается отдавать ему то, что он требует?

— Так вы не передумаете? — уже вопросительным тоном произнес незнакомец.

— Нет.

— Ну, ладно, — вздохнул он. — Тогда, значит, вид на восток. Эй, хозяин! Покажи мне мою комнату!

Юлью опрометью кинулся вниз по лестнице, чуть не споткнувшись о последнюю ступеньку.

— Вот сюда, господин. Комната наверху по правую сторону — там уже все для вас приготовлено. Я возьму это. — Он протянул руку к футляру, но Гленн отвел ее в сторону.

— Я прекрасно донесу все сам. А вот на седле у меня висит свернутое одеяло с вещами — они могут мне пригодиться. — Он направился к лестнице. — И проследи, чтобы с лошадью все было в порядке — это очень преданное животное! — Он еще раз взглянул на Магду, и она ощутила какие-то новые эмоции, которые, однако, не показались ей неприятными. Гленн зашагал вверх, перескакивая сразу через две-три ступеньки. — И немедленно приготовь мне ванну! — крикнул он уже из коридора.

— Да, господин, — Юлью крепко сжал обе ладони Магды и прошептал: — Спасибо! — Он все еще был напуган, но теперь уже значительно меньше.

Некоторое время Магда стояла в фойе, размышляя над странной цепью событий этого вечера, Здесь, в гостинице, произошло очень много непонятного. Но она не имела права сейчас думать об этом. Только не теперь, когда гораздо более страшные и непонятные вещи происходят прямо под боком, в замке.

Замок!.. Она же совсем забыла про папу! Магда бросилась вверх по лестнице, пробежала мимо закрытой двери нового постояльца, влетела к себе и сразу же прильнула к окну. Там, в башне, в папиной комнате по-прежнему горел свет.

Магда облегченно вздохнула и прилегла на кровать. Подумать только — кровать... Настоящая кровать!.. Может быть, и сегодня все обойдется. Она улыбнулась. Нет, нельзя себя так обнадеживать. Что-то обязательно должно случиться. Она на несколько секунд закрыла глаза. Единственная свеча тускло отражалась в маленьком зеркале и почти не давала света. Магда чувствовала себя ужасно усталой. Если всего минутку дать глазам отдохнуть, наверное, будет гораздо легче... Надо только думать о чем-то приятном. Например, о том, что папе разрешат скоро вернуться домой, немцев выгонят, а это ужасное чудовище...

Тут какой-то звук в холле отвлек ее от мыслей о замке. Кажется, этот мужчина, Гленн, наконец-то спускается вниз, чтобы принять ванну. По крайней мере от него не будет так скверно пахнуть. Хотя ей-то какое до этого дело?.. Похоже, он очень заботится о своей лошади, а это верный признак доброго сердца... Или просто практичности. Неужели это правда уже вторая лошадь за один сегодняшний день? Как это можно в течение дня загнать двух лошадей до такого состояния? И почему, интересно, Юлью так испугался, увидев его? Казалось, будто он знаком уже с Гленном, и тем не менее не мог вспомнить его имени, пока тот не расписался. Тут какая-то путаница.

И вообще все вокруг сильно запуталось. Мысли разбегались... Ее разбудил звук запираемой на ключ двери. Но не в ее комнату. Значит, это у Гленна. Потом заскрипели ступеньки лестницы. Магда села в кровати и случайно бросила взгляд на свечу — та сгорела ровно наполовину с тех пор, как она смотрела на нее последний раз. Девушка тут же вскочила и бросилась к окну. Свет у папы все еще горел.

Внизу все было тихо, но ей удалось разглядеть силуэт мужчины, быстро идущего по направлению к замку. Шел он крадучись и старался держаться в тени. Магда была уверена, что это Гленн. Она продолжала наблюдать. Мужчина свернул в кустарник справа от моста и там остановился — как раз в том месте, где недавно пряталась она сама. Туман уже заполнил ущелье доверху и теперь окутывал его ноги. Он неподвижно наблюдал за заставой, как часовой на посту.

Магда вдруг разозлилась. Что он там делает? Это же ее любимое место! Он не имеет права занимать его. Ей захотелось сейчас же пойти туда и сказать ему об этом, но она не рискнула. Нет, она не боится его, но уж слишком быстро и решительно он передвигался. Этот Гленн, наверное, опасный человек. Но Магда чувствовала, что опасен он не для нее. Может быть, для других. Например, для немцев в замке. А не становится ли он, таким образом, кем-то вроде союзника?.. Очень тихо она спустилась вниз, прокралась через темное фойе, вышла на улицу и через минуту сидела уже за большим круглым камнем неподалеку от Гленна. Уж здесь-то он никогда ее не заметит.

— Вы пришли потребовать назад свой любимый наблюдательный пункт?

—При звуке его голоса Магда испуганно встрепенулась — он ведь даже не оглянулся!

— Откуда вы узнали, что я здесь?

— Я прислушивался к вашему приближению с того момента, как вы вышли из гостиницы. Надо сказать, вы не очень-то осторожны.

Вот опять эта надменная снисходительность!

Он обернулся и поманил ее рукой.

— Идите лучше сюда и расскажите мне вот что: как вы считаете, зачем немцам понадобилась такая иллюминация в ночное время? Они разве вообще не спят?

Сперва Магда заколебалась, но потом решила все-таки принять приглашение. Она подойдет к нему, только не очень близко. Остановившись шагов за пять от Гленна, она почувствовала, что теперь от него пахнет значительно лучше.

— Они боятся темноты, — пояснила она.

— Боятся темноты, — задумчиво повторил он. Казалось, такой ответ его вовсе не озадачил. — А почему?

— Они считают, что там вампир.

В тусклом свете, сочащемся из замка через туман, Магда заметила, что Гленн насторожился.

— В самом деле? Это они вам так сказали? Вы там кого-нибудь знаете?

— Я сама там была. А сейчас там мой отец. — Она указала на замок.— Самое низкое окно в башне — то, в котором свет. Это его комната.

Как ей хотелось, чтобы с ним все было в порядке!..

— Но почему там должен быть вампир?

— Погибли восемь немецких солдат, и у всех разорвано горло.

Гленн поджал губы и усмехнулся.

— И все же, почему именно вампир?

— Кажется, немцы говорили папе насчет каких-то ходячих мертвецов... И только вампиром они смогли объяснить такие непонятные вещи. А после того, что я сама увидела...

— Так вы видели его?! — Гленн резко повернул голову и буквально впился в нее глазами, жадно схватывая каждое слово. Магда даже слегка опешила.

— Да...

— И как он выглядит?

— А зачем вам знать это? — Он снова напугал ее.

Но Гленн приблизился и с жаром заговорил все громче и громче:

— Скажите мне! Он смуглый или бледный? Красивый? Безобразный? Какой?..

— Я даже не уверена, что хорошо все запомнила... Единственное, что я могу сказать наверняка, — это то, что он похож на безумца. В нем есть что-то дьявольское, если вам это о чем-нибудь говорит.

Гленн выпрямился.

— О да. И очень о многом. Я не хотел вас расстраивать, но... — Он на секунду задумался. — А его глаза?

Магда почувствовала, что у нее перехватывает дыхание.

— Откуда вам известно про его глаза?

— Нет, я ничего не знаю про его глаза, — быстро сказал он. — Но говорят, что это окна, ведущие в душу...

— Если так, — тут ее голос невольно упал до шепота, — то душа его — бездонная яма.

Некоторое время они молча смотрели на замок. «Интересно, о чем думает сейчас Гленн?» — спрашивала себя Магда. Наконец он заговорил:

— И еще одно: вы знаете, как все это началось?

— Нас с отцом здесь тогда не было, но говорят, что первый солдат умер, когда они с товарищем проломили какую-то стену.

Гленн застонал и закрыл лицо руками, словно от нестерпимой боли, и опять произнес что-то, похожее на «безумцы». Вернее, не произнес, а чуть слышно прошептал.

Потом он медленно открыл глаза и неожиданно указал в сторону замка:

— А что это происходит в комнате вашего отца?

Сначала Магда ничего не заметила. Но потом ее охватил жуткий страх. Свет начал гаснуть. Не думая ни о чем, она рванулась к воротам. Но Гленн успел схватить ее за руку и оттащил назад.

— Не будьте безрассудной! — жестко прошептал он ей прямо на ухо. — Часовые вас тут же застрелят! А если и не станут стрелять, то все равно не дадут пройти! Вы сейчас ничем уже не сможете ему помочь!

Но Магда не слышала его слов. Она отчаянно сопротивлялась и пыталась вырваться. Надо успеть! Скорей идти к отцу на помощь!.. Но Гленн был сильнее и не собирался ее отпускать. Он вцепился в ее правую руку, и чем активнее она вырывалась, тем крепче держал ее.

Наконец до Магды дошел смысл его слов: попасть к отцу нельзя. И она ничем уже не сможет помочь.

В беспомощной растерянности она наблюдала, как свет в его комнате медленно гаснет, и неумолимо наступает безжалостная темнота.

 

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Застава

Четверг, 1 мая

Время: 02.17

Теодор Куза напряженно и терпеливо ждал. Он знал, хотя и сам не мог сказать, откуда у него взялась такая уверенность, что та тварь, которую он видел здесь прошлой ночью, обязательно должна сегодня вернуться. Ведь он говорил с ней на давно умершем языке... И значит, существо придет еще раз. Причем сегодня же.

Но больше ни в чем у него уверенности не было. Сейчас он мог раскрыть тайны, над разгадкой которых ученые бились столетиями, но могло случиться и так, что эта ночь окажется для него последней. Профессора бил нервный озноб — как от предчувствия встречи, так и от страха перед неизвестностью.

Все было приготовлено: сам он сидел за столом; старые книги ровной стопкой лежали по левую сторону; маленькая коробочка с предметами, по преданию, отпугивающими вампиров, — справа; кружка с водой, без которой он не мог обходиться, — прямо перед ним. Единственным источником света служила прикрытая консервной банкой лампочка, висевшая прямо над его головой; единственным звуком в комнате был шум его собственного дыхания.

И вдруг профессор понял, что находится здесь не один.

Прежде чем он смог что-либо разглядеть, появилось это уже знакомое ему чувство присутствия зла, как будто рядом возник огромной силы источник какой-то страшной, почти физически ощутимой ненависти. Потом стали сгущаться тени. Но на этот раз все происходило иначе. Если прошлой ночью темнота поглощала весь воздух в комнате и шла отовсюду, то сегодня путь был другим: медленно и коварно тьма вползала сквозь стены, постепенно скрывая их из виду, и плотным кольцом подкрадывалась к его креслу.

Куза прижал лодони к крышке стола, чтобы не было заметно, как сильно трясутся руки. Он услышал стук собственного сердца — настолько громкий и частый. Что даже испугался, как бы оно не разорвалось. Наконец-то наступил долгожданный момент!

Стены исчезли. Тьма окружила его черным сводом и проглотила свет единственной лампочки. Стало холодно, но не так сильно, как в прошлый раз, поскольку не было ветра.

— Где ты? — Профессор говорил на старославянском.

Молчание. Но в полной темноте он вдруг почувствовал нечто, таящееся в самом дальнем углу комнаты. Это «нечто» ждало и, казалось, оценивало обстановку.

— Покажись, прошу тебя!

Наступила долгая пауза, потом из темноты раздался голос с каким-то странным акцентом:

— Я умею говорить и на более современном языке. — Это был дако-румынский диалект, почти не изменившийся с тех времен, когда построили замок.

Темнота в дальнем углу мало-помалу начала рассеиваться, и на глазах из черноты соткалась плотная фигура мужчины. Куза сразу же узнал лицо вчерашнего посетителя, и наконец стало видно все его тело. Взору профессора предстал настоящий великан: мужчина был не меньше шести с половиной футов ростом, широкоплечий, с огромными руками и гордой осанкой. Он с вызывающим видом остановился у стола, широко расставив ноги и положив обе руки на пояс. Одет он был в длинный — до пола — черный плащ. У шеи плащ застегивался золотой пряжкой с камнями. Под плащом, насколько Куза смог разглядеть, была широкая красная рубаха, скорее всего из натурального шелка. Свободные черные штаны, похожие на те, что теперь носят для верховой езды, и высокие сапоги из грубой коричневой кожи дополняли его костюм.

— Как случилось, что ты знаешь старый язык? — спросил низкий голос.

Куза почувствовал, что начинает запинаться.

— Я... я изучал его много лет. Очень долго. — Он с ужасом заметил, что мысли путаются и мозг окутывает сплошной туман. Все, что он так хотел сказать, все многократно повторенные про себя вопросы — все это разом исчезло, провалившись в пустую, черную бездну.

— Кто вы? — Профессор весь подался вперед.

— Я виконт Раду Моласар. Эта часть Валахии когда-то принадлежала мне.

— Боярин?

— Да. Один из немногих, кто остался до конца с Владом — с тем самым, которого прозвали Тепешь, или «насаживающий на кол», мы были вместе до самой его кончины под Бухарестом.

Даже если Куза и ожидал услышать что-либо подобное, он все равно был глубоко потрясен.

— Это же было в 1476 году! Почти пятьсот лет назад! Неужели вы живете с тех пор?

— Да, я был там...

— А где же вы находились с пятнадцатого века?

— Здесь.

— Но почему? — Постепенно страх профессора растворялся, и вместе с этим росло его возбуждение.

— Меня преследовали.

— Турки?

— Нет... Преследовали другие... Сумасшедшие, которые готовы были идти за мной на край света, лишь бы убить. Я знал, что вечно уходить от них невозможно. — Тут он улыбнулся, обнажая длинные желтоватые зубы. Сейчас они не казались уже такими заостренными, но все равно выглядели весьма внушительно. — Поэтому я и решил переждать. Я выстроил этот замок, позаботился о том, чтобы за ним следили, а сам спрятался.

— А вы... — Тут Куза вспомнил, о чем хотел спросить с самого начала, но все никак не решался. Теперь же у него просто не было сил себя сдерживать, — Вы принадлежите к нечистой силе?

Опять улыбка — холодная, почти насмешливая.

— Нечистая сила? Нежить? Возможно.

— Но как же вы...

Но Моласар нетерпеливо взмахнул рукой.

— Довольно! Хватит с меня этих глупых вопросов! Мне плевать на твою пустую любознательность! А на тебя самого не наплевать только потому, что ты с моей земли, а здесь, в стране, инородцы. Почему ты вместе с ними? Ты предал Валахию?

— Нет! — Куза почувствовал, как забытый в разговоре страх вновь начал заползать в его сердце, как только выражение лица Моласара опять сделалось гневным. — Они привезли меня сюда насильно!

— Зачем? — Слово как нож проткнуло воздух.

— Они считали, что я могу узнать, кто убивает их солдат. И мне кажется, теперь я знаю... Или нет?

— Да. Теперь ты знаешь. — У Моласара снова резко изменилось настроение, и он улыбнулся. — Они нужны мне для подкрепления после долгого отдыха. Причем нужны ВСЕ, чтобы я снова вошел в полную силу.

— Но вы не должны этого делать! — выпалил, не подумав, профессор.

Моласар рассвирепел.

— Никогда не говори мне в моем собственном доме, что я должен делать, а чего нет! Тем более когда его поганят захватчики! Я позаботился о том, чтобы ни один турок не сунулся в эти горы, а теперь меня будят, и я вижу, что мой дом набит паршивыми немцами!

Он бушевал, нервно расхаживая взад-вперед, и дико размахивал огромными кулаками, как бы подчеркивая этим весомость своих слов.

Куза воспользовался случаем и осторожно снял крышку с коробки, стоящей справа от него на столе. Он вынул оттуда осколок зеркала, который накануне раздобыла по его просьбе Магда. Пока боярин метался в гневе по комнате, он решил поймать в зеркале его отражение. Но это сделать не удалось. Наконец, повернувшись, Куза увидел, что Моласар неподвижно стоит у стола рядом с кипой книг. Однако в зеркале отразились одни лишь книги.

Он не отражается в зеркале!

Неожиданно тот выхватил осколок из рук профессора.

— Тебе все еще интересно? — Он поднес зеркало поближе к лицу и заглянул в него. — Да. Эти сказки — правда, я не отражаюсь в зеркале. Хотя когда-то был такой же, как все. — На секунду его глаза затуманились. — Но теперь уже нет... Что там еще у тебя в этой коробке?

— Чеснок. — Профессор сунул руку под крышку и достал половину чесночной головки. — Говорят, чеснок отпугивает нечистую силу.

Моласар протянул руку. На ладони у него росли волосы.

— Дай-ка сюда! — Когда Куза выполнил его просьбу, Моласар смело поднес чеснок ко рту и откусил сразу несколько зубчиков. Остальное он швырнул в угол, — Люблю чеснок!

— А серебро? — Профессор вынул серебряный медальон, который оставила ему Магда.

Моласар тут же взял его и с удовольствием потер между ладонями.

— Какой же я был бы боярин, если б серебра пугался! — Казалось, ему начинает нравиться эта игра.

— А вот это? — спросил Куза и полез за последним, что оставалось в его коробке — Говорят, это самое сильное средство против вампиров. — И вынул крестик, который одолжил Магде капитан Ворманн.

Издав страшный звук — нечто среднее между хрипом и воем, — Моласар отпрянул и забился в угол.

— Убери это!!!

— Он действует на вас?! — Профессор был потрясен Сердце его болезненно сжалось, когда он увидел, как Моласар весь съежился и дрожит от страха. — Но почему? Как же так?..

— Убери!.. — стонал закрывший лицо боярин. Куза немедленно запихнул крестик назад в коробку и поплотнее надвинул крышку.

Оскалив зубы, Моласар чуть не бросился на него с кулаками.

— Я думал, что нашел в тебе союзника в борьбе с иноземцами, — яростно прошипел он. — Но вижу, что и ты такой же!

— Нет, я тоже хочу, чтобы они убрались отсюда! — испуганно затараторил профессор — Ничуть не меньше, чем вы!

— Если это так, ты никогда бы не принес эту мерзость в мои комнаты! И никогда не стал бы мне это показывать!

— Но я же не знал! Это могла быть просто очередная сказка, как чеснок или серебро! — Необходимо было срочно убедить Моласара.

Хозяин замка задумался.

— Да, пожалуй. — Он резко повернулся и зашагал в дальний угол, слегка уже успокоившись. — Но у меня все равно еще остаются сомнения на твой счет, калека.

— Прошу вас, не уходите! Останьтесь!

Моласар оглянулся, и темнота стала медленно обволакивать его тело Он не отвечал.

— Я на вашей стороне, Моласар! — изо всех сил крикнул профессор. Он не мог сейчас просто так отпустить хозяина замка. Ведь ему столько еще нужно узнать от него. — Пожалуйста, поверьте мне!

Теперь уже в зловещем мраке оставались видны лишь блестящие глаза Моласара — все остальное окутала сплошная темень. И неожиданно из черноты вырос грозящий палец, указывающий прямо в лицо профессору:

— Я буду наблюдать за тобой, калека. И если ты убедишь меня в том, что тебе можно верить, мы еще встретимся и поговорим. Но ежели ты предал наш народ, я жестоко казню тебя.

Сначала исчезла рука, потом растворились в темноте и глаза. Но слова как будто остались — в голове Кузы все еще громко и ясно звучало это страшное обещание. Но вот мрак постепенно рассеялся, словно впитавшись в гранит стен, и вскоре комната стала такой же светлой, как прежде. Будто никого здесь и не было. И только надкушенный кусочек чесночной головки лежал в углу, напоминая о невероятной встрече с вампиром.

Долгое время Куза боялся пошевелиться. Потом ощутил сильную сухость во рту — язык просто не поворачивался. Привычно взяв со стола чашку с водой, он сделал несколько коротких глотков, а затем медленно повернулся к своей коробке. Минуты две он смотрел на нее, задумчиво водя пальцем по крышке, и наконец открыл. Профессор был в замешательстве: то, что он только что узнал, никак не соответствовало его теориям и догадкам. Он вынул из коробки крест и положил его перед собой.

Такая простая и небольшая вещица... Обычный серебряный крестик с чуть закругленными тупыми концами. Даже не распятие. Просто крест. Как символ бесчеловечной жестокости по отношению к человеку.

Куза внимательно всматривался в этот маленький нехитрый предмет, а стены комнаты будто бы сблизились и обступили его, плотно сжав своим гранитным кольцом. Кресты во всех видах использовали еще в древности, чтобы отваживать нечистую силу. Кроме крестов, было и множество других вещей, помогавших в борьбе со злом. Особенно у цыган в Восточной Европе. В том числе иконы, чеснок и различные травы. И поэтому он положил этот крестик в свою коробочку наряду с другими предметами, не особенно рассчитывая при этом на успех и, разумеется, не отдавая ему никакого предпочтения перед всеми остальными средствами для борьбы с нечистью.

Но оказалось, что Моласар испугался именно креста. Он не смог выдержать одного его вида!.. Традиционно считалось, что крест отпугивает вампиров и демонов, потому что представляет собой как бы символ конечной победы божественного добра над силами ада. Но Куза всегда был уверен, что если нечистая сила и существует в реальности, то крест отпугивает ее лишь потому, что сам человек убежден в его магическом действии. Все дело тут именно в вере, а никак не в предмете, который человек в это время держит в руках.

И вот оказалось, что это совсем не так.

Моласар — чистое зло. Это надо принять как аксиому. Любая тварь, оставляющая за собой такое количество жертв, чтобы продлить или улучшить собственное существование, несомненно, является представителем темных сил. Когда Куза показал ему крест, Моласар чуть не сгинул от ужаса.

Значит, сила заключена именно в самом кресте, а не в том, кто им пользуется.

Руки профессора задрожали. При одной мысли о том, что это может означать, он искренне пожалел, что вообще родился на свет. Ведь это меняло не только его личные представления о религии и всей жизни...

 

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦТАЯ

Застава

Четверг, 1 мая

Время: 06.40

Уже две ночи подряд смерть обходит перевал стороной! Поправляя начищенную до блеска пряжку ремня, Ворманн с удовольствием отметил, что настроение его повышается с каждой минутой. Однако сам замок не показался ему веселее и жизнерадостнее. В воздухе по-прежнему висело все то же тягостное предчувствие беды, ощущение близости чего-то зловещего. Нет, замок оставался прежним; перемены произошли в самом Ворманне. Ему почему-то стало казаться, что он все-таки уедет отсюда живым. Хотя в последнее время капитан сильно сомневался в этом. Но после плотного завтрака и здорового сна многие, даже очень сомнительные вещи могут показаться вполне реальными. Например, раз уж и сегодня никого не убили, то есть надежда, что скоро Кэмпфер уберется отсюда вместе со своим змеиным выводком.

И даже собственная картина перестала раздражать Ворманна. Правда, загадочная тень на холсте продолжала напоминать силуэт повешенного, но теперь это уже не имело большого значения. И он не смог сдержать улыбки, вспомнив, как расстроился в тот момент, когда майор заметил эту деталь.

Неторопливо спустившись на первый этаж, он столкнулся с Кэмпфером, который с таким решительным видом спешил в комнату профессора, что капитану стало немного не по себе.

— Доброе утро, штурмбанфюрер! — улыбнулся он, чувствуя, что сегодня может и улыбаться, и терпеть возле себя этого эсэсовца, понимая, что скоро тот навсегда исчезнет из его жизни. — Вижу, у нас с вами желания совпадают — прямо телепатия! Я ведь тоже иду поблагодарить профессора Кузу за спасение немецких солдат.

— У вас нет никаких доказательств, что он хоть чем-то поспособствовал их безопасности! Мало ли, что он сам заявляет об том!

Все благодушие Ворманна куда-то разом исчезло.

— И тем не менее я считаю, что прекращение убийств и его приезд сюда можно как-то разумно сопоставить и сделать вполне определенные предварительные выводы. Вы так не думаете?

— Совпадение, и ничего больше!

— Тогда почему же вы здесь?

Кэмпфер на секунду задумался, не зная, как лучше ответить.

— Разумеется, чтобы выяснить, что ему стало известно из книг.

— А-а, понимаю.

Первым к профессору вошел Кэмпфер, капитан следом за ним. Куза стоял на коленях на расстеленной возле камина шинели. Но он не молился, а пытался самостоятельно забраться в высокое инвалидное кресло. Молча взглянув на вошедших, он продолжал свое занятие с прежним рвением и упорством.

Первым желанием Ворманна было подскочить к несчастному калеке и помочь ему — казалось, мышцы старика настолько слабы, что без посторонней помощи ему никогда не взгромоздиться в свою коляску. Хотя, приглядевшись получше, капитан понял, что недооценивает возможности старика. Не обращая на вошедших никакого внимания, Куза продолжал отчаянно карабкаться к своей цели, прислонив спинку кресла к камину. Ворманну хорошо было видно, как искажается от боли лицо профессора, пока он всеми силами пытается одолеть подъем, с трудом заставляя сгибаться непослушные суставы. Но вот наконец ему это удалось, и, издав мучительный стон, старик опустился на клеенчатую подушку. По лицу его ползли крупные капли пота, он в изнеможении откинулся на высокую спинку кресла и тяжело задышал.

— Что вам от меня угодно? — спросил он, с трудом переводя дыхание.

От былой степенности профессора не осталось и следа — он больше не обращался к ним так вежливо, как поначалу, когда все немцы были для него не иначе как «господами». Сейчас старик испытывал нечеловеческие муки, и у него не было ни сил, ни желания изображать из себя сверхвежливого гостя.

— Так что ты, еврей, вычитал прошлой ночью? — с ходу приступил к делу Кэмпфер.

Куза слегка приподнялся на локтях и пододвинулся ближе к спинке. На секунду он стиснул зубы и закрыл глаза, но потом снова открыл их и, прищурившись, посмотрел на майора. Казалось, что без очков он почти ничего вокруг себя не видит.

— Пока не так уж много. Но у меня уже есть доказательства, что замок выстроен известным боярином пятнадцатого века, современником самого Влада Тепеша.

— И все? Ты уже два дня сидишь над этими книжками!

— Один день, если быть более точным, — возразил Куза, и Ворманн понял, что гордый старик не даст так просто над собой издеваться. — Один день и две ночи. А это не слишком великий срок, если учесть, что все представленные вами книги написаны не на моем родном языке.

— Мне не нужны твои жидовские извинения! — взорвался эсэсовец. — Мне нужны результаты!

— А разве их у вас еще нет? — спросил профессор. Казалось, его очень интересует ответ майора.

Кэмпфер весь напрягся и сжал кулаки.

— Да, две ночи на заставе не было происшествий, но я сильно сомневаюсь, что в этом есть твоя личная заслуга. — Он сделал полуоборот в сторону Ворманна и высокомерно добавил: — Как мне кажется, на этом моя миссия завершена. Но только ради закрепления результатов я, пожалуй, останусь здесь еще на одну ночь.

— Вот это да! Провести еще одну ночь, зная, что где-то рядом — еврей! — вполголоса буркнул капитан, чувствуя, что настроение его продолжает улучшаться. Теперь он мог запросто снести все спесивые выходки Кэмпфера и перетерпеть его еще одну ночь.

— Я думаю, вам уже нет необходимости задерживаться здесь, господин майор, даже на одну ночь, — возразил Куза. — Наверное, вы гораздо нужнее сейчас в других странах.

Но Кэмпфер только криво усмехнулся.

— Нет, еврей, тут ты как раз ошибаешься. Твою замечательную страну я оставлю не так скоро, как тебе хотелось бы. Отсюда я направляюсь непосредственно в Плоешти.

— В Плоешти? Почему именно в Плоешти?

— Об этом ты узнаешь в самом скором времени — Майор повернулся к Ворманну: — Я убываю завтра в шесть тридцать.

— Ну, ради такого случая я встану пораньше и лично открою вам ворота.

Кэмпфер бросил на него недовольный взгляд, отвернулся и вышел из комнаты. Капитан с улыбкой наблюдал за ним. Он почти не сомневался, что убийства прекратились по никому не известной причине и могут возобновиться в любой момент. Просто кто-то дал им время для передышки, своего рода тайм-аут. Сами же они ничего так и не выяснили и ничего не сделали. Но он не стал делиться с Кэмпфером своими сомнениями. Ведь он не меньше самого майора мечтал о том, чтобы тот поскорее покинул чертову крепость. И ему очень не хотелось лишними разговорами мешать отбытию Кэмпфера с заставы.

— Что он имел в виду, говоря о Плоешти? — спросил Куза, как только дверь за майором захлопнулась.

— Не надо вам знать об этом, — с грустью покачал головой Ворманн и перевел взгляд с лица профессора на стол. Там он сразу же заметил небольшой серебряный крест, который вчера одолжила у него Магда. Крест лежал среди книг рядом с профессорскими очками.

— Я прошу вас, капитан, скажите мне всю правду. Зачем этот человек едет в Плоешти?

Но Ворманн притворился, что не слышит его. У профессора и без того хватает сейчас проблем. Зачем ему знать еще и о том, что Гитлер готовит в Румынии для евреев второй Освенцим?

— Если хотите, можете проведать сегодня свою дочь. Но только сама она сюда не сможет прийти. Так что придется путешествовать вам. — Ворманн как бы невзначай подошел к столу и взял в руки маленький крестик. — Эта штучка не оказалась для вас полезной?

Куза быстро взглянул на крест и тут же отвел глаза в сторону.

— Нет. К сожалению, нет.

— Тогда я его заберу.

— Нет, ни в коем случае! Может быть, он мне еще понадобится. Оставьте его, пожалуйста, на столе.

Неожиданное волнение профессора удивило Ворманна. Все-таки что-то изменилось в поведении старика. Казалось, он потерял свою прежнюю уверенность. Но так это было на самом деле или нет — капитан не мог сказать точно.

Он положил крестик назад и вышел из комнаты. Закрывая за собой дверь, он заметил, что Куза подкатил кресло ближе к столу, взял в руки крест и начал внимательно разглядывать его.

 

Слава Богу, что он остался жив!

Магда с нетерпением ждала, когда один из часовых, охранявших ворота крепости, привезет отца. С восходом солнца она бросилась к замку и начала стучаться, но никто не реагировал на ее стук. После бессонной ночи Магда чувствовала себя совершенно разбитой и подавленной. Но теперь она была спокойна: отец жив.

Девушка бегло осмотрела двор. Все, кажется, тихо. В глубине двора лежал небрежно разбросанный щебень, но вокруг никого не было. Видимо, в это время солдаты завтракали в своих казармах. Но почему же так долго задерживается часовой? И почему ей не разрешили самой войти в замок и вывезти сюда отца?..

Наконец профессор появился. Его вез один из часовых, по выражению лица которого было видно, что солдату очень неловко от того, что он выполняет такое задание. Встретив тревожный взгляд отца, девушка поняла, что в замке снова что-то случилось.

Ей сразу же захотелось броситься ему навстречу, но Магда прекрасно понимала, что такого безрассудства здесь никто не допустит и не простит. Солдат подвез кресло к воротам и с силой оттолкнул от себя. Магда ловко перехватила его на мосту и почти бегом покатила к деревне. Они не проехали и половины пути, как Магда почувствовала, что больше не может терпеть — ей нужно было узнать сейчас только одно. И поэтому, даже не поздоровавшись, она с волнением спросила:

— Папа, что там случилось?

— И все, и ничего.

— Он опять приходил?

— Подожди немного. Довези меня до гостиницы, и там я расскажу тебе все по порядку. Здесь нас могут подслушать.

Сгорая от любопытства, девушка ускорила шаг и через минуту вкатила кресло на задний дворик гостиницы. Она повернула его к северу, чтобы солнце не слепило глаза отцу, а потом встала рядом на колени и аккуратно взяла его руки в свои. Сегодня профессор выглядел на редкость плохо, и от этого сердце Магды болезненно сжалось. Он должен быть сейчас дома, в Бухаресте! Он может не вьщержать такого напряжения!

— Так что же случилось? Только расскажи мне все до конца. Он ведь приходил снова, да?

Когда отец заговорил, голос его стал каким-то чужим и далеким, а взгляд был устремлен на замок:

— Как здесь тепло! Тепло не только моему телу, но и душе. А у тех, кто долго остается там, внутри, душа может навсегда замерзнуть...

— Отец...

— Его имя — Моласар. Он утверждает, что был одним из соратников Влада Тепеша.

Магда ахнула.

— Так, значит, сейчас ему никак не меньше пятисот лет!

— Нет, я уверен, что он значительно старше, но он не позволяет мне спрашивать обо всем, о чем хочется. Наверное, у него есть какие-то свои интересы, но главное, что он хочет,— избавить свой замок от незваных гостей.

— Значит, и от тебя тоже?

— Нет, дочка, это не совсем так. Он имеет в виду только иностранных захватчиков, а меня считает своим земляком, румыном. Вернее валахом, как он говорит; и как раз мое-то присутствие его не слишком смущает. Дело именно в немцах. Ты бы видела, как он гневается при одном даже упоминании о них!

— Так это его замок?

— Да. И он выстроил его, чтобы спрятаться здесь после того, как убили Влада.

Магда немного помолчала, а потом спросила, не скрывая сомнения:

— И он вампир?

— Да. По крайней мере мне так начинает казаться. — Профессор многозначительно кивнул. — Он — именно то создание, которое мы привыкли называть вампиром. Но при этом я думаю, что многие наши представления о вампирах, сложившиеся на основе старинных легенд и преданий, могут оказаться в корне неверными. И скорее всего нам придется называть его как-нибудь по-другому; причем я имею в виду не старые, уже известные нам слова, а именно новые, появление которых будет зависеть от того, что нам расскажет сам Моласар. — Профессор закрыл глаза. — Мне кажется, что теперь и на многие другие вещи мы будем смотреть совсем иначе.

— Значит, ты говоришь, боярин, приближенный Влада Тепеша? Я думаю, нам несложно будет навести о нем исторические справки.

Отец не сводил глаз с замка.

— Трудно сказать. Ты ведь знаешь, что Влад был трижды у власти, и каждый раз у него находилось много новых сподвижников. А это сотни имен... Но среди них были не только дружелюбно настроенные бояре, появлялось и множество недоброжелателей. И именно их — почти всех — Влад имел удовольствие посадить на кол. Ты же сама помнишь: о том периоде сохранилось слишком мало летописей, и большинство из них очень противоречивы. Ведь даже в те времена, когда турки оставляли Валахию в покое, обязательно находились какие-то новые враги. Даже если нам удастся подтвердить существование человека по имени Моласар, то что это докажет?

— Наверное, ничего. — Самой Магде Влад всегда казался позорным пятном в румынской истории.

Сын человека по имени Влад Дракул, что означало «дракон», князь Влад был известен как Влад Дракула, то есть «сын дракона». И, кроме этого, носил прозвище Тепеш, что значит «насаживающий на кол». Его он получил из-за своего любимого способа умерщвлять пленных солдат, провинившихся подданных и предателей-бояр, а также всех, кто самому Владу не смог в чем-либо угодить. Магде вспомнились гравюры, иллюстрирующие его массовые убийства в городе Амлас, которые сам Влад назвал «Варфоломеевским днем»: тридцать тысяч непокорных жителей этого города были посажены на длинные деревянные колья и оставлены на медленную и мучительную смерть под палящим солнцем.

Жертву связывали, клали на землю и пронзали колом от промежности до подбородка, причем считалось особым «искусством» сделать так, чтобы острие вышло изо рта несчастного. Затем кол поднимали и ставили вертикально в заранее выкопанную лунку. Чтобы тело не сползло до самой земли, на высоте двух-трех футов прибивалась небольшая поперечная перекладина, и со стороны могло показаться, что казненные сидят на окровавленных перевернутых крестах. Если человек сразу не умирал, его обливали холодной водой, чтобы по возможности привести в чувство, и оставляли агонизировать на глазах остальных приговоренных, ожидающих своей очереди. Такая участь ждала любого, кто вызывал у Влада хоть малейшее сомнение в полной преданности и послушании.

Хотя иногда это делалось и в чисто стратегических целях: в 1460 году вид двадцати тысяч пронзенных трупов военнопленных, гниющих на колах на высоком северном берегу Яломицы близ Тырговиште, вызвал панику среди турецкой армии, готовящейся к вторжению в Валахию, и турки на несколько лет прекратили свои агрессивные поползновения.

— Представляю себе, — в задумчивости проговорила Магда, — что может значить «приближенный Влада Тепеша».

— Магда, мы с тобой не вправе судить его. Это можно позволить только тем, кто будет равным ему. А кто может сравниться с ним? Ты представляешь себе, что значит само его существование?! Ты понимаешь, как многое оно меняет? И сколько наших убеждений разобьется в результате этого? Предстоит узнать очень многое, а у нас так мало времени!.. Он живет, питаясь кровью людей, — это легко понять по трупам солдат, которые мне показали. У них глубокие раны на шее, и эти трупы обескровлены. А сегодня я выяснил еще кое-что: Моласар не отражается в зеркале! То есть в этом все легенды о вампирах оказались правы. Но то, что они боятся чеснока и серебра, — это ложь. Похоже также, что они действительно являются ночными существами; во всяком случае, Моласар и нападает, и появляется только ночью. Тем не менее я не уверен, что днем он проводит время так, как утверждают легенды, — едва ли он отсыпается в гробу. Сейчас он где-то там, в своем доме, — задумчиво продолжал Куза. — Ждет, когда наступит ночь. И мне нужно снова с ним встретиться.

— Неужели он и в самом деле вампир, и при этом пятьсот лет назад был обычным румынским дворянином? Может быть, он просто обманывает тебя? У него есть какие-нибудь доказательства?

— Доказательства? — изумился профессор. — А почему он обязан нам что-либо доказывать? Ему не важно, что ты или я будем думать о нем и за кого мы его принимаем. У него, вероятно, есть какие-то свои планы, и он считает, что я могу быть ему чем-то полезным. «Союзник в борьбе с иноземцами» — таковы были его слова.

— Но ты не должен позволять использовать себя!

— А почему бы и нет? Если ему и впрямь нужен союзник, чтобы избавиться от захватчиков, то я с радостью готов помочь в этом деле. Правда, мне трудно пока представить себе, что может сделать для него старый больной человек. Но все же я ничего не стал рассказывать немцам о нашей встрече.

Магда почувствовала, что отец скрытничает не только с немцами. Ей показалось, что он и сейчас чего-то недоговаривает. А это было на него совсем не похоже.

— Папа, неужели все так серьезно?

— Сейчас у нас с Моласаром один общий враг. Надеюсь, ты понимаешь это?

— Может быть, но только сейчас. А что будет потом?..

Но он будто не расслышал ее последний вопрос.

— И не забывай, дочка, что мне он тоже может быть очень полезен. Я имею в виду свои исследования. Я должен узнать о нем буквально все. А для этого мне нужно еще раз поговорить с ним. Я просто обязан! — И он снова перевел взгляд на замок. — Так много перемен принесли эти встречи... Я должен собраться с мыслями.

Как ни старалась Магда, она не могла понять, что сейчас происходит у отца в голове.

— Но что тебя все-таки беспокоит? Ведь ты уже много лет убежден, что в легендах о вампирах есть доля истины. Раньше все посмеивались над тобой, а теперь ты убедился наконец в своей правоте и должен быть рад этому, а тебя эта правда, наоборот, тяготит. Почему?

— Неужели непонятно? Ведь раньше это была только своего рода гимнастика для ума. Я просто упражнял свой интеллект. Мне даже нравилось отстаивать свои безумные гипотезы перед твердолобыми бумажными червями исторического факультета.

— Нет, не только это. Ты искренне верил в свою правоту. И не вздумай переубеждать меня!

— Ну хорошо, не буду... Но я, и правда, никогда не мог предположить, что подобное существо может жить здесь, рядом с нами. И тем более не мог надеяться на встречу с ним в его собственном доме! — Тут голос профессора перешел в шепот. — А уж вообразить себе, что он боится...

Магда ждала, что он закончит фразу, но слова так и повисли в воздухе. Профессор снова задумался и как бы невзначай сунул правую руку во внутренний карман пальто.

— Боится чего? Чего же он так боится?..

Профессор резко вытянул руку вперед и показал Магде то, что было зажато у него в кулаке, а теперь лежало на раскрытой ладони.

— Вот! Вот о чем я сейчас говорю!

Это был тот самый маленький серебряный крестик, который она попросила вчера для отца у капитана Ворманна. Но что же все-таки он имеет в виду? Почему так победно засветились его глаза?

— Я ничего не понимаю, — искренне произнесла девушка.

— Вот чего боится Моласар!

— Ну и что из этого? — Магда подумала, что отец начинает сходить с ума, придавая этому факту такое большое значение. — Ведь, как ты помнишь, все легенды о вампирах утверждают, что...

— Легенды? Да нет больше никаких легенд! Все это на самом деле так! И этот крест буквально привел его в ужас! Моласар чуть не бросился вон при виде простого католического креста!

Постепенно Магда начала понимать, что так сильно встревожило отца и теперь не дает ему покоя.

— Ну вот! Я чувствую, до тебя наконец дошло, — кивнул он дочери, и грустная улыбка появилась на его лице.

— Но ты же не станешь утверждать, что...

— Нет, Магда. К сожалению, стану. — Он приподнял крестик, рассматривая, как блестит на солнце металл. — Ведь это часть нашей собственной истории, наших традиций и веры. Мы считали, что Христос не был мессией. Что настоящий мессия еще только должен спуститься на Землю. Мы думали, что Христос был обычным человеком, а все его последователи и друзья — в основном просто добрые и сердечные люди — заблуждались, называя его сыном Господа. Но если это так... — Теперь профессор не сводил глаз с креста, будто качающийся на цепочке кусочек металла загипнотизировал его. — Если это и в самом деле так, и Христос был обыкновенным человеком... то почему же крест — простой символ его смерти — мог до такой степени перепугать вампира? Почему?

— Папа, не торопись делать выводы. Может быть, тебе известно далеко не все...

— Конечно, не все. Но подумай: ведь об этом нам постоянно твердили и в сказках, и в романах, а уж позднее — в фильмах, снятых по этим сказкам. Но кто из нас всерьез задумывался о силе креста? И вот оказалось, что вампиры его боятся. Но почему?.. Ответ может быть только один: потому что он — символ человеческого спасения. Видишь, как все непросто? Мне и в голову не могло такое раньше прийти!

Куза замолчал, а Магда в ужасе думала: «Неужели правда? Неужели все это действительно правда?»

Но вот профессор снова заговорил, и на этот раз его голос звучал глухо и мерно, будто шел не от человека, а из какого-то механизма:

— Если чудовище, подобное Моласару, не выносит даже одного вида креста, то, значит, Христос не был простым человеком. А отсюда следует логический вывод: наш народ, со всеми его традициями и верой, уже без малого две тысячи лет стоит на ложном пути. Мессия приходил тогда на Землю, а мы не сумели распознать его!

— Не говори так! Я отказываюсь тебе верить! Здесь должен быть какой-то другой ответ.

— Тебя просто не было со мной этой ночью. И ты не видела всего ужаса на лице Моласара, когда я вынул этот крест. И поэтому тебе трудно понять, в каком состоянии он пребывал все это время, пока я не положил крест обратно в коробку. Говорю тебе, крест имеет над ним силу!

Очевидно, это все-таки было правдой, хотя и шло вразрез со всеми принципами и представлениями девушки. Но если отец говорит так, если он видел собственными глазами, значит, это правда Магда хотела найти какие-нибудь слова, чтобы утешить и поддержать его, но не могла. Она тихонько вздохнула и прошептала:

— Папа...

Он печально улыбнулся в ответ.

— Не переживай так, дитя мое Я не собираюсь выкидывать тору и уходить в монастырь. Моя вера глубока. Но все же нам теперь есть над чем призадуматься, правда?

Он пытался как-то успокоить дочь, но она прекрасно понимала, что в эти минуты он терзался в душе не меньше ее.

Магда медленно опустилась на мягкую траву, чтобы еще раз осмыслить все случившееся. И в этот момент ее взгляд уловил какое-то движение наверху. На втором этаже мелькнула и исчезла копна огненно-рыжих волос. Магда в негодовании сжала кулаки. Окно в комнате Гленна было открыто. Наверняка он подслушивал их разговор.

Она не сводила глаз с окна, надеясь поймать его с поличным, но так больше ничего и не увидела. И только она решила забыть об этом маленьком инциденте, как неожиданно сзади раздался знакомый уверенный голос:

— Доброе утро'

Гленн стоял рядом с ними и держал в обеих руках по небольшому плетеному креслу.

— Кто там? — взволнованно спросил профессор Он не мог повернуть голову, чтобы увидеть, кто стоит у него за спиной.

— Я познакомилась с этим человеком вчера. Его зовут Гленн. Он тоже снимает у Юлью комнату.

Гленн кивнул Магде и подошел к профессору, вежливо склонившись над ним, как настоящий великан над лилипутом. На нем были шерстяные штаны, высокие сапоги и свободная шелковая рубашка с расстегнутым воротничком. Он поставил оба кресла на землю и протянул профессору руку.

— И вам доброе утро, сэр. Я вчера познакомился с вашей дочерью.

— Теодор Куза, — неохотно отозвался отец, не пытаясь скрыть своего недоверия к незнакомцу, так смело вмешивающемуся в их разговор. Потом он медленно вложил свою жесткую и непо­слушную руку в ладонь Гленна. Последовало нечто вроде рукопожатия, после чего Гленн предложил Магде кресло.

— Сядьте лучше сюда. Земля еще сырая.

Магда поднялась с травы.

— Спасибо Мы с отцом как раз собирались уходить.

Магда шагнула к инвалидной коляске, но Гленн решительно преградил дорогу и положил руку ей на плечо.

— Пожалуйста, останьтесь. Меня разбудили ваши голоса Вы, кажется, обсуждали замок и говорили что-то насчет вампиров. И мне очень захотелось послушать. Можно? — Он улыбнулся

Профессор ответил ему, не задумываясь:

— Не говорите ни слова о том, что вы успели услышать, никому на свете! Иначе это будет стоить нам с дочерью жизни!

— Можете ни секунды не сомневаться в моем молчании, — уверил его Гленн, и улыбка с его лица сразу исчезла — Мне с немцами не о чем разговаривать. — Он перевел взгляд на Магду — Может быть, вы все же присядете? Это кресло я принес специально для вас.

Она вопросительно посмотрела на отца.

— Как ты считаешь?

Профессор примирительно кивнул.

— Я думаю, у нас нет сейчас большого выбора.

Магда повернулась к креслу, и Гленн опустил руку. И тут же девушка почувствовала, будто внутри нее образовалась какая-то непонятная пустота. Теперь ей чего-то не хватало.

Гленн в это время подошел к другому креслу и тоже сел, широко расставив при этом ноги.

— Вчера вечером Магда рассказала мне, что в замке обитает вампир, — начал он — Но только я не совсем понял, каким именем он себя называет.

— Моласар, — ответил профессор.

— Моласар, — задумчиво повторил Гленн, и на лице его появилось выражение крайнего изумления. Он медленно, по слогам, произнес это имя: — Мо-ла-сар — А потом засветился от радости, будто решил какую-то хитрую задачу. — Ну, конечно, Моласар! Странное, однако, имя, вы не находите?

— Необычное, — согласился Куза — Но не такое уж и странное.

— А теперь насчет этого. — Гленн кивнул на маленький крестик, все еще зажатый между больными пальцами профессора — Если я вас правильно понял и все верно расслышал, вы утверждали, что этот самый Моласар боится креста?

— Да.

Магда заметила, что отец отвечает с большой неохотой. В его планы едва ли входило выкладывать все, что он знал, первому встречному.

— А скажите, профессор, вы ведь еврей?

Старик кивнул.

— Никогда не слышал, чтобы евреи носили с собой кресты. Или это местный обычай?

— Мне достала его дочь. Крест был нужен для моих исследований.

Теперь Гленн повернулся к Магде.

— И где же вы его взяли?

— Мне дал его один офицер в замке. — Она не понимала, к чему он клонит.

— Это его собственный крест?

— Нет, он снял его с какого-то мертвого солдата — Теперь она, кажется, начала понимать, куда ведут его вопросы.

— Странно — Гленн пристально посмотрел на профессора — Очень странно, что этот крест не спас своего владельца которого все-таки убили. Логично было бы предположить, что существо, так боящееся крестов, лучше бы оставило его в живых и подыскало себе другую жертву, на которой не было такого ну скажем, амулета

— Может быть, крест был у него под рубашкой, — предположил Куза — Или в кармане. Или вообще не на нем, а в комнате?

Гленн улыбнулся.

— Может быть Все может быть.

— А ведь и правда, папа, мы с тобой как-то об этом и подумали, — быстро среагировала Магда. Она была рада ухватиться за любые слова, которые могли хоть чем-нибудь поддержать душевное равновесие отца.

— Сомневайтесь во всем. Всегда сомневайтесь и задавайте себе всяческие вопросы, — продолжал Гленн. — Мне кажется не стоит напоминать об этом ученому.

— Откуда вы знаете, что я ученый? — Подозрительность и недовольство мелькнули в глазах профессора. Хотя, конечно вам могла сказать это моя дочь.

— Мне рассказал о вас Юлью. Но вы упустили из виду еще кое-что. И это настолько очевидно, что, когда я вам расскажу вам станет просто стыдно за себя.

— Ну пусть нам поскорее станет стыдно, — улыбнулась Магда. — Говорите же!

— Хорошо. Зачем, скажите, вампиру, который так боится крестов, поселяться в замке, все стены которого так и усеяны ими? Как вы это можете объяснить?

Магда и отец молча уставились друг на друга.

— Видите ли, — смущенно начал профессор. — Я так часто бывал в этом замке и столько времени потратил на раскрытие тайны крестов, что постепенно просто перестал обращать на них внимание и теперь даже не замечаю!

— Я вас хорошо понимаю. Я и сам несколько раз посещал эти места и могу согласиться, что со временем кресты начинают будто бы сливаться с самим замком. Но все же вопрос остается зачем существу, страшащемуся крестов, окружать себя ими со всех сторон? — С этими словами он встал с кресла, поднял его и легко перекинул через плечо — А теперь, я думаю, мне пора идти завтракать. Наверное, мадам Фионеску уже приготовила что-нибудь вкусненькое. Я на время оставляю вас, а вы поразмышляйте на досуге и, может быть, найдете ответ. Если он, конечно, существует. — Гленн резко повернулся и зашагал к гостинице, неся на плече свое плетеное кресло.

— Что за странный тип? — удивленно спросил профессор.

— Я встретила его вчера поздно вечером возле самого рва, когда наблюдала за твоим окном.

— Не надо было так за меня волноваться! Это я должен заботиться о твоей безопасности, а не наоборот.

Но Магда не слушала его

— .Он подъехал на коне прямо к воротам и, казалось, собирался с ходу влететь во двор замка. Но потом, когда заметил внутри огни и солдат, остановился.

Профессор несколько секунд размышлял о чем-то, а затем резко перевел разговор в другое русло.

— Кстати, о солдатах. Наверное, мне пора уже возвращаться, пока они сами за мной не пришли. Я предпочитаю явиться в замок по доброй воле, а не под дулом автомата.

— Побудь со мной еще немножко. Ты и так проводишь в замке слишком много времени. Похоже, он начинает на тебя как-то действовать...

— Магда, со мной все в порядке. Я себя неплохо чувствую и буду сам решать, сколько и когда мне работать. Так ты повезешь меня или придется ждать, пока здесь появятся нацисты?

Закусив от обиды губу, Магда повернула кресло к мосту, и они двинулись в путь.

 

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Застава 

Четверг. 1 мая

Время 17.22

Капитан Ворманн в полном одиночестве коротал время у окна своей комнаты. Он задумчиво наблюдал, как удлиняются тени во дворе, пока солнце медленно ползло к горизонту. И по мере того как вырастали тени, росло и его напряжение. Но, разумеется, не из-за самих теней.

Итак, две ночи подряд прошли на заставе спокойно — никого не убили, и сейчас у него вроде бы не было причин волноваться. И все же капитана не покидало тревожное предчувствие чего-то дурного.

Солдаты тем временем немного воспрянули духом. Они вновь почувствовали себя победителями. Это было заметно и по их глазам, и по общему настроению. Да, их пытались запугать, некоторые даже погибли, но тем не менее они выстояли и продолжают удерживать крепость в своих руках. После того как убрали девушку и две ночи все проспали спокойно, между подчиненными Ворманна и Кэмпфера наступило нечто наподобие перемирия. Они, правда, по-прежнему не общались друг с другом, но все равно испытывали общее чувство победы. Ворманн же вынужден был отметить, что, к сожалению, не может разделить их оптимизма.

Он перевел взгляд на незаконченную картину. У него не было настроения ни работать над ней, ни тем более начинать новую. Капитан не мог даже заставить себя взять кисти и замазать это зловещее пятно, так напоминающее ему висельника. Напротив, все его внимание поглотило именно это пятно. Каждый раз, когда он смотрел на него, ему казалось, что тень повешенного проступает все более четко. Сегодня пятно стало еще темней, и уже можно было различить голову. Ворманн сильно зажмурился, потом снова открыл глаза, и, наконец, решительно отвернулся от холста. Чепуха! Все это ему просто кажется.

Еще одну ночь… Продержаться бы только одну-единственную ночь!

Если смерть ни за кем не придет сегодня, то завтра утром Кэмпфер уедет в Плоешти. И тогда Ворманн установит здесь свои порядки — СС больше не будет ему мешать. А если вдруг неприятности повторятся, он сразу же выведет своих людей из замка...

 

Магда проснулась от негромкого стука в дверь. Пришла Лидия и сообщила, что обед готов. Девушка умылась холодной водой из кувшина и через минуту уже полностью стряхнула с себя остатки сна. Но голода она почему-то не чувствовала, будто недавно плотно поела. Она с удивлением обнаружила, что вряд ли сможет запихнуть в себя даже маленький кусочек хлеба.

Магда подошла к окну. В небе догорали последние отблески дня, но перевал уже потемнел. Ночь опустилась на замок, однако фонари во дворе еще почему-то не зажигали. В некоторых окнах горел свет, в том числе и в отцовском, и эти окна напоминали ей глаза зверя, тускло блестевшие в темноте.

Интересно, а Гленн уже спустился в столовую? И о чем он сейчас думает? Может быть, о ней? Или же он закрылся в своей комнате и трапезничает в одиночестве? Впрочем, какая разница!.. Сейчас ему ни в коем случае нельзя ее видеть. Один взгляд — и он сразу поймет, что она задумала, и еще, чего доброго, начнет отговаривать.

Магда попыталась целиком сосредоточиться на замке. Почему в конце концов она все время вспоминает Гленна? Уж кто-кто, а он наверняка сможет о себе позаботиться. И надо думать сейчас не о нем, а об отце и предстоящей миссии...

Но все равно непослушные мысли вновь возвращали ее к Гленну. Если бы на свете было много таких мужчин, как он! Ведь именно благодаря ему Магда заново осознала и смысл, и важность своей жизни, он заставил ее вновь почувствовать себя полноценным человеком, вернул ей ощущение собственной значимости и неповторимости. Она разговаривала с ним легко и свободно, и он не считал ее книжным червем и неудачницей, как многие другие.

В десять вечера Магда осторожно выбралась из гостиницы. Из окна она заметила, что Гленн крадучись тоже вышел наружу и, пройдя по тропинке, устроился в густом кустарнике на краю рва. Когда он подыскал себе удобное место и замер, наблюдая за замком, она спрятала волосы под косынку, взяла в ящике стола фонарь и тихо вышла из комнаты. На первом этаже никого не было, и девушка беспрепятственно нырнула в темноту ночи.

Но она не пошла к мосту, а повернула в другую сторону и направилась к чернеющей громаде скалы, с трудом отыскивая в тумане дорогу. Пока она не доберется до замка, включать фонарь слишком опасно — свет могут заметить часовые. Магда приподняла край свитера и сунула фонарь за пояс юбки, почувствовав, как холодный металл коснулся тела.

Она точно знала предстоящий маршрут. В западном конце рва образовался крутой склон из глины, валунов и щебня — все это скатывалось вниз в течение многих веков и постепенно сглаживало обрыв. Она заметила эту осыпь давно, когда впервые приехала в замок и по просьбе отца искала возможные тайники на дне ущелья. Ей неоднократно приходилось спускаться по этим булыжникам в ров, но, правда, это происходило всегда днем, при ярком солнечном свете. Сегодня же путешествие могло сильно усложниться из-за темноты и густого тумана. Даже лунный свет не поможет ей, так как луна взойдет не раньше полуночи. Она затеяла очень рискованное дело, но почему-то была уверена в своих силах и продолжала двигаться к намеченной цели.

И вот Магда добралась до того места, где ров заканчивался отвесной стенкой скалы. Крутая каменная осыпь, клинообразно расширяясь, шла из-под самых ее ног на шестьдесят футов вниз и там терялась на дне ущелья среди причудливого хаоса гранитных обломков.

Стиснув покрепче зубы, Магда глубоко вздохнула, потом еще раз, собралась с духом и начала долгий спуск Она передвигалась очень медленно, осторожно пробуя ногой каждый камень, прежде чем перенести на него всю тяжесть тела, а затем делала следующий шаг, стараясь выбирать опору покрупнее. Она не торопилась. Времени было достаточно. Самое главное — осторожность. И полная тишина. Одно неверное движение — и она кубарем покатится вниз. А когда достигнет дна, будет в клочья изорвана острыми камнями. Но даже если падение окажется более удачным, то шум, несомненно, привлечет внимание часовых. Так что надо быть предельно внимательной.

Фут за футом Магда одолевала коварный спуск, пытаясь отогнать подальше мысли о том, что на дне рва ее может подстерегать Моласар. И вот, наощупь двигаясь в сплошной темноте, она внезапно осознала, что для очередного шага опоры ей уже не найти. Магда беспомощно водила ногой в пустоте, держась за выпуклость покатой каменной глыбы и наполовину свесившись в туманную бездну. Ей показалось вдруг, что в этот миг весь мир испарился, исчез куда-то, а она одна осталась висеть на этом скользком уступе. Но Магда быстро взяла себя в руки, успокоилась и, изогнувшись, нащупала ногой надежный валун.

После этого спуск пошел быстрее, и очень скоро она достигла сырого каменистого дна. Но самая трудная часть пути была еще впереди. Дно ущелья представляло собой заповедное царство камней и бурно разросшихся сорняков, в которых прятались глубокие ямы с обманчивыми краями из раскисшего дерна. Густой туман, извиваясь призрачными длинными щупальцами, хватал Магду за ноги и водоворотами крутился перед глазами. Камни здесь были очень скользкие, и идти приходилось с величайшей осторожностью. Один неверный шаг — и можно упасть, сломав себе руку или ногу. В тумане Магда ничего не видела перед собой, но упорно продолжала двигаться дальше. Казалось, прошла целая вечность, и вот над головой повисла длинная полоса плотной тени. Магда поняла, что находится сейчас под мостом. Значит, впереди скоро будет и основание башни.

Она уже чувствовала, что подходит к нужному месту, как ее левая нога неожиданно ушла по щиколотку в ледяную воду.

Магда тут же отдернула ногу, сняла туфли, теплые шерстяные чулки, а подол юбки подобрала и заткнула за пояс. Потом стиснула зубы и смело шагнула вперед, погрузившись в воду почти до колен. Ноги сразу заломило и свело, но через несколько секунд она привыкла к морозу, продиравшему ее до самых костей, и пошла дальше, стараясь сдержаться и не вынимать ступней из воды, чтобы плеск не смог привлечь к ней внимание часовых. Спешить было нельзя, хотя так хотелось побыстрее оказаться на сухом берегу!

Она уже вышла из воды, но осознала это только через добрый десяток шагов — ноги онемели от холода. Магда присела на большой валун и стала энергично растирать пальцы ног, чтобы к ним скорее вернулась чувствительность, потом надела чулки и туфли и продолжила свой нелегкий путь.

Через несколько шагов перед ней выросли огромные неотесанные гранитные глыбы — на этом фундаменте и покоился замок. Отсюда Магда без труда смогла попасть к тому месту, где основание башни упиралось в дно рва. Здесь камни были совсем другие — ровные прямоугольные блоки с довольно гладкой поверхностью, покрытой бархатным слоем многолетнего мха.

И вот под рукой наконец оказался тот камень, который был ей так нужен. Магда решительно толкнула его, и с еле слышным скрежетом он легко отошел назад, открыв чернеющий зев потайного хода. Девушка без колебаний извлекла из-за пояса фонарь и шагнула в кромешную темноту.

Чувство острой тревоги и нависшей опасности захлестнуло ее, как только Магда переступила невидимую границу замка. На лбу выступила испарина, и сразу же захотелось все бросить и бежать назад, сквозь туман и ледяную воду, по острым режущим камням, лишь бы выбраться поскорее отсюда. Когда они приехали с отцом на перевал, ничего подобного она еще не чувствовала. И даже сегодня ощущения не были такими яркими. Что же произошло? Может быть, она стала просто более восприимчивой или же это само зло в замке постепенно набирает силу?..

 

Магда стояла в сплошной темноте и дрожала, не зная, что делать дальше. Вековая плесень и пыль взметнулись в воздух, потревоженные ее вторжением, и заставили девушку закашляться. Она чуть не задохнулась. Придется, видимо, возвращаться. Вся ее затея оказалась никчемной. Да и чем она сможет помочь отцу? Ведь как-никак он ждет встречи с нечистой силой, а не с простым человеком. И на что только она рассчитывала, решив пробраться сюда? Вот из-за такого идиотского «героизма» очень многие уже поплатились в свое время жизнью. Кто она, собственно, такая, чтоб возомнить о себе, будто...

Стоп!

Магда почти услышала, как отчаянно протестует ее душа. Ведь она рассуждает сейчас, как человек, потерпевший полное поражение. Такого раньше с ней никогда не бывало. Она обязательно что-нибудь сделает, она сможет помочь отцу! Правда, Магда еще не знала точно, как именно, но, во всяком случае, она будет с ним рядом, а моральная поддержка тоже немало значит. Она обязательно пойдет дальше.

Сперва в ее планы входило сразу закрыть за собой потайной ход, задвинув камень, висящий на петлях. Сделать это было нетрудно, но все же Магда решила, что будет чувствовать себя намного спокойнее, зная, что в случае чего ее отход уже ничто не задержит, и для верности оставила путь на свободу открытым.

Немного поразмыслив, она пришла к выводу, что пользоваться фонарем теперь уже не опасно, и включила его. Яркий луч пронзил темноту, осветив длинную лестницу без перил, взмывающую на страшную высоту через широкое основание башни. Бесконечная вереница ступенек крутой спиралью огибала внутренность пустого каменного цилиндра. Она направила свет повыше, но его сразу же поглотил густой мрак.

Однако выбора не оставалось — надо идти вверх по лестнице.

После трудного спуска на дно ущелья и путешествия через туман и ледяной ручей даже самые крутые ступеньки казались Магде настоящей роскошью. Она тщательно освещала их фонарем, желая убедиться в прочности каждого камня, прежде чем опускать на него ногу. Вокруг стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь ее собственными шагами. Сделав два полных витка внутри башни, Магда преодолела почти две трети подъема и остановилась передохнуть.

Вдруг она услышала где-то справа неясный шум и ощутила легкое дуновение холодного сквозняка. Испуганно сжавшись, девушка старалась изо всех сил напрячь слух. Звук напоминал шарканье чьих-то ног и шел откуда-то издалека. Он был неравномерным по силе и ритму, но все же ни на секунду не прекращался. Магда повернула луч в правую сторону и увидела в стене узкий проем высотой футов в шесть. Она и раньше замечала его, когда исследовала замок во время предыдущих приездов, но тогда не обратила внимания на эту дыру. Однако Магда прекрасно помнила, что раньше оттуда не сквозило и уж тем более не доносились такие странные звуки.

Девушка подошла ближе и осветила отверстие, одновременно надеясь не увидеть в нем ничего такого, чем можно было бы объяснить этот шум.

«Только бы не крысы! — думала она. — Господи, сделай так, чтобы там не было крыс!»

Однако за каменной аркой не обнаружилось ничего странного — обыкновенный земляной пол. Теперь она уже ясно различала глухой шаркающий звук — он шел откуда-то из глубины этой пещеры. А еще правее, на расстоянии пятидесяти футов, что-то тускло светилось, как окно, за которым горит свеча. Магда выключила свой фонарь, чтобы удостовериться в этом, и не ошиблась: вдалеке из непонятного источника лился бледный желтоватый свет. Девушка прищурилась, пытаясь разглядеть очертания освещенных предметов, и вдруг заметила там что-то похожее на контур лестницы.

Наконец она смогла сориентироваться и поняла, что эта арка, возле которой она стоит, не что иное, как еще один вход в нижний подвал, только с восточной стороны, из башни. А свет проникает туда через пролом в полу верхнего подвала. Всего две ночи назад она стояла там на ступеньках, пока отец рассматривал трупы. И если сейчас эти ступеньки находятся справа от нее, значит, с левой стороны должны лежать восемь мертвых немецких солдат. И все же звук не прекращался: он несся из дальнего угла подземелья — если, конечно, предположить, что оно где-то заканчивается и у него есть углы.

Магду всю передернуло, но она решительно взяла себя в руки и продолжила нелегкий подъем. Оставалось преодолеть последний оборот лестницы. Она направила фонарь вверх, где ступеньки таяли в темноте, и, увидев заветную нишу, немного приободрилась. Потолок, выхваченный лучом из мрака, был одновременно и полом первого этажа башни — этажа, на котором находился сейчас ее отец. Через лаз в этой нише она сможет попасть в его комнату.

Оказавшись на площадке, Магда прильнула ухом к широкому камню справа. Он, как и подвижной блок в нижнем венце фундамента, был укреплен здесь с помощью потайных петель. Из-за стены не доносилось ни звука. И все же Магда не торопилась, продолжая прислушиваться. Но все действительно было тихо — ни шагов, ни голосов людей. Значит, отец там сейчас один.

Магда толкнула камень рукой, надеясь, что он так же легко поддастся и откроет последний участок пути. Но камень не сдвинулся с места. Тогда она уперлась в него плечом и всей своей тяжестью надавила еще раз. Безрезультатно. Девушка в смятении припала к полу, лихорадочно соображая, что же могло здесь произойти и как теперь выбраться из каменной западни. Пять лет назад этот блок поворачивался от одного ее прикосновения. Возможно ли, чтобы за эти годы замок настолько осел, что повредились замысловатые петли?

Но ей так необходимо попасть к отцу! На этот раз она уперлась в застрявший блок спиной, а ногами — в противоположную стену ниши и изо всех сил напрягла свои мышцы. Но камень не поддавался.

Подавленная и разочарованная, Магда в изнеможении присела на корточки рядом с упрямой глыбой, и вдруг ей в голову пришла спасительная мысль: ведь есть еще один способ пробраться в башню — через нижний подвал. Конечно, в этом случае ей надо как-то незаметно пересечь двор, но если там не будет охранников и не везде горит свет... как много этих «если»!.. Но даже если что-то и помешает ей на пути, она в любой момент может повернуть назад и выйти отсюда точно так же, как и вошла. Разве нет? Почти бегом Магда спустилась к темнеющей арке. Сквозняк сразу же напомнил о себе холодным движением. И вновь послышались те же самые неприятные звуки. Но, поборов страх, она шагнула в проем и, стиснув зубы, направилась туда, где через брешь в полу верхнего подвала маячил далекий свет. Магда крепко сжимала в руке фонарь и старалась не направлять его в левую сторону, где, по ее расчетам, должны лежать восемь трупов.

Неуклонно продвигаясь вперед, она вдруг начала чувствовать, что идти становится все труднее, и ей приходилось буквально заставлять себя сделать каждый следующий шаг в глубину подземелья. Ее вело сейчас только чувство долга и любви к отцу. Оно подталкивало девушку дальше и не давало остановиться. Но что-то другое внутри нее требовало немедленно повернуть назад. Инстинкт самосохранения и чувство близкой опасности неумолимо тормозили ее продвижение.

Но она упорно шла к лестнице, попирая все предупреждения разума и инстинкта. Теперь уже ничто не сможет остановить ее!.. Тени дьявольским хороводом прыгали вокруг ног, то сливаясь с темнотой, то принимая самые уродливые очертания, отчего на душе становилось тоскливо и жутко. «Это просто игра света, обман зрения, — упорно твердила себе Магда. — Надо только идти вперед, ни о чем не думая. И тогда все будет в порядке».

Она почти уже добралась до лестницы, как вдруг что-то серое метнулось из темноты и застыло на освещенной нижней ступеньке. Магда чуть не закричала от ужаса, когда увидела, что это такое.

Крыса!

Огромная толстая крыса уселась на сырой ступеньке, обернув вокруг себя мерзкий голый хвост, и принялась облизывать когти на передних лапах. Еле сдерживая подступившую тошноту, Магда остановилась и замерла. Она понимала, что не сможет больше сделать ни шага, пока эта тварь не уберется отсюда. Крыса приподняла мордочку, заметила девушку и неторопливо засеменила в темноту. Магда не стала ждать, пока она передумает и вернется, а сразу же рванулась вперед, перепрыгивая сразу через две ступеньки, и лишь на полпути к выходу в верхний подвал остановилась, чтобы прийти в себя и перевести дух.

Наверху было тихо — она не услышала ни шагов, ни покашливания, ни голосов часовых. И только странный шаркающий звук продолжал тревожить девушку. Теперь он стал громче, но все же было понятно, что источник его находится где-то далеко, в глубине подземелья. Магда попыталась заставить себя не обращать внимания на этот звук. Ей было совершенно непонятно, чем он вызван, но она и не старалась особо ломать над этим голову.

Она еще раз обвела вокруг себя фонарем, чтобы убедиться, что крыс больше нет, и только после этого продолжила путь наверх. Теперь она двигалась не спеша, и, прежде чем окончательно выбраться из подземелья, осторожно выглянула через пролом. С правой стороны шел широкий центральный коридор подвала, освещенный несколькими оголенными лампочками. Часовых не было видно. Магда вышла в этот светлый проход и снова на мгновение замерла, прислушиваясь, не раздадутся ли поблизости шаги.

Теперь ей предстояло пройти самый сложный и ответственный участок — по коридору до лестницы, ведущей прямо во двор. А потом через двор к дверям башни, и там уже...

«Главное — не спешить, — уговаривала себя Магда, — сначала надо преодолеть коридор. Сперва — коридор, а потом уже думай о лестнице».

Она стояла возле пролома, все еще не решаясь предпринять эту дерзкую рискованную попытку. При свете ярких электрических ламп Магда чувствовала себя, как если бы стояла обнаженная в центре Бухареста в разгар солнечного дня. Но единственной альтернативой было вернуться назад и, ничего не добившись, отправиться к себе в гостиницу.

Наконец она собралась с духом и быстро пошла вперед. Она почти уже добралась до лестницы, как вдруг услышала наверху звук шагов. Кто-то шел ей навстречу. Но Магда предусмотрела и это и, не растерявшись, сразу же юркнула в темноту одной из ближайших боковых комнат.

Однако, сделав еще один шаг, замерла как вкопанная. Она ничего пока не слышала и не видела, ни до чего еще не дотронулась, но все равно уже поняла, что находится здесь не одна. Надо немедленно уходить! Но тогда ее заметит тот, кто спускается сейчас в подвал. Вдруг сзади кто-то шевельнулся, и грубая рука схватила ее за горло.

— Кто это тут у нас, а? — спросил неизвестный по-немецки. Этого уже она никак не могла предвидеть, часовой прятался именно здесь, в этом самом закутке! Немец грубо выволок ее в коридор. — Ну-ну! Давай-ка я как следует тебя разгляжу!

Сердце у Магды бешено колотилось, лоб покрывался холодным потом, и ей хотелось сейчас только одного — поскорее увидеть цвет формы солдата Если она серая, то у нее еще есть шанс. Незначительный, но все же есть. А если черная...

Форма оказалась черной. И навстречу им бежал еще один солдат в таком же черном мундире.

— Да это же та самая еврейка! — с нескрываемой радостью воскликнул первый часовой. Он был без каски, и Магда заметила, что у него довольно заспанный вид и воспаленные припухшие глаза. Очевидно, он решил немного вздремнуть, а она невольно потревожила его, зайдя именно в эту комнату.

— Как она сюда попала? — спросил второй, подбегая ближе. Оба эсэсовца уставились на нее такими голодными глазами, что Магде захотелось сжаться и исчезнуть в своей одежде, как прячется черепаха в собственном панцире.

— Понятия не имею, — сказал заспанный часовой и подтолкнул ее в сторону лестницы, ведущей во двор. — Но, думаю, лучше всего показать ее майору.

Он отпустил наконец девушку и вернулся в комнату за своей каской, которую оставил там, когда устраивался на отдых. В тот же миг второй вплотную придвинулся к Магде. И она, не раздумывая, бросилась к пролому в стене, по дороге толкнув первого часового так, что тот кубарем влетел в темную боковую комнату. Встречи с майором она бы, наверное, уже не вынесла. Если ей удастся сейчас прорваться вниз, то это последняя возможность спастись — ведь только она знала этот тайный маршрут.

Вдруг ей будто обожгло затылок, и Магда чуть не повисла в воздухе. Второй солдат успел схватить ее за волосы как раз в тот момент, когда она повернулась, чтобы бежать. Он с силой дернул девушку назад, но и этого ему было мало. Слезы брызнули из ее глаз, когда эсэсовец медленно подтащил ее за волосы к себе и, положив вторую руку между грудей, прижал Магду к стене.

От боли и ужаса у нее перехватило дыхание, и когда она почувствовала головой удар о холодный камень, то почему-то подумала, что сейчас обязательно должна потерять сознание. А все, что она слышала в следующие секунды, уже показалось Магде далеким и нереальным.

— Надеюсь, ты еще не убил ее?

— Нет, с ней пока все в порядке.

— Она, кажется, забыла, где ее место!

— Наверное, ее давно уже не учили уму-разуму.

Потом голоса ненадолго смолкли, и Магда услышала одно только слово:

— Сюда!

Она барахталась в каком-то тумане, перед глазами все плыло, тело не слушалось Немцы потащили ее за руки по холодному каменному полу, потом свернули куда-то за угол, подальше от света. Наконец Магда поняла, что лежит теперь в одной из маленьких боковых комнат. Но почему?.. Солдаты отпустили ее, и Магда догадалась, что они закрывают дверь, так как в комнате сразу стало темно. Потом они, неуклюже толкаясь, навалились на нее всей своей тяжестью, при этом активно мешая друг другу, поскольку один пытался стащить с нее юбку, а другой, наоборот, задрать ее повыше, чтобы можно было добраться до трусов.

Она хотела закричать, но голос почему-то пропал, и сопротивляться уже не было сил — руки и ноги казались сделанными из свинца и больше не слушались ее. Магда даже не испугалась по-настоящему, потому что смысл происходящего доходил до нее сейчас с огромным трудом, преодолевая какую-то туманную толщу неверия и безразличия. Все было, как во сне. За плечами сгорбленных сопящих солдат она ясно видела светлый контур двери, и ей хотелось только выбраться туда, на свет.

Вдруг свет пропал, будто дверь закрыли плотной портьерой. Магда почувствовала, что там, в коридоре, кто-то есть. И в тот же миг раздался оглушительный треск. Двухдюймовая дубовая дверь разлетелась в щепки, с ног до головы покрыв всех троих мелкими обломками дерева. Чей-то мощный силуэт заслонил почти весь проем, преградив доступ свету из коридора.

«Гленн!» — мелькнуло у нее в голове, но эта надежда сразу погасла, как только в комнате пахнуло холодом, и чувство жуткой опасности сковало все ее существо.

Перепуганные насмерть эсэсовцы с громким криком отскочили в сторону. Темная фигура шагнула внутрь, и Магде показалось, что она растет на глазах, раздуваясь и увеличиваясь в объеме. Солдаты в панике бросились за своим оружием, спотыкаясь по пути о распростертое на полу тело девушки. Но они были слишком нерасторопны. Незнакомец оказался куда проворнее — он наклонился и с невероятной ловкостью одновременно схватил обоих эсэсовцев за горло, а потом снова выпрямился во весь свой исполинский рост.

Увидев, что происходит, Магда начала постепенно понимать суть событий. И наконец вся полнота ужаса дошла до ее затуманенного сознания. Перед ней стоял сам Моласар — его гигантский черный силуэт заслонял свет из коридора, а вместо глаз горели как угли две ярко-красные точки. Он стоял, широко расставив перед собой руки, в каждой из которых держал по солдату — они беспомощно дергались, лягались и хрипели, задыхаясь в его железной хватке. Но вот их движения постепенно стали слабее, хрипы смолкли, и через несколько секунд в руках чудовища повисли два бездыханных тела. И тут он с такой силой встряхнул их, что Магда ясно услышала, как хрустнули сломанные позвоночники, раздавленные его могучими руками. Потом Моласар швырнул трупы в дальний угол комнаты и сам исчез вслед за ними, растворившись в непроницаемой темноте.

Магда собрала остатки сил и, превозмогая боль и невероятную слабость, откатилась к противоположной стене, а потом медленно встала на четвереньки. Чтобы подняться на ноги, ей понадобилось еще несколько долгих минут.

Вдруг из дальнего угла донесся странный булькающий звук, от которого Магде стало нехорошо.

Оттолкнувшись от стены, она пулей вылетела в коридор, прочь от этого кошмарного места.

Теперь ей надо было поскорее убираться отсюда. Ужас происшедшего в боковой комнате начисто вышиб из ее сознания все мысли об отце. Коридор плясал перед глазами, но Магда встряхнула головой и попыталась сосредоточиться. С трудом сохраняя равновесие, она дошла до пролома в стене и тут краем глаза заметила возле себя какое-то движение.

Моласар размашистыми шагами шел вслед за ней, плащ величественно развевался за его спиной, глаза горели, а по губам и подбородку стекали струйки свежей дымящейся на холоде крови.

Испуганно вскрикнув, Магда шагнула в темный пролом и сломя голову бросилась по ступенькам в нижний подвал. Конечно, скрыться от него было невозможно, особенно там, но Магда решила держаться до последнего. Она уже чувствовала за спиной его холодное дыхание, но не оглядывалась, а бежала дальше, углубляясь во тьму.

И тут ей под ноги попался какой-то скользкий булыжник, девушка не удержалась и стала падать. Могучие руки мгновенно подхватили ее, одна — за талию, другая — под колени. Магда раскрыла было рот, чтобы завизжать, но от ужаса голос пропал, и она лишь беспомощно хватала ртом воздух. Мельком взглянув на Моласара, она увидела его жестокое, запачканное кровью лицо, длинные спутанные волосы и безумные, яростно горящие глаза. Потом заметила, как он проносит ее в нижний подвал, и после этого они вступили в полную тьму. Моласар свернул за угол. Он нес ее к той самой лестнице в основании башни. Магда попробовала вырваться, но сразу же поняла, что одно его прикосновение легко сдержит все ее самые отчаянные попытки, и сдалась на волю судьбы. Надо беречь силы на тот случай, если представится более реальная возможность убежать.

Как и в прошлый раз, она чувствовала, что от ледяного прикосновения монстра немеет все ее тело, хотя одета она была довольно тепло. От Моласара исходил также какой-то тяжкий запах застарелой плесени, и этот запах невольно наводил на мысль о нечисти.

Они оказались перед самым выходом в башню.

— Куда?.. — прохрипела Магда и поняла, что не в силах выговорить вопрос. Страх снова сковал ее уста.

Ответа не последовало.

Пока они двигались по подвалу, Магда успела уже изрядно замерзнуть, теперь же, на лестнице, она услышала, как стучат ее зубы. Казалось, прикосновение Моласара вытягивает из ее тела последние остатки тепла.

Вокруг ничего не было видно, их окружала полная темнота, и тем не менее Моласар шел быстро и уверенно, переступая через несколько ступенек сразу. Наконец, замкнув полный виток спирали, он остановился на верхней площадке лестницы. Магда поняла, что они находятся в нише, возле заклинившей гранитной створки, потом послышался скрежет камня, и вот в глаза ей ударил яркий свет, на мгновение ослепивший девушку.

— Магда!

Это был голос ее отца. Как только глаза немного привыкли, крепкие руки осторожно поставили ее на пол, а потом и совсем отпустили. Она неуверенно шагнула вперед и почувствовала, что коснулась подлокотника знакомого кресла. Магда схватилась за него с такой силой, как хватается тонущий человек за любую дощечку, плавающую в море после кораблекрушения.

— Что ты здесь делаешь? — спросил отец шепотом, не понимая еще, что происходит.

— Солдаты... — еле слышно проговорила девушка. Постепенно ее зрение пришло в норму, и она увидела отца, изумленно разглядывающего ее.

— Они насильно привели тебя из гостиницы?

Магда отрицательно покачала головой.

— Нет. Я сама сюда забралась.

— Зачем ты это сделала? Это же безумие!

— Для того, чтобы ты не один с ним встречался. — Она не стала указывать себе за спину, потому что и так уже было ясно, кого она имеет в виду.

Магда заметила, что сейчас в комнате немного темнее, чем было раньше, когда они с отцом впервые здесь оказались. Но она догадывалась, что может быть виной этому — где-то сзади в густой тени возле открытого потайного хода стоял Моласар. Однако девушка не решалась посмотреть в его сторону.

— Меня поймали два эсэсовца, — продолжала она. — И втащили в пустую комнату. Они хотели меня...

— Что?! — Отец широко раскрыл глаза.

— Нет, меня... — Магда бросила короткий взгляд в темный угол. — Меня спасли.

Отец не сводил с нее глаз, но теперь в них читалось уже что-то другое: не забота о ней, а скорее — недоверие.

— Тебя спас Моласар?

Она кивнула и только теперь смогла заставить себя обернуться и открыто посмотреть на своего спасителя.

— Он убил их обоих!

Моласар стоял в глубине ниши, окутанной темнотой, как мрачный персонаж ночных кошмаров, каким-то чудом оказавшийся в реальной жизни. Лица его почти не было видно, только глаза злобно сверкали во мраке.

Приглядевшись, Магда заметила, что крови на лице уже нет. Но казалось, что он не вытер ее, а будто впитал в себя. Девушку передернуло.

— Ты все испортила! — сердито крикнул на нее отец. — Теперь они найдут трупы, и майора уже не остановит никто. Мне придется предстать перед ними. И все из-за тебя!

— Но я пришла, чтобы быть вместе с тобой, — попыталась оправдаться Магда. Ей стало очень обидно. Почему отец так кричит на нее?

— Я не просил тебя приходить! Я и раньше был против того, чтобы ты оставалась в замке, а теперь и подавно!

— Папа, прошу тебя!

Но отец неумолимо вытянул вперед свой скрюченный палец и указал на проем в стене.

— Уходи, Магда! Я должен еще очень многое успеть, а ты оставила мне слишком мало времени! Скоро сюда явятся нацисты и начнут задавать мне вопросы насчет того, почему в замке снова появились жертвы. А я даже не знаю, что им ответить. Я должен успеть поговорить с Моласаром до их прихода!

— Отец...

— Уходи!

Но Магда стояла и молча смотрела на него. Почему он с ней так разговаривает? Ей захотелось самой закричать на него или на худой конец расплакаться, лишь бы как-нибудь привести его в чувство. Но это было выше ее сил. Она не смела противоречить ему, особенно в присутствии Моласара. Он был ее отцом, и, хотя она прекрасно понимала, что сейчас он не прав, ничего поделать с собой не могла.

Магда резко повернулась и мимо неподвижного Моласара шагнула в темный проем. Камень за ее спиной сразу закрылся, она осталась в темноте совершенно одна. Девушка ощупала пояс и поняла, что потеряла где-то фонарь.

Теперь придется идти вниз в темноте. Конечно, можно еще вернуться к отцу и попросить у него лампу или свечу, но, поразмыслив немного, она решила не делать этого. Ей будет трудно выдержать еще одну встречу с ним. Отец обидел ее, оскорбил в самых искренних чувствах. Она не могла даже предположить, что он на такое способен. Какие-то изменения происходят в его душе. Он теряет способность понимать ее с полуслова, не чувствует, что у нее на сердце... Раньше это было неотъемлемой частью их отношений. И вот сейчас он выгнал ее, будто она вообще для него чужая. И даже не спросил, есть ли у нее с собой фонарь!

Ей не оставалось ничего другого, как подобру-поздорову убираться из замка. И очень медленно, на ощупь, девушка двинулась вниз по лестнице. Она ничего не видела перед собой, но твердо знала, что если будет все время держаться левой рукой за стену и осторожно идти шаг за шагом, стараясь не оступиться, то в конце концов окажется у подножия башни.

Через несколько минут спуска Магда приготовилась услышать из прохода в нижний подвал знакомый шаркающий звук. Но на сей раз она ошиблась. Вскоре звуки действительно достигли ее ушей, но теперь уже совсем другие — громче и значительно ближе. Однако девушка продолжила спуск, наконец левая рука соскользнула с камня. Она подошла к самой арке, и здесь звук усилился.

Это снова были чьи-то шаги, но уже явно не одной пары ног. Создавалось впечатление, будто где-то совсем рядом взад-вперед ходят сразу несколько таинственных тварей. От этого у Магды сразу пересохло во рту, и она испуганно сжалась. Это не крысы. Крысы не могут так тяжело ступать. Зловещий звук шел откуда-то слева. А справа она опять увидела вдалеке небольшое пятнышко света, из пролома в верхнем подвале. Но слабенький отблеск далекой лампочки не освещал того места, откуда неслись эти ледянящие душу звуки. Впрочем, Магда вовсе и не хотела увидеть тех, кто так настойчиво топчется в темноте.

Она протянула вперед обе руки, надеясь нащупать перед собой стену, однако несколько секунд только беспомощно хватала воздух. Наконец пальцы поймали край камня, и девушка заспешила вперед. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, Магда задыхалась от страха, но все равно продолжала свой спуск, даже, может быть, излишне быстро. Но если те, кто создает этот шум, заметили ее и сейчас идут следом, ей надо быстрее выбираться из замка, чтобы избежать еще одной страшной встречи.

На ощупь Магда методично перелезала со ступеньки на ступеньку, и эта лестница казалась ей бесконечной. То и дело девушка оборачивалась, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в абсолютной тьме. И наконец знакомый прямоугольник тусклого света замаячил где-то внизу, и она, не чуя под собой ног, рванулась вперед, спотыкаясь и падая, и очень скоро ее окутал густой туман. Вот и свобода!.. Оказавшись снаружи замка, Магда сразу же задвинула за собой камень и только тогда, прислонившись к нему спиной, смогла отдышаться, в изнеможении закрыв глаза.

Откуда-то сверху до ее слуха донеслись далекие крики, и туман прорезали лучи мощных прожекторов. Весь замок сразу же осветился. Вероятно, немцы обнаружили два новых трупа.

Не теряя времени, Магда пригнулась и побежала к гостинице. Но, едва достигнув кустарника, обо что-то споткнулась, упала и сильно ударилась левой коленкой о камень. Невольно вскрикнув, она прижала ушибленное колено к груди и разрыдалась так жалобно, что этот плач никак нельзя было отнести за счет одной только боли. Это был выход переполняющих ее чувств: обиды на отца, радости от удачного побега из замка — реакция на все, что ей пришлось увидеть, услышать и пережить в этом чудовищном месте.

— Вы ходили в замок?

Конечно, это был Гленн. Но никого другого Магда и не могла пожелать сейчас встретить. Быстро вытерев рукавом слезы, она встала — вернее, попыталась встать. Острая боль пронзила ее ногу, и Гленн протянул ей ладонь, чтобы девушка не упала еще раз.

— Вы ушиблись? — Голос его звучал участливо.

— Ерунда, просто синяк.

Она хотела шагнуть вперед, но, наступив на больную ногу, поняла, что это будет не так-то просто. Не говоря ни слова, Гленн подхватил ее на руки и зашагал к гостинице.

За сегодняшнюю ночь это был уже второй случай, когда Магду несли на руках. Но сейчас все происходило совсем иначе, руки Гленна излучали тепло, растапливая упрямый холод, оставшийся после прикосновения Моласара. Магда доверчиво прильнула к нему и сразу почувствовала, как все ее страхи и тревоги словно по волшебству куда-то уходят. Но как же он сумел так бесшумно подкрасться к ней? Или он все это время стоял здесь в кустах и ждал ее возвращения?

Девушка опустила голову на плечо Гленна, вполне уверенная в своей безопасности. Ах, если бы это могло продолжаться вечно!

Он понес ее, как пушинку, через крыльцо гостиницы, пустой холл, потом вверх по лестнице и, наконец, вошел в ее комнату. Осторожно усадив Магду на край кровати, Гленн тут же встал перед ней на колени.

— Давайте-ка посмотрим вашу ногу.

Немного поколебавшись, Магда подняла юбку выше левого колена, оставив правую ногу полностью закрытой, и плотно обтянула грубую ткань вокруг обнажившегося бедра. Где-то в глубине души она сознавала, что не пристало ей сидеть так вот с голой ногой перед почти незнакомым мужчиной. И все же...

Через порванный темно-синий чулок виднелся свежий кровоподтек на коленной чашечке. Кожа посинела и начала отекать. Гленн встал, подошел к тумбочке и, смочив холодной водой салфетку, приложил влажную ткань к ушибленному месту.

— Это должно вам помочь, — сказал он.

— Что же случилось с замком? — рассеянно спросила Магда, уставившись на огненно-рыжие волосы Гленна. Непонятное, но очень приятное тепло растекалось от его руки вверх по бедру. Магда наслаждалась этим ощущением, одновременно заставляя себя не обращать на него внимания.

Гленн поднял на нее глаза.

— Вы же сами только что там были. Может быть, теперь именно вы сумеете ответить на этот вопрос?

— Да, я была там, но все равно ничего не могу объяснить. Я просто не в силах понять того, что там происходит. Я знаю, что замок начал меняться с тех пор, как в нем проснулся Моласар. Но я всегда любила это место. А теперь боюсь. В нем что-то... не то. И это «не то» нельзя ни увидеть, ни потрогать, но все равно ощущаешь его присутствие. Как иногда не надо выглядывать из окна, чувствуя приближение ненастья. Оно просто висит в воздухе... и как бы проникает в вас через кожу.

— И что же такого необычного вы чувствуете в Моласаре? Что именно в нем «не то»?

— Он — зло. Я знаю, что это очень расплывчато, но он действительно само ЗЛО. Чудовищное, древнее зло, которое разрастается и процветает на смерти, радуется всему, что пагубно для живого, а ненавидит и боится того, что мы любим и воспеваем. — Магда вздрогнула, почувствовав, что слишком разговорилась. — Именно так я и воспринимаю его Наверное, это полная чушь?

Гленн одарил ее долгим внимательным взглядом, после чего сказал:

— Вы, наверное, очень чувствительны, если смогли все это понять.

— И все же...

— И все же, там сегодня что-то случилось?

— Да. Моласар спас меня от двух человек, которые, по здравому рассуждению, должны быть в союзе со мной против него.

У Гленна расширились зрачки.

— Да. Он спас меня и при этом убил двух немецких солдат. — Магда поморщилась, вспомнив об этом. — Это было ужасно... Но он не тронул меня. Странно, да?

— Весьма. — Отняв руку от колена девушки, Гленн в задумчивости провел пальцами по своим густым волосам. Магде так хотелось, чтобы он снова положил эту теплую руку назад, но Гленн, казалось, совсем позабыл о ней и напряженно размышлял о чем-то. — И вы убежали от него?

— Нет. Он сам принес меня к отцу. — Магда заметила, что и это привело Гленна в некоторое замешательство, но потом он кивнул, будто нашел наконец разгадку. — Кстати, было и еще кое-что.

— Насчет Моласара?

— Нет. Там есть что-то-помимо него. В нижнем подвале... Там кто-то движется. Может быть, именно из-за этого и раздаются те самые шаркающие звуки, которые я слышала, пока шла наверх.

— Шаркающие звуки? — тихо переспросил Гленн.

— Да, будто кто-то скребет ногами... Там, в самом конце нижнего подземелья.

Не говоря ни слова, Гленн встал, подошел к окну и замер возле него, уставившись на замок.

— Расскажите мне, пожалуйста, все, что с вами сегодня произошло — с того момента, как вы вошли в замок, и до того, как выбрались из него. И не упускайте ни единой детали.

Магда в мельчайших подробностях рассказала ему все, вплоть до той самой минуты, когда Моласар опустил ее на пол в комнате отца. На этом месте она запнулась.

— И что там случилось?

— Ничего.

— А как чувствует себя ваш отец? — поинтересовался Гленн. — С ним все в порядке?

Несколько секунд горький ком в горле не позволял Магде ответить. Она прерывисто вздохнула.

— Да-да, все нормально.

Магда попыталась улыбнуться, но вместо этого на глаза вдруг сами собой навернулись слезы и тоненькими струйками потекли по щекам. Она никак не могла их сдержать.

— Он велел мне уйти и оставить его наедине с Моласаром. Вы можете себе это представить? После всего, что мне пришлось пережить, чтобы попасть к нему, он говорит мне «убирайся»!

Вероятно, горечь ее слов глубоко тронула Гленна, потому что он вышел из состояния задумчивости и, отвернувшись от окна, с сочувствием посмотрел на несчастную девушку.

— Ему было плевать даже на то, что на меня напали двое нацистов и чуть не изнасиловали! Сволочи… Он даже не поинтересовался, больно ли мне. Единственное, что его волновало, — так это то, что из-за меня у него осталось меньше времени для бесед с этим вурдалаком. Ведь я — его дочь, а ему гораздо важнее теперь проводить время с чудовищем!

Гленн подошел к кровати и присел рядом с Магдои, потом нежно обнял ее одной рукой и тихонько придвинул к себе.

— Ваш отец находится в невероятном напряжении, вы не должны забывать об этом.

— А он должен помнить, что он — мой отец!

— Конечно, — тихо сказал Гленн. — Обязательно должен — Он чуть-чуть повернулся, лег на спину и слегка потянул Магду за плечи — Вот так Ложитесь рядом и закройте глаза Сейчас вы успокоитесь.

Магда почувствовала, как бешено заколотилось ее сердце, и все же не стала сопротивляться, позволив ему уложить себя рядом в кровать. Она уже забыла про боль в колене и повернулась на бок лицом к нему. Так они и замерли поверх покрывала — Гленн продолжал обнимать ее, а Магда прижала голову к его плечу, тела их тоже почти соприкасались, а левой рукой она упиралась в крепкие мышцы его груди. Мысли об отце и обида на его слова сразу же растворились, и вместо них нахлынули совсем новые чувства. Никогда еще она не лежала рядом с мужчиной, но это было страшно и приятно одновременно Исходящие от него волны силы и нежности каким-то дивным теплом обволакивали ее тело и заставляли кружиться голову. В тех местах, где Магда чувствовала его прикосновение, будто крошечные стрелы пронзили ее, как небольшие электрические разряды. Они проникали сквозь одежду и эта одежда стала мешать ей.

Вдруг, повинуясь какому-то безудержному порыву, Магда приподняла голову и поцеловала его в губы. Гленн сразу же приник к ней, но через мгновение отстранился

— Магда

Она смотрела ему прямо в глаза и видела, как смешались там желание, сомнение и даже испуг. Гленн был удивлен не меньше ее самой. Но она ничего не имела в виду своим поцелуем. Просто у нее появилась такая потребность, и терпеть больше не было сил. Ее тело действовало как бы отдельно от разума, и она не старалась остановить его. Такой момент может никогда больше не повториться. Все должно произойти сейчас. Она хотела, чтобы Гленн овладел ею, но не решалась произнести это вслух.

— Когда-нибудь, Магда, — сказал он, будто прочитав ее мысли. А потом нежно отвел ее голову и положил себе на плечо — Когда-нибудь. Но не теперь. Не сегодня.

 

 

Глава двадцатая

Как только каменная глыба за Магдой задвинулась, Куза повернулся к Моласару. Бездонные черные зрачки буравили его из темноты леденящим кровь взглядом. Всю ночь профессор ждал момента, когда сможет задать Моласару свои бесчисленные вопросы, чтобы развеять наконец все досадные противоречия, на которые указал утром этот самонадеянный рыжеволосый незнакомец. Но неожиданно Моласар появился, неся на руках его собственную дочь.

— Зачем вы это сделали? — спросил Куза, поднимая на своего гостя глаза.

Моласар сверлил его пристальным холодным взглядом и молчал.

— Почему? — не унимался профессор. — Я думал, что для вас она всего лишь очередной лакомый кусочек!

— Не испытывай моего терпения, калека! — Лицо Моласара побелело от гнева. — Я не могу спокойно смотреть, как двое немцев пытаются надругаться над женщиной из моей страны! Точно так же, как и пять столетий назад не мог равнодушно наблюдать, как то же самое делают турки. Потому я и стал сподвижником Влада Тепеша! Но сегодня немцы зашли куда дальше турков — они пытались совершить акт насилия в моем собственном доме! — Неожиданно он успокоился и слегка усмехнулся. — И я получил немалое удовольствие, оборвав их никчемные жизни.

— Наверное, вы получали большое удовольствие и от общения с самим Владом?

— Да. Его склонность к насаживанию на кол давала мне превосходную возможность удовлетворять свои потребности в пище и в то же время оставаться в тени. Влад доверял мне. И в конце его жизни я был одним из немногих бояр, на кого он мог с уверенностью положиться.

— Я вас не понимаю.

— А я и не жду этого. Ты не способен понять меня, так как я нахожусь за рамками твоих привычных представлений о мире.

Куза попытался сосредоточиться. Мысли стали путаться в голове. Так много противоречий!.. Все выходит совсем иначе, чем он предполагал. Но больше всего тревожило профессора то, что безопасностью, а может, и жизнью дочери он обязан теперь представителю нечистой силы.

— В любом случае я ваш должник.

Моласар не ответил.

Куза немного поколебался, но потом все же начал исподволь подводить Моласара к тому самому вопросу, который мучил его сильнее всех остальных.

— А есть еще такие же, подобные вам?

— Ты хочешь сказать, нечистая сила? Раньше было много. Как сейчас — не знаю. После пробуждения я почуял такое нежелание со стороны живущих признавать мое существование, что, полагаю, всех остальных люди успели уничтожить за последние пять веков.

— А те, остальные, — они тоже боялись крестов?

Моласар напрягся.

— У тебя ведь нет его с собой, да? Смотри, иначе…

— Нет-нет, он уже далеко... Но я удивлен вашим страхом перед ним. — Куза жестом обвел стены комнаты. — Вы со всех сторон окружили себя крестами из меди и никеля — их здесь тысячи! — и тем не менее вас ввел в ужас один-единственный маленький серебряный крестик, который я вчера показывал.

Моласар приблизился к одному из крестов и спокойно положил на него руку.

— Здесь есть маленькая хитрость. Видишь, как высоко расположена горизонтальная планка? Настолько высоко, что это уже больше не крест. Такая форма не вызывает во мне отвращения и никак не действует. Я встроил тысячи таких крестов в стены этого замка, чтобы запутать своих преследователей, когда решил, что это будет мое убежище. Они не могли и предположить, что я способен существовать в постройке, стены которой покрыты какими-либо крестами. Но, как ты потом узнаешь — если, конечно, я смогу тебе доверять, — именно такая фигура имеет для меня особое значение.

Куза упорно пытался найти хоть какое-нибудь несоответствие в страхе Моласара перед крестом, но это никак ему не удавалось. И вновь профессором стали овладевать сомнения. Ему требовалось хорошенько подумать. И в то же время нельзя было отпускать Моласара — следовало попытаться как можно дольше удержать его здесь и заставить говорить еще!

— А кто они такие? Кто вас преследовал?

— Тебе говорит что-нибудь слово «глэкен»?

— Нет.

Моласар сделал шаг к старику.

— Совсем ничего?

— Уверяю вас, что никогда раньше не слышал такого слова. — «Почему это для него так важно?» — задумался Куза.

— Тогда, возможно, их уже больше нет, — пробормотал Моласар, скорее для себя, чем для профессора.

— Пожалуйста, объясните мне, кто такой или что такое «глэкен»?

— Глэкены — это секта фанатиков, которые начали свою деятельность от имени церкви еще в средние века. Поначалу эти безумцы насильственно насаждали православие, но при этом подчинялись только папе римскому. Однако немного погодя они изобрели свою собственную религию. Им удавалось проникать повсюду, где была власть. Одну за другой они затягивали в свои сети целые королевские династии, желая привести весь мир к единой новой вере и заставить всех подчиняться только себе.

— Но этого не может быть! Я же специалист по европейской истории, особенно по странам Восточной Европы, и никогда эта секта нигде даже не упоминалась!

Моласар придвинулся еще ближе к Кузе и оскалил зубы.

— Ты осмелился в моем же доме заподозрить меня во лжи? Несчастный! Да что тебе известно об истории! Что ты знал обо мне и о тех, кто подобен мне, пока я сам не предстал перед тобой? А много ли ты выяснил об истории этого замка? Ничего! Глэкены — это тайное братство. Ни одна королевская семья никогда не слышала о них! А если церковь в более поздние времена и знала об их существовании, то открыто не признавала этого.

Куза отвернулся от Моласара — его смрадное дыхание с запахом крови вызывало у старика тошноту.

— А как же вы сами узнали об их существовании?

— Были времена, когда все, что затевалось вокруг, не могло оставаться тайной для тех, кого вы теперь называете нежитью. И когда нам стали известны планы глэкенов, мы решили предпринять весьма активные ответные действия. — Моласар выпрямился, гордо расправив плечи. Видимо, ему было приятно вспоминать о прошедшем. — В течение нескольких веков мы успешно противостояли им. Нам было ясно, что конечная цель этой секты — покорить и уничтожить нас, поэтому мы всячески мешали им и срывали их планы. Мы лишали жизни всех, кто, вольно или невольно, попадал под их влияние.

Моласар возбужденно заходил по комнате.

— Поначалу глэкены тоже сомневались в том, что мы действительно существуем. Но как только они убедились в этом, так сразу же объявили нам беспощадную войну. Один за другим мои братья погибали, встречая самую настоящую смерть. И когда наш круг начал сужаться, я отстроил этот замок и решил схорониться в нем, чтобы пережить глэкенов с их безумными планами мирового господства. И похоже, что мне это удалось.

— Очень мудро,— согласился Куза.— Вы окружили себя фальшивыми крестами и впали как бы в зимнюю спячку. Но тем не менее я должен задать вам один вопрос, на который очень прошу ответить: почему все-таки вы боитесь креста?

— Я не склонен обсуждать это.

— Но вы должны рассказать мне! Ведь мессия... Был ли Иисус Христос...

— Нет! — Моласар покачнулся и тяжело прислонился к стене, сильно закашлявшись.

— Что с вами?

Глаза Моласара вспыхнули яростью.

— Если бы ты не был моим соотечественником, я бы вырвал тебе язык!

«Неужели одно упоминание имени Христа вызывает в нем ужас? — изумился профессор. — Но я не мог даже предположить...»

— Никогда не повторяй больше этого! Если тебе дорога моя помощь, которую я могу оказать, то никогда больше не произноси этого имени!

— Но это же просто слово.

— НИКОГДА! — Моласар с трудом заставлял себя сохранять видимое спокойствие. — Я тебя предупредил. Никогда больше — иначе твой труп будет брошен рядом с немецкими!

Куза почувствовал, что голова у него пошла кругом. Надо было срочно что-то предпринимать.

— А что вы скажете об этих словах: «Иитгадал вейкткадаш шемей раба беальма девера чиреутен, вейамлих»?..

— Это еще что за тарабарщина? нахмурился Моласар. — Какое-нибудь заклинание? Или молитва? Может, ты хочешь избавиться от меня? — Он начал угрожающе приближаться к профессору. — Уж не встал ли ты на сторону немцев?

— Нет! — еле вымолвил Куза, и голос его осекся. В голове застучала кровь. Он с силой сжал ручки кресла поледеневшими пальцами. Ему казалось, что комната переворачивается и пол перед ним встает дыбом. Жуткий страх охватил старика. Это порождение тьмы содрогалось при виде креста и теряло самообладание при одном упоминании имени Иисуса, а древние иудейские молитвы на иврите оказались для него лишь пустым набором звуков! Это было непостижимо. Но, к его ужасу, именно так.

Теперь Моласар заговорил более спокойно, не обращая внимания на вихрь чувств, обуревающих его собеседника. Куза напряженно пытался не пропустить ничего из сказанного. Все, что говорил сейчас хозяин замка, могло быть исключительно важным и для Магды, и для него самого.

— Мои силы уже понемногу восстанавливаются. Я чувствую, как новая энергия вливается в меня. Очень скоро — я думаю, самое большее — через пару дней, — я смогу разделаться со всеми инородцами в этом замке.

Куза старательно пытался вникнуть в смысл его слов: силы... пару дней... разделаться... Но как он ни напрягался, другие слова ясно звучали в голове профессора: «Иитгадал вейкткадаш шемей...» Бесполезность этой древней молитвы по усопшим не давала ему покоя.

А потом раздались громкие шаги: сапоги застучали у входа в башню, затем кто-то побежал вверх по лестнице, а со двора послышались голоса — испуганные и сердитые. Лампочка в комнате мигнула и немного притухла, и это значило, что во всем замке зажегся свет.

Моласар довольно усмехнулся, обнажая желтоватые острые зубы.

— Похоже, они обнаружили двух своих соратников.

— И очень скоро придут сюда обвинять меня в этом, — заметил Куза. Беспокойство за свою жизнь вывело его из оцепенения.

— Ты ведь не глупец, калека, — сказал Моласар и, подойдя к стене, привычным жестом толкнул нужный камень. Тот легко отошел в сторону, отворяя дорогу. — Вот и воспользуйся своим умом.

Куза молча наблюдал, как Моласар растворился в темноте открывшегося прохода...

 

 

Глава двадцать первая

Застава

Пятница, 2 мая

Время: 07.32

Магда ждала у ворот, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Несмотря на то, что утреннее солнце ярким светом заливало заставу, от стен замка веяло прохладой. И еще то ощущение зла, которое раньше чувствовалось лишь внутри крепости, теперь, казалось, расползлось за ее пределы и начало заполнять собой весь перевал. Прошлой ночью оно не отпускало Магду до тех пор, пока она не ступила в холодную воду рва. Сегодня же неприятные ощущения начались с той секунды, как она шагнула на мост.

Широкие деревянные ворота были сейчас настежь распахнуты, и перед девушкой лежал короткий арочный проход, напоминающий небольшой тоннель. За ним открывалась панорама внутреннего двора крепости. Магда переводила взгляд с дверей башни, откуда должен был появиться отец, на противоположную стену замка, где как раз напротив главных ворот чернел сводчатый спуск в подвал. Несколько солдат разбирали там очередную груду камней. Еще вчера их движения были довольно неторопливыми. Но сегодня солдаты работали быстро, молча и как-то судорожно, а на лицах ясно читались страх и отчаяние Они напоминали ей сумасшедших — причем насмерть перепуганных сумасшедших.

«Почему они не уезжают из замка?» — удивлялась Магда Она никак не могла понять, зачем этим людям оставаться здесь, если все равно следующей ночью кто-то из них должен умереть. Это казалось ей полной бессмыслицей.

Но сейчас Магду больше волновало состояние отца. Что они сделали с ним, когда обнаружили тела двух эсэсовцев, которые чуть не изнасиловали ее в подвале? Еще выходя из гостиницы, она подумала, что немцы с легкостью могли убить не угодившего им еврея, и от страха у нее перехватило дыхание. Но вскоре эти сомнения рассеялись, поскольку часовой у ворот не удивился, услышав ее просьбу о свидании с отцом, и спокойно отправился за ним в башню. И вот теперь, когда первые страхи улеглись, в голову полезли самые разные мысли.

Утром она проснулась от писка голодных птенцов в гнезде за окном и еще от того, что сильно болело левое колено. Она обнаружила, что лежит в кровати одна, под одеялом, но полностью одетая. А ведь вчера она была такая беззащитная и доступная, что Гленн с легкостью мог бы воспользоваться этим. Но он не стал ничего предпринимать, хотя было совершенно очевидно, что она сама хотела близости с ним.

Магда внутренне сжалась, не понимая, что же на нее такое нашло вчера, и удивилась своей наглости и бесстыдству. К счастью, Гленн отверг ее притязания . Нет, это слишком сильно сказано! Просто он колебался и поэтому не тронул ее. Да, именно так. Магду раздирали противоречия, ей было приятно от того, что Гленн проявил благородство и не воспользовался ее слабостью, но в то же время и немного обидно, что он с такой легкостью преодолел соблазн.

Когда сегодня утром она проходила мимо комнаты Гленна, прихрамывая от боли в колене, ей очень хотелось постучаться, чтобы поблагодарить его за заботу и извиниться за свое поведение. Но прислушавшись, Магда решила не тревожить его и не будить, так как в комнате было тихо.

Поэтому она сразу же направилась к замку.

Немецкий солдат вывез из башни кресло, в котором она увидела отца. Он выглядел ужасно. Казалось, что за одну эту ночь он постарел по меньшей мере на двадцать лет.

«Сколько же страданий выпало на его долю! — сокрушалась Магда. — Ни один человек не заслуживает такого наказания. Всю жизнь ему приходилось противостоять своим научным оппонентам, потом сражаться с неодолимой болезнью, а теперь вот он попал в руки нацистов. Нет, я не могу сейчас злиться на него, я должна быть на его стороне».

Солдат, который подвозил отца, оказался более вежливым, чем вчерашний часовой. Он плавно остановил кресло около Магды и сразу же отошел. Не говоря ни слова, она быстро зашла сзади коляски и покатила ее по мосту. Но не успели они проехать и десяти шагов, как отец неожиданно поднял вверх руку.

— Останови здесь, Магда.

— Что случилось? — Ей очень не хотелось останавливаться, потому что и на мосту она не могла отделаться от неприятных ощущений, которые возникали у нее на территории замка. Но отец, казалось, вовсе не замечал этого.

— Этой ночью я даже глаз не сомкнул.

— Они не давали тебе спать? — встревоженно спросила девушка, зайдя спереди и присев на корточки перед креслом. Она почувствовала, как в груди ее закипает злоба — Неужели они пытали тебя?!

Куза взглянул на дочь, и в глазах его заблестели слезы.

— Нет, они даже не тронули меня. Но все равно мне сейчас очень, очень больно.

— Но что же произошло?

Профессор заговорил на цыганском диалекте, который Магда хорошо понимала:

— Послушай меня, доченька. Я выяснил, зачем приехали сюда эсэсовцы. Для них это только промежуточный пункт на пути в Плоешти. Там майор будет строить лагерь смерти — для людей нашей нации.

Магда почувствовала, как к горлу подкатывает комок.

— Нет, не может быть! Это неправда! Правительство никогда не позволит немцам...

— Но они уже здесь! Ты ведь знаешь, что немцы давно уже возводят укрепления вокруг нефтяного комплекса в Плоешти. Кроме того, они успешно обучают военному делу румынских солдат. А если так, то почему бы не поверить, что они столь же успешно обучат их и убивать евреев? Из того, что мне стало известно, я делаю вывод, что майор как раз и специализируется на такого рода убийствах. И он очень предан своему делу. Из него выйдет неплохой педагог, смею тебя уверить. Кэмпфера надо остановить.

Магда вскочила на ноги и тут же стиснула зубы от резкой боли в колене

— Неужели ты считаешь, что способен остановить его? Да у него и волосок с головы не успеет упасть, как тебя уже сто раз расстреляют!

— Но я должен найти какой-нибудь способ. Ведь теперь я волнуюсь не только за твою жизнь. Это уже тысячи жизней! И все они будут зависеть от Кэмпфера.

— Но даже если что-то и остановит его, на его место тут же пришлют другого.

— Да. Но на это потребуется время, а любая задержка сейчас пойдет людям на пользу. Вдруг как раз в этот период Россия нападет на Германию или наоборот. Я не думаю, что два таких безумных пса, как Гитлер и Сталин, будут особенно долго ждать — кто-нибудь из них обязательно первым вцепится другому в глотку. И в этой новой войне про лагерь в Плоешти, может быть, забудут.

— Но каким же образом ты собрался остановить майора? — Магда твердо решила вразумить отца. Он должен понять, что его затея неосуществима.

— Возможно, это сделает Моласар.

Магда не хотела верить в то, что сейчас услышала.

— Нет, отец! Только не это!

Профессор нетерпеливо поднял вверх руку, затянутую в перчатку.

— Погоди немного. Моласар ведь уже намекал, что мог бы использовать меня как своего союзника в борьбе с захватчиками. Не знаю, правда, чем я смогу быть ему полезен, но предстоящей ночью я это обязательно выясню. А взамен попрошу его о небольшой ответной услуге: пусть он остановит майора Кэмпфера.

— Нет, ты не должен иметь дело с таким чудовищем! Ему нельзя доверять. Он же сам тебя первый и убьет, когда ты станешь ему больше не нужен!

— Мне наплевать на мою жизнь. Я уже говорил тебе, что на карту сейчас поставлено гораздо большее. И кроме того, я почему-то доверяю Моласару. В нем есть нечто такое, что заслуживает уважения, — прямота, патриотизм, гордость за свою страну. И за себя, конечно. Я думаю, ты не слишком права по отношению к нему. Ты ведь смотришь на него как женщина, а не как ученый. А он просто продукт своего времени. Ты вспомни, в какую кровавую эпоху ему довелось жить. Немцы, конечно, задели его национальную гордость. И я должен воспользоваться этим. К счастью, к нам он относится, как к своим соотечественникам, потому что мы тоже, как и он сам, родились в Валахии. Разве он не спас тебя от немецких солдат, с которыми ты столкнулась вчера в подвале? А ведь он с легкостью мог сделать тебя своей третьей жертвой! Мы просто обязаны использовать его силу и власть! Впрочем, у нас нет иного выхода.

Магда молча старалась перебрать в уме все возможное, чтоб отыскать какой-нибудь другой путь.

— Ой, папа, не нравится мне все это... — только и смогла произнести она.

— А никто и не говорит, что это может понравиться. Но ведь нам и не обещали простого решения всех проблем. Вообще никакого решения никто еще не обещал, если быть более точным. — Профессор с трудом подавил зевок. — А теперь мне пора назад в замок. Надо хорошенько выспаться для предстоящей встречи. Чтобы заключить сделку с Моласаром, я должен быть в хорошей форме, как следует все продумать и ничего не упустить из виду.

— Это сделка с дьяволом, — прошептала Магда. Голос ее дрожал. Сейчас она как никогда боялась за своего отца.

— Нет, милая. Настоящий дьявол ходит по замку в черной форме с серебряным черепом на фуражке и называет себя « штурмбанфюрер ».

 

Магда нехотя отошла в сторону и молча наблюдала, как коляску с отцом откатили в башню. Подходя к гостинице, она почувствовала, как холод и враждебность замка на глазах исчезают. Магда обошла вокруг дома, надеясь найти Гленна. Возможно, он загорает сейчас под утренним солнцем где-нибудь неподалеку Но его не было видно ни на улице, ни в столовой. Тогда она поднялась наверх и остановилась возле его комнаты, прислушиваясь к звукам за дверью. Но внутри было тихо. Однако девушка знала, что Гленн встает рано. Скорее всего он сейчас лежит и читает. Она уже протянула руку, чтобы постучаться, но потом передумала. Лучше встретить его как бы случайно где-нибудь в гостинице или рядом, чем так нахально заявляться прямо в номер. Чего доброго, он еще подумает, что она бегает за мужчинами! Вернувшись к себе, Магда сразу же услышала жалобный писк птенцов и подошла к окну, чтобы проверить гнездо. Она хорошо видела, как тянутся вверх их тонкие шейки в ожидании корма. Но матери-птички нигде поблизости не было. Магде захотелось, чтобы она поскорее прилетела к ним — уж слишком громко они пищали, требуя своей доли. Посидев немного в задумчивости, девушка вдруг почувствовала прилив решимости, встала и вышла в коридор. Дважды постучав в дверь Гленна, Магда вновь прислушалась, но из комнаты по-прежнему не доносилось ни звука. Никаких признаков жизни. Немного поколебавшись, она толкнула дверь рукой, и та широко распахнулась.

— Гленн? — позвала Магда.

Никого. Комната была как две капли воды похожа на ее собственную. Магда хорошо знала эту гостиницу — именно в этом номере она останавливалась в прошлый раз, когда они с отцом приезжали на перевал. Но что-то неуловимое было сейчас в обстановке, чего раньше Магда не замечала. Она внимательно оглядела стены и наконец поняла, в чем дело. Над тумбочкой должно было висеть большое зеркало, а сейчас его зачем-то сняли. Вместо него на пожелтевшей выгоревшей штукатурке обозначился большой светлый прямоугольник. Очевидно, зеркало случайно разбили уже после ее приезда и до сих пор не успели заменить на новое. Магда шагнула внутрь комнаты и медленно обошла ее. Вот здесь он живет, а это кровать, на которой он спит... Магда почувствовала странное возбуждение и спросила себя, что она скажет, если Гленн внезапно вернется и застанет ее одну в своей комнате. Как она будет оправдываться? Никак. Так что лучше всего побыстрее уйти отсюда.

Но, повернувшись к выходу, она вдруг заметила, что дверца шкафа слегка приоткрыта. Внутри лежал какой-то сверкающий предмет. Конечно, она рисковала; но что изменится, если она только одним глазком заглянет туда? Подойдя поближе, Магда решительно распахнула створку. Зеркало, которое, несомненно, должно было висеть на стене, лежало почему-то в шкафу! Зачем Гленну понадобилось снимать его? Но, может быть, он вовсе его и не снимал. Может быть, оно само свалилось оттуда, а Юлью не успел еще вбить новые гвозди, чтобы повесить его обратно. Кроме зеркала, в шкафу хранилась одежда Гленна и кое-что еще: в самом дальнем углу она увидела непонятный длинный футляр, почти в человеческий рост. Сгорая от любопытства, Магда встала на колени и осторожно потрогала кожу футляра. Она оказалась сморщенной и очень грубой, будто ее изрядно потрепало время или футляр совсем не берегли, и от этого он успел до срока испортиться. Магда не могла даже представить себе, для какого предмета он предназначался. Она оглянулась. В комнате по-прежнему было пусто. Входную дверь она на всякий случай оставила приоткрытой, но в коридоре тоже никого пока не было. Магда подумала, что успеет сделать все очень быстро: ей понадобится всего пара секунд, чтобы расстегнуть футляр, заглянуть внутрь, снова закрыть его и исчезнуть из комнаты. Теперь она просто обязана была узнать, что там лежит. Чувствуя себя любопытной первоклассницей, которая нашла в доме тайник, куда ей не позволяют заглядывать, Магда протянула руку к медным застежкам и ловко открыла их. Металл заскрипел, будто в замочки попал песок. Затем девушка одним движением распахнула футляр, при этом петли так же противно скрипнули. Поначалу она не могла сообразить, что за предмет предстал перед ее глазами. Он излучал холодный голубоватый блеск и был сделан из чего-то наподобие стали. Хотя Магда не могла точно сказать, что это за металл. Сам предмет имел форму удлиненного клинка, сильно заостренного на конце. Боковые его кромки были сплющены и заточены. Он напоминал чем-то меч. Ну, конечно же, это и был меч! Или палаш. Только у этого меча отсутствовала рукоятка, а тупой конец с почти прямыми углами имел длинный четырехгранный выступ, и было ясно, что как раз этим шипом он и должен вставляться в гнездо эфеса. И если соединить его с рукоятью, то получится очень мощное и грозное оружие. Внимание Магды привлекли знаки, выгравированные на мече. Они были не просто нарисованы, а именно вырезаны на голубоватом металле. Девушка провела пальцем по замысловатым символам и почувствовала все извилины этих таинственных знаков. Они были похожи на руны [2], но таких ей прежде видеть не приходилось. Магда неплохо была знакома с древнегреческими и скандинавскими рунами — ей попадались даже символы начала третьего века. Но эти, видимо, были еще старше. И намного. От них так и веяло древностью, и девушка удивилась: кто и когда мог выковать этот меч? В этот момент дверь в комнату громко хлопнула.

— Ну что, вы нашли то, что искали?

Магда испуганно отскочила в сторону, и крышка футляра захлопнулась, закрывая страшное оружие. Девушка повернулась к вошедшему Гленну. Сердце ее бешено колотилось — она была до смерти перепугана. И еще ее мучили угрызения совести.

— Гленн. дело в том, что я...

Гленн негодовал.

— Я думал, вам можно доверять! Что вы надеялись отыскать здесь?

— Ничего .. Я пришла, чтобы повидаться с вами. — Она не могла понять, что так рассердило его. Да, ему, может быть, неприятно то, что она без спроса зашла в его комнату, но не до такой же степени!..

— Неужели вы решили, что я спрятался в этом шкафу?

— Конечно, нет! Я...

— «А зачем я все это объясняю? — подумала вдруг она.— Любая моя отговорка покажется сейчас глупой и неуместной». Разумеется, ей не следовало сюда приходить. И вот она стоит теперь перед ним в растерянности, не зная, куда девать глаза от стыда. Застигнутая врасплох, пойманная на месте преступления. И потом, почему он так злится? Магда сама уже начинала сердиться на него и решила дать достойный отпор.— Мне захотелось узнать о вас побольше. И я пришла к вам, чтобы поговорить. Мне... мне нравится разговаривать с вами. Но я практически ничего о вас не знаю. — Тут она решительно замотала головой. — Нет, разумеется, больше этого не повторится.

Она шагнула вперед, твердо намереваясь уйти, раз уж ему так не терпится побыть наедине с собой. Но до двери Магда все-таки не дошла. Когда она проходила мимо хозяина комнаты, тот неожиданно схватил ее за руку. Не сильно, но она поняла, что Гленн не собирается просто так отпустить ее, я остановилась. Потом он осторожно повернул девушку лицом к себе, и их глаза встретились.

— Магда... — начал он и замолчал, притянув ее еще ближе, и вдруг прижался губами к ее пылающему лицу. Магда почувствовала, что хочет оказать ему сопротивление, крепко сжать кулаки и оттолкнуть прочь. Но это был лишь слабый застарелый рефлекс, и он тут же погас, не успев претвориться в действия. В тот же миг разум и тело обожгло ослепительным огнем страсти, и она нежно обхватила его шею, еще сильнее прижимаясь к могучим мускулам его груди. Позабыв обо всем на свете и утопая в этой сладкой истоме, Магда доверчиво расслабила губы и закрыла глаза. Язык Гленна проник ей в рот, и она удивилась такой смелости — еще никто не целовал ее так! — и тут же Магда содрогнулась в приливе сказочного блаженства. Руки Гленна ласкали ее, нежно гладили через слой одежды спину и ягодицы, то и дело переходя к напряженной груди; и где бы они ни коснулись ее, оставалось приятное возбуждающее тепло. Потом эти руки поднялись к ее шее, осторожно развязали косынку и отбросили ее в сторону, затем опустились ниже и начали медленно расстегивать пуговицы толстой вязаной кофты. Она не останавливала Гленна. Одежда мешала ей, душила и стягивала, а в комнате почему-то сразу стало нестерпимо жарко... Теперь ей просто необходимо было сбросить с себя эти удушающие путы. Был момент, когда у Магды появилась возможность остановить Гленна, прекратить все это и убежать к. себе: когда кофта была уже- снята, какой-то внутренний голос вдруг зазвучал в ее голове: «Неужели это я? Что со мной происходит? Это же безумие!» Но этот голос принадлежал старой, прежней Магде — той, что осталась один на один с жестоким миром после смерти матери. И его слабый призыв тут же был заглушек другой Магдой — восставшей на обломках сокрушенных принципов Магды прежней. И эту новую Магду пробудила к жизни неиссякаемая сила страсти, пылающей в сердце мужчины, который сейчас крепко обнимал ее. Прошлое, с его традициями и понятиями, сразу же потеряло свой смысл, а завтрашний день казался таким далеким, будто до него невозможно было дожить. Сейчас для Магды существовало лишь настоящее — только эти сладкие мгновения. И еще Гленн. Вслед за кофтой белоснежная блузка так же легко соскользнула с ее плеч. Там, где распущенные волосы касались ее оголенной кожи — на шее, плечах и спине, — она ощущала сильный жар, будто ее жгло огнем. Гленн опустил ей на талию плотно облегающий лифчик, и упругая грудь будто выпрыгнула наружу. Не отрываясь от горячих губ девушки, он начал нежно ласкать эту грудь, водя пальцем вокруг сосков, отчего они сразу же затвердели, и Магда тихо застонала от наслаждения. Наконец он провел руками по ее шее, покрыл поцелуями ложбинку между грудей, а потом обвел языком вокруг каждого соска, оставляя влажные круги там, где только что его пальцы начертили теплые кольца. Магда вскрикнула и выгнулась, прижавшись грудью к его лицу, содрогаясь и чувствуя, как волны сладкого экстаза начади медленно подниматься внутри ее жаждущего тела. Гленн легко поднял ее на руки и отнес на кровать, потом аккуратно снял всю оставшуюся одежду, одновременно лаская губами грудь. После этого разделся сам и склонился над ней. И руки Магды словно обрели свою отдельную самостоятельную жизнь — они ласкали Гленна, ощупывая каждый дюйм его кожи, будто она хотела убедиться в том, что он живой, настоящий и действительно рядом с ней. Вот он начал осторожно проникать в нее и после короткого болезненного удара вошел целиком. А все случившееся дальше было еще восхитительнее...

Когда солнце скрылось за западным хребтом, они оделись и вышли подышать свежим воздухом. Они шли, держась за руки; и ежеминутно останавливались, чтобы обменяться долгими поцелуями. Вернувшись в госпиницу, они увидели; что Лидия накрывает стол к ужину. Магда почувствовала вдруг, что умирает от голода; они тут же уселись рядом и принялись подкрепляться. При этом Магда старалась сосредоточиться на еде и не смотреть в сторону Гленна, потому что поняла, что утоляя физический голод, разжигает внутри другой, ничуть не меньше, — это был многолетний голод любви. Новый мир раскрылся перед ней сегодня, и ей не терпелось исследовать его дальше. Оба поспешно поглощали еду, как школьники, которые торопятся поиграть, пока на улице не стало темно. Встав из-за стола, они бегом бросились наверх — Магда впереди. Довольная и смеющаяся, она на этот раз повела его уже в свой номер. На свою кровать. И как только дверь за ними закрылась, они стали яростно срывать друг с друга одежду, разбрасывая ее по всей комнате, а потом соединились в жарких объятиях и долго не разжимали их, до самого вечера предаваясь сладостному поединку. Когда спустя несколько часов Магда, полностью удовлетворенная, лежала возле него в темноте, ощущая удивительную легкость и безмятежный покой, она поняла, что окончательно влюбилась. Магда Куза — старая дева, книжный червь и синий чулок — вдруг влюбилась! Магда закрыла глаза. За окном послышался слабый писк голодных птенцов. Теперь они пищали гораздо тише, чем утром. Как показалось Магде, в их настойчивой просьбе о еде уже ясно звучали нотки отчаяния. Но Магда не успела подумать, что могло случиться с их матерью, как ее одолел сон.

Как и прошлой ночью, темнота и холод одновременно проникли в комнату, но сегодня Куза чувствовал себя настолько разбитым, что не нашел даже сил развернуть свое кресло, чтобы быть лицом к Моласару. У него кончился кодеин, и боль теперь превратилась в нескончаемую пытку.

— Как вам удается входить сюда и выходить, минуя двери? — спросил он скорее из-за того, что просто не нашел лучшего вопроса. Профессор смотрел на закрытый потайной ход, рассчитывая, что Моласар появится именно оттуда. Но тот каким-то образом возник у него за спиной.

— У меня есть свои особые способы передвижения, и для них не требуется ни дверей, ни потайных ходов. Но эти способы лежат за пределами твоего понимания.

— Как и многое другое...— согласился Куза, не скрывая своего отчаяния.

Моласар бесшумно пересек комнату и остановился перед профессором, молча разглядывая его. «Как странно... — подумал Куза. — Мне кажется, что я начинаю постепенно привыкать к нему». И действительно, сегодня он не ощутил того ужаса, который раньше всякий раз охватывал его при появлении хозяина замка.

— Мне кажется, ты можешь умереть, — без предисловия заявил боярин. Эти резкие слова вывели Кузу из состояния мрачного равнодушия.

— От ваших рук?

— Нет. От своих собственных.

Куза отвел глаза в сторону.

— Возможно. Но даже если я не умру от своей руки, то очень скоро это произойдет в лагере смерти майора Кэмпфера.

— Что еще за лагерь смерти? — Моласар нахмурился и придвинулся ближе к старику. Когда лампочка осветила его лицо, он изумленно поднял вверх брови. — Это место, где люди собираются, чтобы вместе умирать?

— Не совсем так. Людей туда свозят насильно и там убивают. Майор скоро выстроит такой лагерь недалеко отсюда, в Плоешти.

— Чтобы убивать валахов?! — Прилив ярости заставил Моласара обнажить свои непомерно длинные зубы.

— Эти немцы пришли сюда, чтобы убивать мой народ? — Моласар сделал шаг в сторону и был тут же поглощен густой темнотой. — Расскажи мне о лагерях смерти.

— Это очень тяжело. Это слишком...

— Рассказывай!

Куза вздохнул. — Я скажу только то, что знаю наверняка. Первый лагерь построили не то в Бухенвальде, не то в Дахау примерно восемь лет тому назад. Но кроме них есть и другие: Флоссенбург, Равенсбрук, Нацвайлер, Аусшвиц и, наверное, еще много, о которых я пока не слышал. Скоро такой же лагерь откроют в Румынии — или, если угодно, в Валахии, — а потом и еще несколько в ближайшие год-два. Все эти лагеря служат одной-единственной цели: в них собирают миллионы определенных людей для пыток, унижения, непосильного труда и в конечном итоге для постепенного уничтожения.

— Миллионы?

Куза не разобрал интонации, с которой Моласар переспросил его, но понял, что тот сомневается в информации, которую профессор скрепя сердце выдавливал из себя. Моласар помрачнел и чуть не превратился в сплошную тень. Было видно, как он взволнованно ходит от стены к стене в дальнем конце комнаты.

— Да, миллионы, — с уверенностью подтвердил профессор.

— Я уничтожу этого германского майора!

— Но это не поможет. Таких, как он, тысячи, и они все равно будут приезжать сюда, один за другим. Вы можете убить одного, двух или нескольких, но они, наверное, найдут со временем способ, чтобы убить вас.

— Ну уж нет! Теперь мне нужны их жизни! — грозно произнес Моласар.— А когда мне понадобится что-либо другое, я сразу оповещу тебя, и ты сделаешь все именно так, как я тебе прикажу!

— Конечно-конечно! Но, наверное, вам нужен более здоровый помощник, чем я.

— То, о чем я тебя попрошу, несложно выполнить. В замке есть один предмет, который представляет для меня несравненную ценность. Его надо будет вынести отсюда и надежно спрятать где-нибудь в горах. Если я буду уверен в том, что эту вещь не обнаружит никто посторонний, я спокойно смогу проследовать в любую точку планеты, чтобы уничтожить тех, кто собирался убивать моих соотечественников.

— Вам понадобится здоровый человек, — срывающимся голосом повторил профессор. — А такой инвалид, как я, практически бесполезен.

Куза скорее почувствовал, чем увидел, как Моласар обошел стол и приблизился к нему. Потом ощутил тяжесть на правом плече — Моласар положил на него свою могучую руку. Профессор испуганно поднял глаза. Хозяин замка пристально смотрел на него и... улыбался!

— Ты еще не знаешь, насколько разнообразны мои умения и возможности, — уверенно произнес Моласар.

 

 

Глава двадцать вторая

Гостиница

Суббота, 3 мая

Время: 10.20

Радость и ликование. Именно такие эмоции переполняли Магду. Она никогда раньше не представляла себе, как это замечательно — проснуться утром в объятиях любимого человека. Душа ее пела, не зная никаких забот. И день казался светлым и праздничным, потому что она знала, что сегодня Гленн будет рядом с ней. Магда осторожно выскользнула из-под одеяла и встала с кровати, прикрывшись тонкой накидкой. Подойдя к окну, она обмотала ее вокруг туловища. Нет, все-таки многое изменилось в ней! Многие запреты свалились с плеч, как отпадают куски присохшей земли со старинных бронзовых ваз, найденных при раскопках... Но стоять средь бела дня перед окном обнаженной она не собиралась. Магда почувствовала злобное дыхание замка еще до того, как подошла к окну. За одну только ночь его влияние распространилось до самой деревни!.. Будто Моласар протягивал к ней свои волосатые руки. Замок гордо возвышался на гранитном утесе — серое чудовище под хмурым, пасмурным небом, затянутым плотными облаками. Фундамент крепости еще окутывал постепенно рассеивающийся туман. Центральные ворота были открыты, а по верхним галереям стен ходили бдительные часовые. И вдруг Магда заметила, как из ворот появился какой-то предмет и начал быстро приближаться по мосту к гостинице. Она близоруко прищурилась, пытаясь разглядеть, что же это такое. Не веря своим глазам, Магда увидела вскоре инвалидное кресло, а в нем... своего отца! Но только никто не толкал это кресло сзади. Он ловко справлялся с ним сам. Быстрыми, сильными движениями, будто боясь куда-то опоздать, отец с довольно приличной скоростью двигался по настилу моста. Это казалось невероятным, но с каждой минутой старик-калека все ближе подъезжал к гостинице без всякой посторонней помощи! Наскоро растолкав Гленна, Магда начала собирать свои разбросанные по всей комнате вещи и торопливо убирать «следы преступления». Гленн рассмеялся, увидев, как неуклюже она одевается, и стал помогать ей отыскивать различные предметы туалета. Магда же, напротив, не находила в происходящем ничего забавного. В каком-то отчаянии она, наконец, привела себя в порядок и рванулась вниз по лестнице, надеясь встретить отца еще у входа в гостиницу.

Он выздоровел! Ему больше не надо было укутывать больные руки с искалеченными суставами. Он смело подставил их свежему утреннему ветру и с легкостью направил кресло к гостинице. И при этом он не испытывал ни малейшей боли или какого-то иного неудобства. Впервые за долгие годы Куза проснулся с ощущением невероятной легкости в членах. Суставы опять безукоризненно слушались его, повинуясь малейшему желанию. Но перестали болеть не только конечности — повертев головой, он понял, что и позвонки шеи не издают больше того противного скрипа, который мучил его уже несколько лет. Создавалось впечатление, будто все его тело хорошенько смазали, и теперь оно напоминало отлаженный механизм, готовый верой и правдой служить своему хозяину. Язык был влажным — во рту вполне хватало слюны, чтобы можно было свободно глотать, не прибегая к надоевшей кружке с водой. При этом проглоченное свободно проходило по пищеводу, не вызывая ровным счетом никаких болезненных ощущений. Добрая, мягкая улыбка, от которой всем окружающим становилось тепло на душе, тоже вернулась к старику, заменив гримасу боли и отчаяния, заставлявшую людей содрогаться и неловко отворачиваться.

Куза не переставал улыбаться; он хохотал как полоумный и никак не мог остановиться. Здоровье вернулось к нему! Наконец-то он сможет принести пользу обществу — ведь проклятая склеродерма не сковывает больше его движений и, значит, он очень на многое теперь способен!

Слезы! В его глазах появились настоящие слезы! Когда-то, еще в самом начале болезни, ему часто приходилось плакать. Рано осознав, что болезнь вскоре возьмет свое, он часами рыдал, уткнувшись в подушку, но постепенно и слезы исчезли, а потом перестали работать и слюнные железы. Теперь же настоящие слезы вновь лились по его щекам, но это были слезы радости и упоения жизнью. Он, не стесняясь, плакал всю дорогу до гостиницы. Как приятно вновь чувствовать себя здоровым мужчиной.

— Какое чудесное утро, не правда ли? — с улыбкой произнес профессор и широко расставил руки, ожидая принять ее в свои объятия. Какое-то время девушка стояла в нерешительности, а потом бросилась ему навстречу.

— Папочка! — еле слышно проговорила она, уткнувшись в толстые складки его теплого свитера. — Ты можешь стоять!

— И не только это! — Освободившись от дочери, он обошел вокруг инвалидного кресла. Сперва осторожно, придерживаясь правой рукой за спинку, потом все более уверенно, начав понимать, что не нуждается больше ни в какой опоре. Теперь он чувствовал себя еще крепче, чем утром. Он мог самостоятельно передвигаться! Ему казалось, что он сумел бы сейчас даже пробежаться или станцевать какой-нибудь бойкий танец. В порыве безудержной радости он попробовал даже изобразить какой-то особой сложности пируэт чуть не свалившись при этом, но все же удержал равновесие и совсем по-детски залился смехом глядя на изумленное лицо дочери

— Папа что произошло? Это же просто чудо!

Все еще переводя дух от смеха он в радостном возбуждении взял Магду за руки:

— Да это чудо. В самом прямом смысле слова

— Но каким образом?

— Это сделал Моласар Он полностью исцелил меня Он вылечил мою склеродерму — избавил меня от нее, будто я никогда и не болет!

Неожиданно краем глаза Куза заметит какое-то движение возле гостиницы, и, проследив за его взглядом, Магда поняла, кого он там увидел. Ее глаза радостно загорелись.

— Гленн! Ты только посмотри! Представляешь Mоласарp вылечил моего отца! Рыжевотосый молодой человек со смуглой кожей не двинулся с места. Он пристально смотрел на профессора своими голубыми глазами будто пытался определить что в эти мгновения происходит в его душе. Магда щебетала без умолку и тянула Гленна к отцу. Качалось она просто опьянела от счастья.

— Это чудо! Это настоящее чудо! Теперь мы сможем выбрать ся отсюда пока не…

— И какую же цену он потребовал за исцеление? —тихо и серьезно спросил Гленн, не обращая внимания на восторженную болтовню своей подруги.

Куза напрягся, но, как ни старался, все же не смог выдержать пристального взгляда пронзительных голубых глаз Гленна. В этих глазах он увидел горькое отчаяние и какую-то граничащую с разочарованием грусть.

— Он не назначал мне никакой цены, а сделал это просто из сострадания к своему соотечественнику.

— На этом свете мало что делается бесплатно, — с сомнением покачал головой Гленн.

— Ну, хорошо. Допустим, он попросил меня о небольшой услуге, которую я должен буду оказать ему после того, как он покинет замок. Он ведь не может активно действовать в дневное время.

— А что именно вы должны сделать?

Профессору начинал уже надоедать подобный допрос. «Какок право имеет этот молодой человек задавать мне все эти вопросы? — с возмущением подумал он. — Ничего я ему не скажу.» А вслух добавил — Он еще не говорил мне о б этом.

— А вам это не кажется странным? Вы даже не знаете еще, о чем он может вас попросить и какие услуги вам придется ему оказывать. То есть еще не обговорили по сути, никаких условий а уже приняли плату.

— Это вовсе не плата! — убежденно заговорил профессор. — Просто в нездоровом виде я не смог бы реально помочь ему. А никаких сделок мы с ним не заключали — да в них и не было необходимости. Наши цели и так совпадают — это уничтожение немцев на территории Румынии, а затем уничтожение самого Гитлера. Мы сотрем нацизм с лица Земли!

Глаза Гленна раскрылись так широко, что Куза чуть было не рассмеялся.

— Так вот что он вам обещал! А когда нацисты у вас кончатся, кто будет на очереди? Не забывайте, что Моласара невозможно насытить. Ему постоянно нужны будут средства к существованию. Кто же следующий?

— Прекратите допрашивать меня подобным образом! — взорвался вдруг Куза. Его терпению пришел конец. — Выход обязательно будет найден! Если целая нация прекрасно уживается рядом с Адольфом Гитлером, то уж с Моласаром мы как-нибудь сумеем поладить!

— С чудовищами нельзя жить, — покачал головой Гленн. — Ни с нацистами, ни с вампирами, ни с самим дьяволом. Простите, мне пора.

Он резко повернулся и зашагал прочь. Магда молча наблюдала, как он уходит. А старик смотрел на нее и понимал, что хотя она и не бросилась вслед за этим красавчиком, но мысленно, безусловно, находится сейчас рядом с ним. Он потерял свою дочь. Но, как ни странно, он не почувствовал ни боли, ни горечи утраты. Одно раздражение. И еще злость на этого самоуверенного туриста, который так вот, походя, лишил его дочери. Хотя теперь ему это было почти безразлично.

 

Когда Гленн скрылся за углом гостиницы, Магда снова повернулась к отцу. Наблюдая за сердитым выражением его глаз, она хотела понять, что сейчас происходит в его сознании и что за смятение начинается в ее собственной душе. Отец выздоровел, это прекрасно. Но какой ценой? Да, он очень сильно изменился. Не только физически, а и духовно. Казалось, будто перед ней сейчас стоит совсем другой человек. В его голосе появились высокомерие и надменность, чего раньше Магда никогда за ним не замечала. И еще одно оставалось непонятным: почему он с такой самоотверженностью защищает этого Моласара? Отца будто разобрали на составные части, а потом снова сложили, скрутив невидимой тонкой проволокой и забыв при этом поставить на место некоторые важные струны его души.

— Ну, а ты чего ждешь? — ехидно осведомился отец. — Разве ты не уходишь вместе с ним?

Магда ответила не сразу. Отец казался ей чужим и далеким.

— Конечно, нет, — тихо произнесла она, стараясь, чтобы голос не выдал ее страстного желания немедленно кинуться вслед за Гленном.— Но...

— В чем еще дело? — Старик как кнутом хлестнул ее этой фразой.

— Ты действительно хорошо подумал над тем, какую сделку может предложить тебе Моласар?

Лицо профессора исказилось, и Магда сама уже была не рада, что спросила его об этом. Губы старика скривились в злобной усмешке.

— Теперь мне все ясно! Твой любовничек сумел-таки обратить тебя не только против отца, но и против твоего собственного народа! Я угадал? — Слова как камни сыпались на несчастную девушку. Затем Куза издевательски засмеялся: — Как же тебя легко переубедить, дитя мое! Пара очаровательных голубых глаз и мускулистое тело — вот и все, что нужно, чтобы заставить тебя позабыть о жизни тысяч таких же, как ты сама!

Магда покачнулась, будто на нее налетел внезапный порыв штормового ветра. Нет, это не отец стоит сейчас перед ней и обвиняет во всех грехах. Он никогда не был таким жестоким ни с ней, ни с другими. Как же он изменился! Изо всех сил Магда сдерживалась, чтобы не дать ему достойную отповедь.

— Я просто хотела тебе помочь, — сказала она, стараясь, чтобы он не заметил ее трясущихся от обиды губ. — Как ты не понимаешь того, что Моласару ни в коем случае нельзя доверять!

— А откуда тебе это известно? Ведь это не ты говорила ночи напролет, не ты видела, как он зол на немцев за то, что они посмели вторгнуться в его дом, стоящий на его собственной земле!

— Да, но я все же успела почувствовать его прикосновение, — сказала девушка, невольно начиная дрожать под пригревающим солнцем. — И не один раз, а целых два. И ничто теперь не убедит меня в том, что ему жаль евреев или вообще хоть одну живую душу на этом свете.

— Да, но я ведь тоже знаком с его прикосновением, — возразил упрямый старик и демонстративно прошелся вокруг пустого кресла, не прилагая к этому никаких усилий. — Посмотри сама, как подействовали на меня его руки! Что же касается намерений Моласара спасти наш народ, то я не питаю на этот счет никаких иллюзий. И будь уверена: он не отступится от своих замыслов. Поэтому я и собираюсь помочь ему в осуществлении его планов.

— Я просто хочу, чтобы с тобой ничего не случилось, — только и смогла произнести в ответ Магда.

— Я тоже хочу, чтобы с тобой все было в порядке, — отозвался он неожиданно потеплевшим голосом и на секунду будто снова стал прежним заботливым отцом, которого она знала всю жизнь. — И не надо больше встречаться с этим Гленном. Он плохо на тебя влияет.

Магда отвела взгляд в сторону и угрюмо уставилась на далекие горы. Нет, с этим она никогда не согласится.

— Лучше его я никого еще не встречала, — тихо, но твердо произнесла она.

— В самом деле? — Лицо профессора вновь приобрело жестокое выражение.

— Да, — почти шепотом ответила Магда. — Он заставил меня заново осмыслить всю жизнь! Да я, можно сказать, и не жила раньше по-настоящему.

— Как трогательно! Прямо Шекспир! — презрительно ухмыльнулся отец и тяжело опустился в кресло. — Я считаю, что наш разговор окончен. Отвези меня назад в замок!

Магда вспыхнула от негодования.

— Сам себя довезешь!

— С моей стороны и так было довольно неразумно приехать сюда без посторонней помощи, — заговорил профессор, будто и не слышал вовсе того, что она только что в порыве гнева бросила ему в лицо. — Но я не мог ждать, пока ты придешь за мной. Теперь же мне надо быть вдвойне осторожным. Нельзя допустить, чтобы у немцев возникли подозрения относительно моего настоящего состояния здоровья. Иначе ко мне могут приставить дополнительную охрану. Поэтому становись сзади и начинай толкать.

Магда нехотя исполнила то, о чем просил ее отец. Но по крайней мере сейчас ей уже не было так тяжело оставлять его одного у ворот крепости. Магде хотелось побыть немного одной.

 

Матей Степанеску был очень зол. Ярость кипела в его груди, как расплавленный вар. И, что самое странное, он объяснить даже не мог, почему это происходит. Недовольный и напряженный, он сидел на терраске своего крошечного домика в самом южном конце деревни. На столе перед ним лежала круглая буханка хлеба и стояла нетронутая чашка с чаем. Он размышлял сейчас об очень неприятных вещах, и его раздражение постепенно росло.

Матей лумал об Александру и его сыновьях, возмущенный несправедливостью того, что этим лентяям удалось заполучить под охрану замок. и теперь они на всю жизнь обеспечены золотом. Сам же он вынужден был каждый год пасти на перевале коз а когда они вырастут, продавать их за гроши или выменивать на вещи, нужные его семье. Раньше он никогда не завидовал Александру, но сегодня ему с самого утра не давала покоя мысль, что именно это благополучное семейство и является причиной всех его бед.

Потом Матей вспомнил о своих собственных сыновьях. Сейчас они особенно были нужны ему здесь. Ведь сам Степанеску уже немолод — зимой ему стукнуло сорок семь, волосы поседели, а в руках пропала былая ловкость и сила. Да еще стала мучить боль в опухших суставах…. И где же теперь его любимые отпрыски?.. Два года назад они бросили своего отца и смылись в Бухарест в поисках легкого счастья. И даже не подумали, что отцу с матерью будет трудно управляться самим на старости лет. И с тех пор эти негодяи ни разу не дали о себе знать! А вот если бы ему досталась работа взамке, то скорее всего сыновья тут же пронюхали бы об этом и были уже здесь. И тогда самому Александру пришлось бы искать счастья в Бухаресте.

С каждым годом жизнь в этом мире становилась для Матея все труднее и хуже. А сегодня даже собственная жена не позаботилась о том, чтобы вовремя встать и заняться завтраком. Хотя не было случая, чтобы Ивонна забыла приготовить ему что-нибудь вкусненькое. Но сегодня все шло как нельзя хуже. Нет, она не забыла, а просто продолжала валяться в постели, крикнув ему полусонным голосом: «Приготовь-ка себе что-нибудь сам!» И вот Матей встал, налил себе невкусного холодного чая и поставил чашку перед собой. Потом взял длинный кухонный нож и ощутимым усилием отрезал от буханки толстый ломоть. Но, лишь попробовав его, тут же скривился и выплюнул неразжеванный хлеб.

— Черствый! — остервенело гаркнул он на весь дом, а затем изо всех сил ударил кулаком по крышке стола.

На этом его терпение кончилось. Не выпуская ножа из рук, Степанеску решительно прошествовал в спальню к жене, которая продолжала нежиться под одеялом.

— Хлеб черствый! — повторил он.

— Ну так испеки себе свежий, — пробормотала дородная супруга, никак не желая окончательно просыпаться.

— Да какая же ты после этого хозяйка! — злобно выпалил он. Его ладонь вспотела, сжимая жирную рукоятку ножа, и Матей понял, что больше терпеть не в силах.

Ивонна отбросила одеяло в сторону, встала на колени и, вызывающе подбоченясь, заорала на мужа, встряхивая косматой головой, отчего спутанные сальные волосы почти полностью закрыли ее одутловатое лицо:

— Тоже мне, мужик в доме нашелся!

Матей замер как вкопанный. Какое-то время он не мог даже сообразить, что происходит. Ивонна никогда еще не говорила подобных слов. Они всегда любили друг друга. Но сейчас ему нестерпимо захотелось зарезать ее.

Что же случилось?.. Будто в воздухе витали невидимые пары, возбуждающие в них все плохое, что до поры до времени скрывалось в самых темных закоулках души.

Матей сбросил с себя оцепенение и, кипя от злости, двинулся с ножом к жене. Ни о чем больше не размышляя, он взмахнул рукой и с силой вонзил лезвие в тело супруги, а потом услышал, как она громко закричала от боли и ужаса. Матей повернулся и вышел из комнаты, даже не посмотрев, куда пришелся его удар и осталась ли Ивонна в живых после этого.

 

Застегивая воротник своего кителя, прежде чем спуститься в столовую на обед, Ворманн выглянул из окна и увидел, что к замку приближаются по мосту профессор с дочерью. Он удовлетворенно улыбнулся. Скольких неприятностей удалось избежать именно благодаря тому, что он вовремя принял правильное решение. Девушку нельзя было оставлять в замке, хотя днем они могли видеться с отцом сколь угодно долго и свободно обсуждать любые свои проблемы. Солдаты уже успокоились, а девушка оказалась порядочной и не удрала в горы, хотя к ней и не было приставлено никакой специальной охраны. Капитан не ошибся в ней: это была преданная дочь, до конца верная своему слову. Приглядевшись повнимательней, он заметил, что отец и дочь о чем-то возбужденно беседуют.

Немного позже капитан обнаружил и нечто странное в одежде профессора. Он еще раз пригляделся и понял, что у Кузы на руках не хватает перчаток, к которым все уже успели привыкнуть. Никто еще не видел рук профессора, не облаченных в эти перчатки, ставшие чуть ли не второй кожей для его больных пальцев. Но еще более странным показалось капитану то, что и сам Куза немного подталкивал колеса, чего раньше тоже никогда не случалось.

Ворманн пожал плечами. Наверное, старик просто неплохо себя чувствует сегодня. Он заспешил вниз, на ходу пристегивая на ремень кобуру, и направился в столовую. Вдруг он замедлил шаг и остановился, с сомнением глядя направо. Там виднелась зияющая глотка проклятого входа в подвал. «Надо спуститься и еще раз все осмотреть». — На душе у Ворманна было неспокойно.

Он торопливо спустился вниз и зашагал по длинному коридору в ненавистную темноту нижнего подземелья.

На самой последней ступеньке лестницы сидели три крупные крысы, увлеченно обнюхивавшие липкую грязь на стене подвала. Сморщившись от омерзения, капитан машинально схватился рукой за свой «люгер». Крысы с любопытством смотрели на непрошеного гостя, но после первого же выстрела юркнули в темноту, уступив ему дорогу.

С пистолетом в руке Ворманн быстро подошел к тому месту, где в длинный ряд были уложены накрытые простынями трупы. Если крысы так спокойно разгуливают по подвалу, то в каком же состоянии могут оказаться эти несчастные мертвецы? Не дай Бог, с ними что-го случилось — тогда он в жизни не простит себе того, что так долго откладывал их отправку на родину…

Однако все оказалось на своих местах. Трупы лежали нетронутыми. Ворманн приподнял по очереди все простыни и лично убедился в том, что грызуны не испортили лица покойных. Потом он осторожно потрогал окоченевший ледяной лоб одной из жертв. Вероятно, такое мясо даже для крыс казалось неаппетитным.

И все же их присутствие здесь сильно расстроило капитана. Завтра с утра он первым же делом должен отправить этих несчастных домой. Они и так уже ждут слишком долго. Ворманн выпрямился и собрался уже уходить, как вдруг его взгляд упал случайно на руку одного из солдат, по какой-то причине высунувшуюся из-под простыни. Он снова присел на корточки, чтобы накрыть эти мертвые пальцы, но, едва дотронувшись до них, в ужасе отдернул руку. Кисть убитого покрывали глубокие свежие раны.

Проклиная всеми словами крыс, он поднес лампу ближе, чтобы получше рассмотреть, насколько велик ущерб от их острых мелких зубов. То, что увидел капитан, заставило его испуганно вздрогнуть. На пальцах и на ладони покойного налипли свежие комья грязи. Ногти на руке почти все были сорваны, а сами пальцы разбиты почти до костей.

Ворманн почувствовал, что его начинает тошнить. Он невольно попятился назад к ступенькам. Ему не хотелось больше видеть ни мертвецов, ни крыс, ни что-либо другое в этом страшном подвале. Никогда.

Ворманн повернулся и со всех ног бросился вверх по лестнице.

 

Магда сразу же прошла в свою комнату, намереваясь провести в одиночестве хотя бы пару часов. Ей предстояло слишком многое обдумать, и для этого требовалось побыть одной Но мысли никак не шли в голову. Комната словно сохраняла в себе присутствие Гленна, возбуждая приятные воспоминания о прошедшей ночи. И неубранная постель то и дело отвлекала девушку.

Она в задумчивости побрела к окну. Вид замка, как и прежде, притягивал ее к себе. Но сейчас от одного взгляда на башню Магде стало нехорошо, как если бы зловещее дыхание крепости, которое раньше теряло свою силу за ее стенами, теперь простерлось до самой границы. Замок гордо восседал на вершине скалы и походил на мерзкую осклизлую морскую тварь, протянувшую во все стороны свои смердящие щупальца.

Она вышла в коридор и негромко постучала в комнату Гленна. Не дождавшись ответа, Магда толкнула дверь и вошла. Никого. Тогда она подошла к окну и выглянула наружу в надежде увидеть его во дворе. Но и там Гленна не оказалось.

Где же он может быть?

Магда спустилась вниз. Вид неубранных грязных тарелок в столовой озадачил ее. Магда хорошо знала, что Лидию все считали лучшей домохозяйкой в деревне. И в гостинице всегда было чисто и прибрано. Тем не менее тарелки напомнили ей о том, что она еще сегодня даже не завтракала, а уже близилось время обеда.

Магда вышла на улицу и там сразу же наткнулась на Юлью, который напряженно вглядывался куда-то вдаль, в противоположный конец деревни

— Доброе утро, — улыбнулась девушка.— Вы не знаете, обед сегодня не приготовят пораньше?

Юлью резко повернул голову и окинул ее таким недоброжелательным взглядом, будто считал ниже своего достоинства не только отвечать на подобные вопросы постояльцев, но и просто здороваться с ними. Презрительно фыркнув, он опять отвернулся.

Магда проследила за его взглядом и поняла, куда он смотрит. У одного из домов собралось несколько местных жителей.

— Что там случилось? — спросила она.

— Посторонних это не касается, — мрачно процедил владелец гостиницы, но потом, видимо, передумав, добавил. — Хотя вам это, наверное, интересно будет узнать — Он как-то нехорошо улыбнулся и злорадно сообщил: — У Александру подрались сыновья. Один еще при смерти, а второй — уже на том свете.

— Какой кошмар! — ужаснулась Магда.

Она хорошо знала и Александру, и его сыновей, часто беседовала с ними о замке во время своих предыдущих приездов. Оба брата были очень дружны между собой.

— Ничего кошмарного в этом нет, госпожа Куза. Александру со своими ребятами давно уже начал считать себя выше всех остальных в нашей деревне. Но, как видно, напрасно он задирал нос. Tак ему и надо! — Глаза Юлью сузиоись до щелочек. — Они получили по заслугам. Кстати, это хороший урок и для городских, которые. приезжают сюда и тоже думают, будто они лучше нас.

Заслышав в словах. Юлью угрозу, Магда невольно отступила. назад. Он ведь всегда был таким мирным, безобидным мужчиной! Что эта на него нашло? Она молча повернулась, и обошла вокруг гостиницы. Сейчас ей особенно хотелось, чтобы Гленн оказался рядом. Но того нигде не было видно. Тогда она решила пойти к мосту и поискать его в кустах на том месте, где он обычно прятался, наблюдая, за жизнью в замке. Но и там его тоже не было.

Он будто бы испарился.

Обеспокоеная и подавленная, Магда вернулась в гостиницу. Но, подойдя уже к самой двери, вдруг заметила странную сгорбленную фигуру женщины, бредущую к гостинице со стороны деревни. Было похоже, что женщина передвигается с большим трудом, будто она сально ранена

— Помогите! — раздался жалобный голос.

Магда сразу же рванулась к несчастной, но тут в дверях возник Юлью и преградил ей путь.

— Не суйтесь не в свое дело! — грубо бросил он Магде, а потом крикнул раненой женщине:

— А ты, Ивонна, лучше убирайся отсюда!

— Мне очень больно! — плакала та.— Меня Матей ударил ножом!

Магда увидела, что левая рука Ивонны болтается, как плеть, а вся одежда — а это была скорее всего ночная рубашка — залита кровью от плеча до самых колен.

— Не лезь во мне со своими бедами! — пригрозил Юлью.— У нас я. без тебя забот хватает!

Но женщина продолжала ковылять дальше.

— Умоляю вас, помогите!

Юлью отошел от двери, нагнулся и подобрал с земли камень размером с крупное яблоко.

— Нет! — закричала Магда и бросилась ему наперерез. Но Юлью свободной рукой отодвинул ее в сторону, размахнулся и что есть силы швырнул камень в Ивонну, радостно хрюкнув при этом. К счастью для женщины, он не успел хорошенько прицелиться, и камень просвистел над ее головой. Но цели своей он все же достиг: женщина всхлипнула еще раз, повернулась и зашагала прочь, прихрамывая на левую ногу.

Магда кинулась вслед за ней:

— Подождите! Я помогу вам!

Но Юлью больно схватил ее за руку и затолкал на крыльцо гостиницы. Там Магда споткнулась и упала.

— А вы лучше занимайтесь своими делами! — заорал он.— Я не терплю тех, кто приносит в мой дом несчастье. Поднимайтесь к себе и сидите там тихо, чтобы вас и не слышно было!

— Да как вы можете… — начала Магда, но запнулась,увидев, как Юлью шагнул к ней, оскалив зубы , и уже поднял руку. Она резко вскочила на ноги и бросилась вверх по лестнице.

Что же на него нашло? Его будто подменили! Да и вся деревня словно попала под какое-то дурное влияние. Люди режут и убивают друг друга, и никто не протянет руку помощи даже своему ближайшему соседу. Что все-таки происходит?

Поднявшись наверх, Магда сразу пошла в комнату Гленна. Куда он мог запропаститься? И почему? Ведь вчера они целый день провели вместе, не расставаясь ни на минуту, а сегодня она не может даже придумать, где его искать. Когда солнце стало клониться к вершинам гор, Магдой овладело подлинное отчаяние. Вернувшись в свою унылую комнату, девушка подошла к окну, выходящему на замок. Чуть правее моста она уловила в зарослях легкое движение листьев. Не раздумывая ни секунды, Магда тут же бросилась к выходу. Это Гленн! Там обязательно окажется Гленн!

Юлью внизу не было, и она беспрепятственно покинула гостиницу. Подойдя к кустарнику, Магда начала высматривать среди зелени огненно-рыжие волосы. Сердце бешено колотилось, радостное волнение переполняло ее душу, и она сразу же позабыла о тех долгих мучениях, которые ей пришлось переживать на протяжении всего дня.

Гленна она нашла достаточно быстро. Он притаился за большим камнем, среди густых ветвей, и внимательно наблюдал за замком.

— Где же ты пропадал? — спросила Магда, подходя сзади. Она прилагала немалые усилия к тому, чтобы голос ее звучал спокойно.

Гленн ответил, не поворачивая головы:

— Гулял. Мне надо было многое обдумать, поэтому я решил совершить прогулку по дну ущелья.

— Я скучала без тебя.

— Я тоже тосковал.

— Он протянул руку, приглашая ее сесть рядом. — Смотри, тут хватит места и на двоих.

Магда без дальнейших уговоров прижалась к нему.

— Скажи, что тебя так тревожит? — ласково спросила она.

— Многие вещи. Например, эти листья.— Он сорвал несколько листьев с ближайшей ветви и смял их в кулаке. Они с хрустом рассыпались. — Они засыхают и умирают. А ведь сейчас только май. А уж что касается деревенских жителей...

— Это все из-за замка, да?

— Ты тоже это чувствуешь?.. По-моему, чем дольше остаются здесь немцы и чем сильнее они разрушают замок, тем дальше и дальше распространяется его злое влияние. По крайней мере мне так кажется.

— Мне тоже, — эхом отозвалась Магда.

— И еще проблема с твоим отцом.

— Да, он и меня беспокоит все больше Я боюсь, что Моласар просто использует его в своих целях, а потом…

— Магда с трудом выговаривала слова, ей стало страшно — А потом поступит так же, как и с остальными.

— С человеком могут произойти вещи и похуже того, что случилось с немецкими солдатами. Лишиться своей крови — далеко не самое страшное.

Серьезность, с которой Гленн сказал это, еще сильнее встревожила Магду. lang=EN-US style='mso-ansi-language:EN-US'>

— Ты ведь уже говорил это один раз, помнишь? Когда впервые встретил моего отца. А что может быть хуже?  lang=EN-US style='mso-ansi-language:EN-US'>

— Он может потерять свое «я».

— Самого себя?

— Нет Именно свое «я». То, кем он являлся на самом деле, за что боролся и ради чего жил — все это может безвозвратно исчезнуть.

— Гленн, я что-то не понимаю.— Магда действительно ничего не могла сообразить. А может, и не старалась вникнуть в смысл его слов. Ее настораживал задумчивый и отрешенный вид Гленна.

— Пойдем лучше в гостиницу.

Но Гленн отрицательно покачал головой. — Нет Я хочу посмотреть, что там сегодня произойдет.

— Ой, Гленн, эта ночь без тебя, наверное, покажется мне целой вечностью!

— Да. Возможно, и в моей жизни это будет самая длинная ночь, — ответил он, не глядя на Магду.— Бесконечная ночь...

Она внимательно посмотрела на него, заметила в его глазах какую-то грусть и задумалась: «Что же так разрывает его изнутри? Почему он не хочет до конца довериться мне?..»

 

Глава двадцать третья

— Ты готов?

Куза даже не вздрогнул, услышав эти слова. После того как погасли последние лучи солнца, он с нетерпением ожидал прихода Моласара. И сейчас со звуком его страшного голоса профессор поднялся со своего кресла, гордый и благодарный своему спасителю за избавление от долгого недуга Весь день он только и ждал того часа, когда солнце скроется наконец за горами, беспрестанно проклиная дневное светило за то, что оно так медленно перемещается по небосклону.  lang=EN-US style='mso-ansi-language:EN-US'>

Но вот долгожданный момент настал. Сегодняшняя ночь будет принадлежать только им, и никому более. Куза долго терпел и ждал. Но сейчас его время пришло. Теперь никто уже не сможет ему помешать.  lang=EN-US style='mso-ansi-language:EN-US'>

— Готов! — сказал он и повернулся так, чтобы видеть силуэт Моласара, чернеющий возле самого стола в тусклом свете единственной свечи. Куза предварительно вывинтил лампочку под потолком. Мерцающее пламя свечи успокаивало его, и он чувствовал себя как-то более уверенно. И еще ему казалось, что естественный свет огня сближает его с Моласаром, — Благодаря вам я теперь в состоянии стать настоящим помощником.  lang=EN-US style='mso-ansi-language:EN-US'>

Моласар заговорил ровным и спокойным голосом, никак не выражая своих эмоций: lang=EN-US style='mso-ansi-language:EN-US'>

— Мне ничего не стоило залечить твои раны, вызванные болезнью. Если бы я был сильней, на это ушло бы всего несколько секунд. Но пока что я еще слаб, поэтому для исцеления потребовалась целая ночь.

— Но ни один врач не смог бы сделать это и за всю свою жизнь! Да и двух жизней ему не хватило .бы!

— Пустяки! — заметил Моласар и пренебрежительно махнул рукой, останавливая словоохотливого старика, — У меня огромная власть вызывать смерть, но и не меньшие способности исцелять недуги. Везде, и во всем существует равновесие. Это закон Вселенной.  lang=EN-US style='mso-ansi-language: EN-US'>

Сегодня Моласар был явно настроен пофилософствовать. Но профессор спешил — ему хотелось действовать, а не рассуждать:

— Так что мы теперь будем делать?

— Мы будем ждать, — ответил Моласар. — Еще не все готово.

— А что потом? — Куза никак не мог сдержать своего нарастающего любопытства.— Потом-то что?

Меласар степенно прошествовал к окну и оглядел темнеющее вершины величественных, гор. Он долго молчал и вдруг заговорил неожиданно тихо: — Сегодня ночью я доверю тебе источник моей силы и энергии. Ты должен взять его, вынести из замка и надежно спрятать где-нибудь в расщелине гор. Ты не должен никому передавать этот предмет. Ни один человек не должен притрагиваться к нему и знать, где он находится.

Куза был в недоумении.

— Источник вашей энергии? — Он силился что-то вспомнить. — Но я был уверен, что у представителей потустороннего мира ничего подобного не бывает.

— Это потому, что мы всегда тщательно скрывали это от людей, — ответил Моласар и повернулся к профессору, — Все мои силы проистекают из него, но одновременно он является и самым уязвимым для меня местом. Этот предмет дает мне жизнь, но если он попадет в посторонние руки, то с его помощью меня можно будет и уничтожить. Вот почему я всегда держу его при себе — он лежит где-нибудь в тайнике поблизости, чтобы я мог надежно его охранять.

— А что это? И где...  lang=EN-US style='mso-ansi-language:EN-US'>

— Это нечто вроде талисмана, и находится он глубоко в нижнем подвале. Но если .мне придется на какое-то время покинуть замок, я уже не смогу оставить его там не защищенным от посторонних. Но еще опаснее брать его с собой в Германию. Поэтому я должен передать эту вещь тому, кому смогу полно­стью доверять.— Моласар придвинулся ближе к старику. lang=EN-US style='mso-ansi-language:EN-US'>

Куза почувствовал, как холод пронизывает его до костей. Моласар заглянул ему в глаза, и бездонные пропасти его зрачков заставили кровь старика застыть в жилах. Однако он продолжал стоять перед ним, стараясь не выдать своего ужаса. lang=EN-US style='mso-ansi-language: EN-US'>

— Вы можете доверять мне. Я запрячу его так, что даже горные козы не смогут до него добраться. Клянусь!  lang=EN-US style='mso-ansi-language: EN-US'>

— Ты уверен? — Моласар сделал еще шаг к профессору, и теперь его бледное лицо осветилось пламенем свечи, — Имея в виду: это будет самым ответственным заданием, которое тебе когда-либо приходилось выполнять.  lang=EN-US style='mso-ansi-language:EN-US'>

— Теперь я смогу это сделать, — уверенно кивнул Куза и сжал кулаки, ощутив от этого прилив сил вместо привычной боэли. -— Никто не отберет у меня этог талисман.

— Скорее всего никто и не попытается это сделать. Но даже если такое и случится, то, я думаю, ни один из живущих сейчас на Земле не сможет найти способ, как применить его против меня. Но, с другой стороны, он сделан из золота и серебра. И если кто-то обнаружит его и вздумает переплавить...

Куза на секунду задумался, а потом произнес:

— Но ничто нельзя спрятать навечно...

— А в этом и нет необходимости. Только на то время, пока я буду разбираться с воеводой Гитлером и его приспешниками. Его надо сохранить только до тех пор, пока я не вернусь назад. А уж там я снова о нем сам позабочусь.

— Он БУДЕТ в безопасном месте! — К профессору неожидан­но вернулась уверенность. Уж он-то найдет в этих горах надежный тайник на несколько дней.— А когда вы вернетесь, он будет ждать вас в целости и сохранности. Гитлер умрет — какой это будет великий день! А для меня — полное оправдание!

— Какое еще оправдание?

— Перед дочерью — ей почему-то кажется, что я не должен вам до конца доверять.

Моласар прищурил глаза. — С твоей стороны было очень опрометчиво обсуждать это с кем бы то ни было, даже с собственной дочерью.

— Ей почему-то не верится, что вы со мной искренни. Она попала под влияние одного молодого человека, который, как мне кажется, стал ее любовником...

— Что еще за человек?

— Я мало что могу о нем рассказать. Зовут его Гленн, и похоже, что он очень интересуется этим замком. А что касается...

Неожиданно профессор очутился в воздухе, — Моласар мощной рукой схватил его за ворот свитера и с легкостью оторвал хрупкое тело от пола.

— Как он выглядит? — грозно спросил владелец замка, стиснув оскаленные зубы.

— Он... такой высокий... — хрипло пробормотал Куза, насмерть перепуганный невероятным холодом, веющим от ледяных рук, вцепившихся ему почти в самое горло. А от вида длинных желтых зубов всего в нескольких дюймах от его лица профессора чуть не стошнило.— Он почти такой же высокий, как вы, и...

— Волосы! Какого цвета у него волосы?

— Рыжие!