I
Чтобы выйти из лицея, вы проходили корпус младших классов и высокую
серую стену, окружавшую двор старших. У стены росли деревья. Земля была
покрыта шлаком (не путать со злаком, щелоком и жмаком), который здорово
скрипит, если на него ступить подбитым гвоздями башмаком.
Лагриж, Робер и Тюрпен (которого, в зависимости от настроения, звали
то Тюрбаном, то Чурбаном) неслись к выходу. Высокая решетка лицея выхо-
дила в устланный замшелыми плитами переулок, который вел к скверу со
скверными платанами, отделявшему ее от проспекта Императрицы.
Менее взыскательные ученики довольствовались игрой в шарики в сквере,
который они находили как нельзя более подходящим для треугольника, круж-
ка и других фигур, которые в чести у поклонников этого благородного
спорта. Но Лагриж, Робер и Чурбан отдавали предпочтение пенсионеру.
Этот старый пень-пенсионер ходил с резной тростью, в выцветшей шляпе
и старом пальто, передвигался он скрючившись, вместо волос - слипшаяся
мочалка непристойного цвета.
Верный своим привычкам, предмет их страсти ровно без десяти двенад-
цать появлялся у ограды лицея. Лагриж первый подметил сходство его по-
ходки с поступью индейца на тропе войны. Итак, отстав метра на три, они
шли гуськом вслед за ним. По проспекту Императрицы он доходил до прос-
пекта Маршала Дюму. Там троица убегала направо, чтобы не пропустить по-
езд в двенадцать сорок пять, а пенсионер шел налево, удаляясь в неиз-
вестном направлении.
Вся жизнь теперь заключалась в игре; а тип оказался не то глуховатым,
не то придурковатым и терпеливо сносил отборные ругательства и издевки,
на которые не скупились Робер, Лагриж и Чурбан, чье настоящее имя, как
известно, Тюрпен.
II
Великие открытия нередко совершаются по воле случая, вот и в тот чет-
верг, пробегая вдоль стены, Лагриж совершенно случайно растянулся во
весь рост на шлаке. Он слегка ободрал коленку - что не имело никакого
значения - и, вставая с земли, поднял замечательный круглый кремень. Он
мог потягаться с любым шаром для игры, но это был еще и настоящий ка-
мень. Лагриж крепко зажал его в руке. В тот же день у Робера появилась
забавная идея: он придумал, что горб у пенсионера резиновый и подпрыги-
вает, как мячик. Не успел еще Лагриж осознать все это, как рука его,
опережая доводы рассудка, бросила камень, и тот с глухим звуком врезался
прямо в горб.
Прежде чем пенсионер успел обернуться, три хитроумных сиу уже скры-
лись за деревьями и наблюдали, как он надтреснутым голосом призывает не-
беса в свидетели своих несчастий - зрелище было поистине восхитительное.
- Ну ты даешь! - взволнованно прошептал Робер.
- Представляешь, - сказал Чурбан, - он-то думает, что на него что-то
с дерева свалилось.
Лагриж раздулся от удовольствия.
- Чего там, ерунда, горб-то резиновый.
Приятели посмотрели на него с восхищением, а пенсионер, ругаясь и
время от времени оборачиваясь, пошел дальше. Теперь они могли идти за
ним, только перебегая от дерева к дереву, и все это придавало игре осо-
бый интерес.
III
Игра с каждым днем совершенствовалась. Чурбан, Лагриж и Робер состя-
зались в изобретательности. На уроках рисования папаши Мишона они с лю-
бовью мастерили модернизированные снаряды, наполненные разного рода жид-
костями: чернилами, слюной, смешанной с толченым мелом, разведенными во-
дой кусочками краски с парт. Во вторник на следующей неделе Робера осе-
нило: он напрудил прямо в сверхмощную бомбу, которую тут же, в момент
изобретения, нарекли атомной. В среду Чурбан, не желая отставать, принес
маленькую игрушечную стрелу от лука, которую они основательно пропитали
ядом, обработав настойкой из мокриц, растертых в прилипнине.
Когда стрела вонзилась пенсионеру в спину, он остановился как вкопан-
ный и резко разогнулся. Друзья думали, что он развернется и, как матерый
вепрь, ринется на них, но тот ничего не сказал и через минуту согнулся
еще ниже, покачал головой и пошел прочь, не оборачиваясь. Перья стрелы
маленьким голубым пятнышком выделялись у него на спине.
Назавтра Робер и Лагриж не находили себе места, они вошли в азарт,
нужно было любой ценой переплюнуть Чурбана. У Лагрижа был в запасе один
неплохой замысел. Когда они, как обычно, выслеживали свою жертву, Лагриж
выскочил из-за деревьев и стал красться следом за пенсионером так близ-
ко, что казалось, прирос к нему. Потом вдруг остановился, отстал на нес-
колько шагов и подал знак приятелям, чтобы привлечь их внимание.
- Во дает! - выпалил Робер вне себя от нетерпения.
Чурбан ничего не ответил - он завидовал.
Лагриж разбежался и, как в чехарде, вскочил верхом на горб. Старик
покачнулся, но все же устоял на ногах.
- Но, кляча, пошла! - кричал Лагриж.
Старик так резко повернулся, что Лагриж не удержался и свалился на
землю. Пока Лагриж поднимался, старик вынул из кармана руку. В руке он
держал пятизарядный револьвер старого образца, медленно и старательно он
всадил все пять пуль в Лагрижа. После третьей пули Лагриж еще пытался
подняться, потом он рухнул и затих, странно скрючившись.
Старик продул ствол револьвера и опустил его в карман. Робер и Чурбан
удивленно смотрели на Лагрижа и какую-то непонятную лужу, образовавшуюся
у него под поясницей. А пенсионер тем временем шел дальше, на перекрест-
ке он свернул налево, на проспект Маршала Дюму.