Сижу я на одной из этих разукрашенных, но неудобных каменных скамеек, которые поставили вокруг площади Виктории, и держу сам с собой совещание по экономическим вопросам с особым прицелом на то, где бы поблизости поесть, как вдруг кто-то закрывает мне ладонями глаза и произносит древнюю как мир формулу: «Угадай, кто?»
Я обернулся и воскликнул:
— Меершрафт! Слушай, у тебя нельзя сшибить пятерку?
Он дотронулся до моего плеча.
