ТОВАРООБМЕН

Ваша оценка: Нет Средняя: 2 (1 голос)

Сижу я на одной из этих разукрашенных, но неудобных каменных скамеек, которые поставили вокруг площади Виктории, и держу сам с собой совещание по экономическим вопросам с особым прицелом на то, где бы поблизости поесть, как вдруг кто-то закрывает мне ладонями глаза и произносит древнюю как мир формулу: «Угадай, кто?»

Я обернулся и воскликнул:

— Меершрафт! Слушай, у тебя нельзя сшибить пятерку?

Он дотронулся до моего плеча.

— Белоу, — осторожно сказал он, — у меня есть для тебя одна заманчивая работа. — Он достал что-то из кармана и протянул мне. Это оказалась какая-то таблетка крупного калибра.

— Возьми себе, — сказал он, усмехнувшись. — На неделю хватит.

— А что это такое? — спросил я. — Таблетка, заменяющая обед?

— Эта пилюля — химический будильник. Сверху идет слой сильного снотворного, за ним — капсула, которая растворяется за восемь часов, потом — мощное возбуждающее. Под ним — опять капсула, и весь цикл повторяется заново. Двадцать три отдельных слоя. Ровно на неделю. Стоит принять в воскресенье одну такую таблетку, и ты живешь точно по графику производства. Отлично высыпаешься, делаешь все, что нужно, как часы, всю неделю, пока не придет время для следующей таблетки.

— Похоже, что кто-то выпустил в продажу средство для получения нервного расстройства, — сказал я. — А работа-то в чем? Если речь идет о торговле этими штуками...

Он спрятал таблетку.

— Не волнуйся, иметь дело с этими таблетками для рабов тебе не придется. Вся загвоздка в конвейере, на котором их делают. Какая-то чепуха происходит в упаковочном агрегате, а какая именно — непонятно.

— Да, я-то учился все больше на опыте, — сказал я. — И мыслю целыми интегральными схемами. Можете проехать на танке по вычислительной машине — хоть цифровой, хоть аналоговой, все равно, — и она у меня через неделю снова заработает. Вот какой я кибернетик.

— Да, да, конечно, — поспешно согласился он. — И я ни на секунду не сомневаюсь, что это работа как раз для тебя. Но если у нас, то есть я хочу сказать — у тебя, ничего не выйдет, меня отдадут под суд. Я, понимаешь, взял аванс.

— И весь истратил?

Он кивнул.

— Вот и прелестно, — сказал я. — Для тебя проблема еды и крова решена на ближайшие три месяца. Надеюсь, что тебе попадется не очень сырая камера.

— Погоди, — он порылся в кармане, достал пару кремово-золотых пятерок и сунул мне в руку.

— Вот все, что осталось, — сказал он. — Если ты справишься с работой, я не поскуплюсь.

— Это уж точно! — сказал я, пряча деньги в карман. — Я возьму девяносто процентов того, что тебе причитается Я не изверг какой-нибудь.

— Нет, не изверг, — печально произнес он, — ты просто жмот.

Я похлопал его по плечу.

— Не унывай. Старина Белоу взялся за дело. Теперь все неприятности позади.

— У меня такое скверное чувство, что они только начинаются, — угрюмо заметил он и поднялся. — Я думаю, нам лучше всего поехать туда сейчас.

«Медицинские товары Крэмптона» — гласила вывеска на стене обшарпанного здания, расположенного на Четвертом Уровне. Меершрафт открыл дверь, и мы вошли. За столом сидел мрачный тип лет сорока. На его хмуром лице лежала печать глубокой сосредоточенности. Я бросил взгляд на лежавшие перед ним бумаги. Они были испещрены непонятными математическими расчетами и обрывками фармацевтической белиберды.

— Это мистер Крэмптон, — сказал Меершрафт.

— Мистер Бэйли! — окрысился тот. — Я принял дела у Крэмптона. Вы хоть что-нибудь способны запоминать?

Я взял со стола маленькую пластмассовую коробочку и принялся ее рассматривать.

Бэйли посмотрел на меня, потом на Меершрафта, потом снова на меня.

— Что это за тип? — обратился он к бедному Меершрафту.

— Это Гек Белоу, — сказал он, бросая на меня отчаянный взгляд— Он .. э-э... кибернетик. И очень хороший, — добавил он. — Я полагал, что он сможет нам помочь.

— Наверное, еще один болван, — решил Бэйли. — Ладно, пойдем поглядим, на что он способен, — он оттолкнул кресло и встал. — Пошли.

Он прошел в дверь позади конторы, а мы последовали за ним.

Это была небольшая производственная установка с девятью отдельными линиями. Полностью автоматизированная, управляемая одним оператором. Компьютер был марки «Райк Ш» — много раз чиненный, латаный, перекроенный и вообще видавший виды.

— Кто-то прошелся по нему граблями, — сказал я, ставя панели на место. — Остается только удивляться, что он вообще работает. Вон та интегральная схема недоработана. В ней кое-что есть, но в компьютере ей не место. А на что похожа сама поточная линия?

Бэйли поджал губы, но промолчал. Он нажал кнопку, и линия заработала. Я посмотрел, что показывают приборы на загрузочных бункерах. Там все было нормально. Потом я пошел вдоль конвейера, вплоть до того места, где появлялись таблетки, и оказался перед упаковочным агрегатом. С другой стороны его выскакивали пластмассовые коробочки, в каждой по пять крупных таблеток. Но только это были не те таблетки, которые поступали в упаковочный агрегат. Я открыл коробочки и высыпал таблетки на руку. Они были не белые, а золотистые.

— Прекрасно! — сказал я. —Входят белые, выходят желтые. Везет тебе, старина Белоу, на головоломки!

— Если вы одну разломаете, то увидите, что и внутри то же самое. Там должно быть двадцать три слоя — белый, желтый, красный, желтый и так далее до самой сердцевины, а она окрашена в красный цвет. Это не те таблетки.

Я бросил их на верстак.

— Как это началось?

Бэйли кивнул в сторону Меершрафта, который не отрывал глаз от пола.

— Три дня назад установка сломалась. Вот этот клоун мне ее починил. А когда включил ее, получилось вот что. Линия просто не дает моей продукции. Вместо нее идет что-то другое. Это, конечно, невероятно, но так все и есть.

— Вы разбирали упаковочный агрегат?

— Нет, — угрюмо пробурчал Меершрафт. — Погляди сам: увидишь почему. Болты заржавели намертво.

Я посмотрел. Он был прав. Все заржавело намертво.

— Ничего, — сказал я, оглядываясь по сторонам — Это легко исправить.

Я взял с верстака молоток и принялся что было сил лупить по болтамОни отвалились вместе с куском фланца.

Бэйли схватился руками за голову и завизжал на Меершрафта:

— Зачем ты приволок сюда этого сумасшедшего?

Мой коллега молча покачал головой и уставился на разбитый фланец.

— Другого сумасшедшего не оказалось поблизости, — сказал я.

Теперь, когда упаковочный агрегат был сдвинут с места, таблетки разлетались по всей комнате. Я попятился назад и наступил на громадную ногу Бэйли. Он поперхнулся и выругался. Я встал позади него.

— Это по твоей части, — сказал я Меершрафту — Я всего лишь субподрядчик.

— Что за черт?! — едва вымолвил Бэйли.

Только тут увидал все и Меершрафт.

Лента транспортера внезапно оборвалась, словно ее разрезали. Дальше зияла дыра сантиметров в двадцать, а потом лента продолжалась снова. Транспортер двигался, а дыра оставалась на месте. Она была совершенно черной и мерцала мириадами мельчайших искорок света, как небо, когда на него смотришь через другой конец телескопа.

Таблетки шли непрерывным потоком к краю дыры, а там исчезали. А на другой стороне появлялись странные золотистые таблетки. Я выключил установку. Когда я поглядел снова, дыра исчезла, и транспортер выглядел вполне обычно.

— Пустите еще раз, — приказал Бэйли. — Надо посмотреть, будет ли там опять дыра.

Я заметил, что он отошел от установки метров на десять.

— Пускайте сами, — сказал я. — Я иду домой.

Меершрафт ухватил меня за пальто.

— А десять фунтов?

Я со вздохом снял шляпу и швырнул ее на скамейку.

— Черт с тобой, — согласился я. — Но я это делаю только ради дружбы, а вовсе не из-за денег.

Эти трусы ждали на почтительном расстоянии, когда я снова включу установку. Но чего-чего, а храбрости старине Белоу не занимать. Я заметил, что возле стены стоит труба длиной метра три. Я взял ее и направился к выключателю. Но на полпути остановился, сунул трубу в дрожащие руки Меершрафта.

— Держи, — приказал я. — Ткни ее в кнопку, если уж ты такой трус, что боишься подойти ближе.

И я отошел подальше.

Меершрафт включил установку и тоже отошел назад. Дыра тотчас появилась вновь, а таблетки возобновили свое чудесное превращение. Упаковочный агрегат не работал, и золотистые таблетки разлетались по всей комнате.

Бэйли взял трубу и отключил загрузочные бункера. Дыра осталась на месте, но, как только белые таблетки перестали попадать в нее, на транспортере перестали появляться золотистые таблетки.

— Ну вы, два кибернетических осла, как вы все это объясните? — учтиво поинтересовался Бэйли.

Можно многое выдержать, но не все.

— Ах ты, знахарь поганый, жадина и отравитель! — сказал я. — Сейчас ты у меня заработаешь!

Он схватил с верстака гаечный ключ.

— А ну попробуй! — прорычал он.

Меершрафт встал между нами.

— Джентльмены! — взмолился он — Не будем ссориться! Мы не знаем еще, что это за штука. Может быть, это опасно. Может быть, кто-нибудь наблюдает за нами сквозь эту щель, или дыру, или космическую прорубь, или что там это может быть...

Мы все, как один, повернулись и с опаской поглядели на установку. Потом меня осенило. Я порылся в кармане и достал монетку. Я бросил ее на транспортерную ленту и глядел, как она ползла к дыре, где и исчезла.

— Глядите! — закричал Меершрафт.

Монетка появилась на другой стороне дыры, но это была уже не та же самая мелкая монетка. Она была яркая и блестящая, как золотая. Я взял трубу и выключил установку. Когда я снова повернулся, я увидел, что Бэйли разглядывает монету, и выхватил ее у него из рук. В конце концов, это была моя монета.

По весу монета вполне могла быть золотой и была сильно потерта. Я легко прочертил на ней царапину ногтем. На обеих сторонах ее было что-то вроде очертаний головы — вот и все.

— Может быть, это золото? — с надеждой спросил Меершрафт.

— Конечно, золото, — сдавленным голосом произнес Бэйли.

Они жадно уставились на монету.

— По-моему, я уже знаю, что это такое, — сказал я им, радостно потирая руки. — Это товарообмен, друзья. Добрый, старый товарообмен. Не знаю, кто или что находится по ту сторону, но раз это в самом деле золотая монетка, то такой бизнес мне по душе! Что там бусы и зеркала! О такой торговле никакой купец еще не мечтал. Мы имеем дело с племенем ученых дикарей. Включай, Меершрафт, старина. Мы сейчас неплохо заработаем.

— Не слишком-то спешите, — предостерег Бэйли. — Не забудьте, что лавочка моя. — Он достал горсть монет из кармана. — Ладно, — процедил он. — Теперь можно включать.

Жадность заставила его подойти вплотную к транспортеру, где он длинными рядами выложил свои монеты. Меершрафт включил установку, и монеты исчезли в дыре. На другой стороне появилось ровно столько же золотых монет, самых разнообразных. Это не были какие-то необычные монеты, просто очень старые. На некоторых из них виднелись латинские надписи.

Я тоже подсунул мелочь и забрал золото, пока Бэйли разглядывал свою добычу. Меершрафт последовал нашему примеру с такой поспешностью, что на него противно было смотреть. И тут я заметил на верстаке пластмассовый стакан. Я сунул и его на транспортер. Стакан доехал до дыры и исчез там.

— Ты что... — начал было Бэй­ли. — Ах!

С другой стороны дыры к нам двигался кубок в тяжелой золотой оправе, украшенный драгоценными камнями, которые поблескивали хо­лодным светом. Мы кинулись к нему, но на нашем пути встал Бэйли.

— Мое! — закричал он, прижимая кубок к груди. — Мое! Это была моя колба!

Мы не стали с ним спорить, а принялись грузить на транспортер все, что попадало под руку. Началась настоящая золотая лихорадка. Мы рычали друг на друга, дрались за то, что появлялось из дыры. Инструменты, приборы, все запасные детали полетели на транспортер. О том, чьи это вещи, мы и не думали. Из дыры приходили разнообразные странные предметы. Мы хватали их с транспортера, вырывали друг у друга, и у каждого росла груда блистающего богатства. Мы не издали ни одного человеческого звука, только рычали, хрипели и завывали, как звери.

Когда в дыре исчезло все, что не было привинчено к полу или стенам, и многое из привинченного, Бэйли вытащил из кармана горсть банкнотов.

— Вот, — сказал он Меершрафту. — Купи мне тысячу пластмассовых стаканов и разменяй несколько фунтов на медяки.

Потом нахмурился и снова сунул деньги в карман, не дав Меершрафту ответить.

— Я передумал, — сказал он. — Вы можете поднять на ноги всю округу. Я не хочу, чтобы сюда сбежался народ наживаться на своем хламе. Только потому я и разрешаю вам двоим остаться здесь, — добавил он.

Вещь за вещью он перетащил свою добычу в шкаф и закрыл его на замок. Потом он вышел и запер за собой дверь.

— Ну и разгром мы устроили, — заметил Меершрафт, оглядываясь кругом.

Из всего, что было на верстаке, осталось только одно яблоко. К тому же еще надкусанное и тронутое плесенью. Я положил яблоко на транспортер, и мы во все глаза уставились на него, толкаясь, чтобы занять место получше у конца ленты.

Не знаю, чего мы ждали взамен. Думаю, чего-нибудь баснословного. Но вместо этого мы получили какой-то предмет, размером и формой напоминавший дыню. Он вылетел из дыры, пролетел над моим плечом и угодил точно в физиономию бедному Меершрафту. На этот раз предмет был не золотой. Он был голубой снаружи и грязно-серый внутри. Он разбился о голову Меершрафта, издав мягкий, мокрый и даже какой-то липкий звук и испустив запах тухлого сыра.

—Ай! — закричал Меершрафт, обеими руками счищая омерзительную грязь, которая липла, как жирная каша.

— Занятно, — сказал я, имея в виду, что произошло что-то неожиданное, но то, что случилось дальше, было еще более неожиданным, хотя уже вовсе не занятным.

Послышался легкий щелчок — и дыра исчезла.

А вместе с ней исчезло множество других вещей. Исчезли все золотые штучки, которые мы получили в обмен на оборудование, инструменты и запчасти стоимостью в тысячу фунтов с лишним. Исчезла даже золотая монета, которую я спрятал в карман. Пластмассовые коробочки, в которых лежали блестящие золотые таблетки, тоже оказались пусты.

— Меершрафт, старина, — сказал я грустно, — мы погорели.

Меершрафт вытер носовым платком остатки этого омерзительного плода — или что там это было — и поглядел туда, где лежала его доля золота. Потом, охнув, он оттолкнул меня, чтобы посмотреть на мою.

— Что случилось? — спросил он в полном ошеломлении.

— Похоже на то, что мы стали жертвами межпланетного, а может быть, межпространственного надувательства, — сказал я. — Нас надула банда каких-то супермошенников. Теперь мне понятно, почему все это было похоже на золото. Они хотели, чтобы мы брали их барахло и ничего не спрашивали. Чтобы никакие ученые не совали сюда носа. А для этого лучше всего золото. Есть в одном только виде золота что-то такое, от чего в людях выходит наружу все самое худшее, и они превращаются в хватающие автоматы. Как им удалось узнать об этой слабости? Возможно, они знают нас лучше, чем мы сами, а может быть, это общая слабость всех обитателей вселенной...

— Но эта проклятая штука, которой они в меня запустили, была вовсе не золотая! — с обидой заметил Меершрафт.

— Да, — согласился я. — Но к этому времени они уже с нами покончили. Все пропало, осталась только эта вонючая гадость. Держу пари, что все прочие побрякушки были всего-навсего миражем.

— Вот разбойники! — сказал Меершрафт, но без особой злобы. В конце концов, он-то ведь ничего не потерял. Главный потерпевший, наверное, в это время уже несся назад с тысячей пластмассовых ста­канов и, по крайней мере, с двадцатью килограммами медяков. (Ему еще предстояло узнать о том, что меновая ценность этих предметов сильно понизилась.)

— Не понимаю, как это им удалось? — нахмурившись, произнес Меершрафт.

И тут меня осенило. Но изложить мою мысль в доступной для понимания форме оказалось не так-то легко.

— Мой друг, — сказал я. — Я сделаю все, чтобы объяснить тебе, что случилось. Но не удивляйся, если у тебя от этого мозги вспухнут... Вселенную можно рассматривать как некую бесконечную электрическую емкость, а время — как диэлектрик, разделяющий жизненные обкладки. И сегодня, и завтра, и вчера — все тут же, рядом, и расстояние между ними — иллюзия. При достаточной ЭДС можно устроить пробой диэлектрика, и тогда пространство — время поступает полностью в ваше распоряжение.

Он усмехнулся.

— А к чему ты собираешься прилагать эту самую ЭДС?

— Ее не прилагают, болван, ее испускают! Я что, должен одолжить тебе свои мозги? Может, ты хочешь получить патент? Этого тебе не хватает, жирная свинья? Ладно, так и быть, скажу. С помощью трубки Смита-Робеля, питаемой квадратичным теслером. Нужны еще кое-какие схемы, но о них я говорить не стану. Жизнь и так достаточно сложная штука, без этих анахронизмов и пришельцев.

— Ты, Белоу, или враль, или гений.

— Наверное, и того и другого понемногу, — скромно признал я. — Гений, мой друг, — это человек, который выдумывает интересную ложь, а потом заставляет в нее поверить, превращая ее в конкретный факт. Как телевизор или самолет. Как колесо.

Тут дверь распахнулась, и ввалился Бэйли с громадным картонным ящиком и пластиковой сумкой, полной медяков. Он вытряхнул свой товар на пол, несколько монеток вывалилось из сумки и покатилось ко мне. Я подобрал их. Надо быть благодарным судьбе и за такие мелочи.

Бэйли возбужденно потер руки.

— Теперь за дело, — радостно сказал он. — Я человек разумный. Из каждых десяти вещей вы можете брать по одной, чтобы без драки. Все должно идти спокойно.

Он сорвал крышку с ящика и вытащил несколько белых пластмассовых стаканов.

— Ставьте их на транспортер, — распорядился он. — А я буду снимать добычу.

— Я выйду на воздух, — сказал я. — Что-то мне нехорошо.

— Стой! — заорал Бэйли. Он только сейчас заметил, что транспортер цел и невредим. — Куда девалась дыра?

— Там ухитрились ее заделать, — сообщил я. — Но для этого им пришлось забрать назад все свое имущество.

Он кинулся к шкафу и распахнул дверцу. Шкаф был пуст. Вид у него был как у собаки, у которой отняли кость. И тут он отмочил такую штуку, которой мы не ожидали. Он бросился в соседнюю комнату и вернулся оттуда, угрожающе размахивая пистолетом.

— Вот так, — сказал он. — Где это все? Если вы немедленно не отдадите, я вызываю полицию.

— И что вы собираетесь сказать? — поинтересовался я. — Что мы украли золотой кубок и еще кучу всякой всячины, которую вы меняли на пластмассовый стакан, немного железного лома и несколько медных монет? Что люди, с которыми вы торговали, живут миллионах в тридцати световых лет отсюда, а то и дальше, и что торговля велась сквозь сверхпространственную дыру в вашем транспортере — дыру, которой больше нет?

— Мне не поверят? — И он приставил пистолет к моему животу. — Ладно, обойдусь без них. Куда девалось золото?

— Мой друг, — быстро ответил я. — Старина Белоу не стал бы грабить вас. Меершрафт мог бы. — С этими словами я кивнул на его дрожащую тушу, и Бэйли как безумный кинулся к нему и ткнул пистолетом ему в ребра.

— Отдавай! — заорал Бэйли. — Или я тебе кишки выпущу!

Бедняга Меершрафт в ужасе взвизгнул и брякнулся на пол.

— Вы убили его, — сказал я. — Посмотрите — кровь!

— Какая еще кровь, — сказал Бэйли, растерянно отступая назад. — Я даже не спускал курка.

Он беспомощно глядел на Меершрафта. Я подскочил и выхватил у него пистолет.

— Теперь, — сказал я, наводя пистолет на него, — мы можем побеседовать как подобает приличным людям. Прежде всего я прошу вас поискать у себя в кармане те золотые монеты.

— Хочешь и их забрать, — прошипел он. — Ладно, бандит!

Он порылся в карманах, потом вывернул их наизнанку.

— Исчезли! — в изумлении произнес он. — Это вы украли их. Вы обшарили мои карманы!

— Да нет, — сказал я, в последний раз пытаясь образумить его. — Все это барахло, включая монеты, просто улетучилось. Может быть, его вообще никогда не было. Просто плод воображения.

— Все равно вам это с рук не сойдет, — пообещал он.

Я отступился и пнул ногой Меершрафта. Тот сел и потряс своей громадной головой.

— Где я? — растерянно произнес он. Потом он увидал Бэйли и сразу все вспомнил. — Это не я, — сказал он. — Это Белоу. Он подсунул им гнилое яблоко, а им это не понравилось.

Я положил пистолет на стол.

— Счет, мистер Бэйли, я пришлю вам завтра, — сказал я.

Он кинулся к пистолету, но я успел исчезнуть раньше. Я шагнул в гравилифт, спустился на Первый Уровень и выскочил на Северную пешеходную дорожку.

Вечером я зашел перекусить в ресторанчик. По телевизору показывали новости. Первая же из них заставила меня вздрогнуть.

«...Сегодня почти на целый час исчезли из музея несколько золотых монет, в том числе античных. Эти монеты хранятся в специальной запертой комнате Музея Древностей в Нью-Йорке. Как сообщает профессор Д. Кадман, вместе с монетами исчезло множество других предметов, включая бесценные реликвии из гробниц древних китайских императоров. Все предметы были золотыми. Профессор Кадман утверждает, что видел, как предметы исчезали один за другим. Убедившись, что это не галлюцинация, он сообщил о случившемся сотрудникам музея и вызвал полицию; но, когда полицейские явились, все находилось на своих местах. Тщательная проверка показала, что все предметы налицо. В настоящее время профессор Кадман находится в больнице с тяжелым шоком».

Только трое людей могли поверить этой истории, но ни один из них не был в Нью-Йорке. Я подумал: куда же делись таблетки и весь прочий наш хлам? И откуда взялся этот омерзительный плод, если это только был плод? Подумал я и о золотых таблетках.

Эмилио подошел к моему столику сам. Он выглядел не особенно любезным. Я с беспокойством отметил, что в руках он держит длинный кухонный нож.

— Белоу, — хмуро произнес он,— сколько раз я должен объяснять, что здесь тебе не личная контора? Нынче днем тебе раз пять звонили. Четверо требовали денег — денег, которые ты им должен. Еще один звонок был из фирмы «Медикаменты Доббса». Так вот, я еще раз предупреждаю — не выдавай мой видиономер за свой собственный.

— Прекрасно, — усмехнулся я.— И что же Доббс от меня хотел?

— У них там что-то стряслось с поточной линией. Фирма производит таблетки, от которых молодеешь на двадцать лет.

— И помираешь на тридцать лет раньше, — сказал я, вспомнив, где я видел эти золотистые таблетки «Золотой ревитализатор Доббса».

— Их засыпало какими-то другими таблетками, которых они не делают.

— Все правильно, — сказал я. — Мне седло барашка на вертеле, а потом торт с шоколадной бомбой и вишнями в глазури.

— А деньги есть?

Я кивнул.

— Рози! — крикнул он. — Яичницу с ветчиной мистеру Белоу. И лепешки с мясом.

Вот скотина!

— Как новая работа? — спросил он.

— Какая это работа? — ответил я. — Просто компьютер с адамовым комплексом. Терпеть не может яблок. А если кто попытается разобраться, что к чему, быть ему в больнице вместе с профессором Кадманом.

— А кто это... — начал Эмилио, а потом потряс головой и наклонился ко мне. — Знаешь, Белоу, когда я тебя слушаю, мне сдается, что я зря учился английскому.

Бэйли я заприметил сразу, как только он появился в дверях. С ним был полицейский. Бэйли показал пальцем на меня:

— Вот он! Вот преступник!

Я удрал через кухню, прихватив с собой по дороге горсть холодных сосисок. Жить-то надо!

<!--[if !supportEmptyParas]--><!--[endif]-->

Перевод с английского А. ИОРДАНСКОГО и А. ЧАПКОВСКОГО

«Сельская молодежь», 1976, № 1