Пенсионер

Голосов пока нет
   I

   Чтобы выйти из лицея, вы проходили корпус младших классов  и  высокую
серую стену, окружавшую двор старших. У стены росли деревья. Земля  была
покрыта шлаком (не путать со злаком, щелоком и жмаком), который  здорово
скрипит, если на него ступить подбитым гвоздями башмаком.
   Лагриж, Робер и Тюрпен (которого, в зависимости от настроения,  звали
то Тюрбаном, то Чурбаном) неслись к выходу. Высокая решетка лицея  выхо-
дила в устланный замшелыми плитами переулок, который  вел  к  скверу  со
скверными платанами, отделявшему ее от проспекта Императрицы.
   Менее взыскательные ученики довольствовались игрой в шарики в сквере,
который они находили как нельзя более подходящим для треугольника, круж-
ка и других фигур, которые в  чести  у  поклонников  этого  благородного
спорта. Но Лагриж, Робер и Чурбан отдавали предпочтение пенсионеру.
   Этот старый пень-пенсионер ходил с резной тростью, в выцветшей  шляпе
и старом пальто, передвигался он скрючившись, вместо волос  -  слипшаяся
мочалка непристойного цвета.
   Верный своим привычкам, предмет их страсти ровно без  десяти  двенад-
цать появлялся у ограды лицея. Лагриж первый подметил сходство  его  по-
ходки с поступью индейца на тропе войны. Итак, отстав метра на три,  они
шли гуськом вслед за ним. По проспекту Императрицы он доходил  до  прос-
пекта Маршала Дюму. Там троица убегала направо, чтобы не пропустить  по-
езд в двенадцать сорок пять, а пенсионер шел налево,  удаляясь  в  неиз-
вестном направлении.
   Вся жизнь теперь заключалась в игре; а тип оказался не то глуховатым,
не то придурковатым и терпеливо сносил отборные ругательства и  издевки,
на которые не скупились Робер, Лагриж и Чурбан, чье настоящее  имя,  как
известно, Тюрпен.


   II

   Великие открытия нередко совершаются по воле случая, вот и в тот чет-
верг, пробегая вдоль стены, Лагриж  совершенно  случайно  растянулся  во
весь рост на шлаке. Он слегка ободрал коленку - что  не  имело  никакого
значения - и, вставая с земли, поднял замечательный круглый кремень.  Он
мог потягаться с любым шаром для игры, но это был еще  и  настоящий  ка-
мень. Лагриж крепко зажал его в руке. В тот же день у  Робера  появилась
забавная идея: он придумал, что горб у пенсионера резиновый и  подпрыги-
вает, как мячик. Не успел еще Лагриж осознать все  это,  как  рука  его,
опережая доводы рассудка, бросила камень, и тот с глухим звуком врезался
прямо в горб.
   Прежде чем пенсионер успел обернуться, три хитроумных сиу  уже  скры-
лись за деревьями и наблюдали, как он надтреснутым голосом призывает не-
беса в свидетели своих несчастий - зрелище было поистине восхитительное.
   - Ну ты даешь! - взволнованно прошептал Робер.
   - Представляешь, - сказал Чурбан, - он-то думает, что на него  что-то
с дерева свалилось.
   Лагриж раздулся от удовольствия.
   - Чего там, ерунда, горб-то резиновый.
   Приятели посмотрели на него с восхищением,  а  пенсионер,  ругаясь  и
время от времени оборачиваясь, пошел дальше. Теперь они  могли  идти  за
ним, только перебегая от дерева к дереву, и все это придавало игре  осо-
бый интерес.


   III

   Игра с каждым днем совершенствовалась. Чурбан, Лагриж и Робер  состя-
зались в изобретательности. На уроках рисования папаши Мишона они с  лю-
бовью мастерили модернизированные снаряды, наполненные разного рода жид-
костями: чернилами, слюной, смешанной с толченым мелом, разведенными во-
дой кусочками краски с парт. Во вторник на следующей неделе Робера  осе-
нило: он напрудил прямо в сверхмощную бомбу, которую тут  же,  в  момент
изобретения, нарекли атомной. В среду Чурбан, не желая отставать, принес
маленькую игрушечную стрелу от лука, которую они основательно  пропитали
ядом, обработав настойкой из мокриц, растертых в прилипнине.
   Когда стрела вонзилась пенсионеру в спину, он остановился как вкопан-
ный и резко разогнулся. Друзья думали, что он развернется и, как матерый
вепрь, ринется на них, но тот ничего не сказал и через  минуту  согнулся
еще ниже, покачал головой и пошел прочь, не оборачиваясь.  Перья  стрелы
маленьким голубым пятнышком выделялись у него на спине.
   Назавтра Робер и Лагриж не находили себе места, они  вошли  в  азарт,
нужно было любой ценой переплюнуть Чурбана. У Лагрижа был в запасе  один
неплохой замысел. Когда они, как обычно, выслеживали свою жертву, Лагриж
выскочил из-за деревьев и стал красться следом за пенсионером так  близ-
ко, что казалось, прирос к нему. Потом вдруг остановился, отстал на нес-
колько шагов и подал знак приятелям, чтобы привлечь их внимание.
   - Во дает! - выпалил Робер вне себя от нетерпения.
   Чурбан ничего не ответил - он завидовал.
   Лагриж разбежался и, как в чехарде, вскочил верхом  на  горб.  Старик
покачнулся, но все же устоял на ногах.
   - Но, кляча, пошла! - кричал Лагриж.
   Старик так резко повернулся, что Лагриж не удержался  и  свалился  на
землю. Пока Лагриж поднимался, старик вынул из кармана руку. В  руке  он
держал пятизарядный револьвер старого образца, медленно и старательно он
всадил все пять пуль в Лагрижа. После третьей пули  Лагриж  еще  пытался
подняться, потом он рухнул и затих, странно скрючившись.
   Старик продул ствол револьвера и опустил его в карман. Робер и Чурбан
удивленно смотрели на Лагрижа и какую-то непонятную лужу, образовавшуюся
у него под поясницей. А пенсионер тем временем шел дальше, на перекрест-
ке он свернул налево, на проспект Маршала Дюму.