Зеркальное отражение

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (2 голосов)
Обложка: 

Лидж Бейли только-только решил снова раскурить трубку, как дверь его кабинета внезапно распахнулась, причем в нее даже не постучали. Бейли раздраженно оглянулся - и уронил трубку. Он так и оставил ее валяться на полу, что ясно показывало, до какой степени он был удивлен.

   - Р. Дэниел Олив! - воскликнул он в неописуемом волнении. - Черт побери, это же вы?!

   - Вы совершенно правы, - ответил вошедший. Его загорелое лицо с удивительно правильными чертами оставалось невозмутимым. - Я очень сожалею, что потревожил вас, войдя без предупреждения, но ситуация весьма щекотливая, и чем меньше о ней будут знать другие люди и роботы, даже из числа ваших сослуживцев, тем лучше. Сам же я очень рад вновь увидеться с вами, друг Элидж.

   И робот протянул правую руку жестом таким же человеческим, как и весь его внешний вид. Однако Бейли настолько растерялся, что несколько секунд недоуменно смотрел на протянутую руку, прежде чем схватил ее и горячо потряс.

   - Но все-таки, Дэниел, почему вы тут? Конечно, я всегда рад вас видеть, но... Что это за щекотливая ситуация? Опять какие-нибудь всепланетные неприятности?

   - Нет, друг Элидж! Ситуация, которую я назвал щекотливой, на первый взгляд может показаться пустяком. Всего лишь спор между двумя математиками. Но поскольку мы совершенно случайно были на расстоянии одного броска от Земли...

   - Значит, спор произошел на межзвездном лайнере?

   - Вот именно. Пустячный спор, но для людей, в нем замешанных, это отнюдь не пустяк. Бейли не сдержал улыбки.

   - Я не удивлюсь, что поступки людей кажутся вам неожиданными. Люди ведь не подчиняются Трем Законам, как вы, роботы.

   - Об этом можно только пожалеть, - с полной серьезностью ответил Р. Дэниел. - И кажется, сами люди не способны понимать друг друга. Но вы, возможно, понимаете их лучше, чем люди, обитающие на других планетах, так как Земля населена гораздо гуще. Потому-то, мне кажется, в ваших силах нам помочь.

   Р. Дэниел на мгновение умолк, а затем добавил, пожалуй, с излишней торопливостью:

   - Однако некоторые правила человеческого поведения я усвоил достаточно хорошо и теперь замечаю, что нарушил требования элементарной вежливости, не спросив, как поживают ваша жена и ваш сын.

   - Прекрасно. Парень учится в колледже, а Джесси занялась политикой. Ну, а теперь все-таки скажите мне, каким образом вы здесь очутились.

   - Я же упомянул, что мы находились на расстоянии короткого броска от Земли, - сказал Р. Дэниел. - И я рекомендовал капитану обратиться за советом к вам.

   - И капитан согласился? - спросил Бейли, которому как-то не верилось, что капитан межзвездного лайнера решил сделать непредвиденную посадку из-за какой-то чепухи.

   - Видите ли, - объяснил Р. Дэниел, - он попал в такое положение, что согласился бы на что угодно. К тому же я всячески вас расхваливал, хотя, разумеется, говорил только правду, нисколько не преувеличивая. И, наконец, я взялся вести все переговоры так, чтобы ни пассажирам, ни команде не пришлось покидать корабля, нарушая тем самым карантин.

   - Но что все-таки произошло? - нетерпеливо спросил Бейли.

   - В числе пассажиров космолета "Эта Карины" находятся два математика, направляющиеся на Аврору, чтобы принять участие в межзвездной конференции по нейробиофизике. И недоразумение возникло именно между этими математиками - Альфредом Барром Гумбольдтом и Дженнаном Себбетом. Может быть, вы, друг Элидж, слышали о них? тем самым

   - Нет! - решительно объявил Бейли. - Я в математике ничего не смыслю. Послушайте, Дэниел, - вдруг спохватился он. - Вы, надеюсь, не говорили капитану, что я знаток в математике или...

   - Конечно, нет, друг Элидж. Мне это известно. Но это не имеет значения, так как математика совершенно не связана с сутью спора.

   - Ну ладно, валяйте дальше.

   - Раз вы ничего о них не знаете, друг Элидж, я хотел бы сообщить вам, что доктор Гумбольдт - один из трех крупнейших математиков Галактики с давно установившейся репутацией. Доктор Себбет, с другой стороны, очень молод, ему нет еще и пятидесяти, но он уже заслужил репутацию выдающегося таланта, занимаясь наиболее сложными проблемами современной математики.

   - Следовательно, оба - великие люди, - заметил Бейли. Тут он вспомнил про свою трубку и поднял ее, но не решил пока закуривать. - Что же произошло? Убийство? Один из них втихомолку прикончил другого?

   - Один из этих людей, имеющих самую высокую репутацию, пытается уничтожить репутацию другого. Если не ошибаюсь, по человеческим нормам это считается чуть ли не хуже физического убийства.

   - В некоторых ситуациях - пожалуй. Ну так кто же из них покушается на репутацию другого?

   - В этом-то, друг Элидж, и заключается суть проблемы. Кто из них?

   - Говорите же!

   - Доктор Гумбольдт излагает случившееся совершенно четко. Вскоре после того как космолет стартовал, он внезапно сформулировал принцип, который позволяет создать метод анализа нейронных связей по изменениям карты поглощения микроволн в отдельных участках коры головного мозга. Принцип этот опирается на механические тонкости, которых я не понимаю и, стало быть, не могу вам изложить. Впрочем, к делу это не относится. Чем больше доктор Гумбольдт размышлял над своим открытием, тем больше он убеждался, что нашел нечто революционизирующее всю его науку, перед чем бледнеют все его прежние достижения. И тут он узнал, что на борту космолета находится доктор Себбет.

   - Ага! И он обсудил свое открытие с доктором Себбетом?

   - Вот именно. Они уже встречались на конференции и заочно были хорошо знакомы друг с другом. Гумбольдт подробно изложил Себбету свои выводы. Тот полностью их подтвердил и не скупился на похвалы важности открытия и таланту того, кто это открытие сделал. Тогда Гумбольдт, окончательно убедившись, что он стоит на верном пути, подготовил доклад с кратким изложением своего открытия и через два дня собирался переслать его комитету конференции на Авроре, чтобы официально закрепить за собой приоритет, а кроме того, выступить с подробным сообщением на самой конференции. К своему удивлению, он обнаружил, что и Себбет подготовил доклад примерно такого же содержания и тоже намеревается отправить его на Аврору.

   -Гумбольдт, наверное, разъярился?

   -Еще бы!

   -А Себбет? Что говорит он?

   - То же, что и Гумбольдт, слово в слово.

   - Ну так в чем же здесь трудность?

   -В зеркальной перестановке имен. Себбет утверждает, что открытие сделал он, и что это он обратился за подтверждением к Гумбольдту, и что все было наоборот - это Гумбольдт согласился с его выводами и всячески расхваливал.

   - То есть каждый утверждает, что идея принадлежит ему, а другой ее украл? Я все-таки не вижу, в чем тут трудность. Когда речь идет о научных открытиях, достаточно просто представить подписанные и датированные протоколы исследований, после чего легко устанавливается приоритет. И даже если одни протоколы подделаны, это нетрудно обнаружить, выявив внутренние несоответствия.

   - При обычных обстоятельствах, друг Элидж, вы были бы совершенно правы, но ведь тут речь идет о математике, а не об экспериментальных науках. Доктор Гумбольдт утверждает, что держал все необходимые данные в голове и ничего не записывал, пока не начал составлять вышеуказанный доклад. Доктор Себбет, разумеется, утверждает то же самое.

   - Ну, в таком случае следует принять решительные меры, чтобы разом с этим покончить. Прозондируйте их психику и установите, кто из них лжет.

   Р. Дэниел покачал головой.

   - Друг Элидж, вы, по-видимому, не поняли, о ком идет речь. Оба они - члены Межгалактической Академии, а потому все вопросы, касающиеся их профессионального поведения, правомочна решать только комиссия Академии. Если, конечно, они сами не согласятся добровольно подвергнуться проверке.

   - Ну так предложите им подвергнуться проверке. Виновный откажется, зная, чем грозит ему психологическое зондирование. Невиновный, несомненно, согласится, и вам даже не придется прибегать к этой мере.

   - Вы не правы, друг Элидж. Для таких людей дать согласие на подобную проверку -значит, поступиться своим престижем. Несомненно, они оба откажутся только из гордости. И все прочее тут отступит на второе место.

   - Ну так ничего пока не делайте. Отложите решение вопроса до прибытия на Аврору. На этой нёйробиофизической конференции, конечно, будет присутствовать такое число академиков, что избрать комиссию...

   - Но это нанесет серьезный удар престижу самой науки, друг Элидж. И если скандал разгорится, пострадают оба. Тень падет даже на невиновного, потому что он позволил впутать себя в столь неблаговидную историю. Все будут считать, что ему следовало бы покончить с ней тихо, не доводя дело до суда.

   - Ну ладно. Я не академик, но постараюсь представить себе, что подобная точка зрения имеет под собой почву. А что говорят сами эти математики?

   - Гумбольдт решительно не хочет скандала. Он говорит, что если Себбет признается в присвоении этой идеи и не воспрепятствует ему передать тезисы или хотя бы сделать доклад на конференции, он не станет выдвигать никаких официальных обвинений. Неэтичный поступок Себбета останется тайной, известной только им троим, включая капитана; никто из людей больше в эту историю не посвящен.

   - А юный Себбет не соглашается?

   - Наоборот, он во всем согласен с доктором Гумбольдтом - но с перестановкой имен, разумеется, все то же зеркальное отражение.

   -- И значит, оба они, так сказать, в патовом положений

   - Мне кажется, друг Элидж, что каждый ждет, чтобы другой не выдержал и признал свою вину.

   -Ну так пусть себе ждут.

   - Капитан считает, что это невозможно. Видите ли, здесь есть два варианта. Либо оба будут упрямиться до посадки на Аврору, после чего неминуемо разразится академический скандал. И капитан, отвечающий за поддержание закона и порядка на своем лайнере, получит выговор за то, что не сумел уладить все без шума. А он об этом и слышать не хочет.

   - Ну, а второй вариант?

   - Либо тот, либо другой признается в плагиате. Но будет ли признавшийся действительно виновным? Или он пойдет на это из благородного желания предотвратить скандал? А разве можно допустить, чтобы человек, готовый ради чести науки поступиться заслуженной славой, и в самом деле лишился этой славы? Или же в последний момент признается виновный, но так, чтобы создалось впечатление, будто он делает это исключительно из вышеупомянутых побуждений, избежав таким образом позора и бросив тень на второго. Конечно, из людей знать об этом будет, только капитан, но он не желает до конца своих дней мучиться мыслью, что невольно оказался пособником беспринципного плагиатора.

   Бейли вздохнул.

   - Так сказать, кто кого пересидит. Кто не выдержит первым по мере приближения к Авроре? Это все, Дэниел?

   - Не совсем. У нас есть свидетели.

   - Черт побери, почему же вы сразу не сказали? Какие свидетели?

   - Камердинер доктора Гумбольдта...

   -А, робот, наверное,

   - Ну конечно. Его зовут Р. Престон. Этот камердинер, Р.: Престон, присутствовал при первом разговоре, и он подтверждает рассказ доктора Гумбольдта во всех

   - То есть он говорит, что идея принадлежала доктору Гумбольдту, что доктор Гумбольдт изложил ее доктору Себбету, что доктор Себбет пришел от нее в восторг; и так далее?

   - Вот именно.

   - Ага. Но это решает вопрос? Или нет? По-видимому, нет.

   - Вы совершенно правы. Вопроса это вовсе не решает, потому что имеется второй свидетель. У доктора Себбета тоже есть камердинер, Р. Аид, также робот, и той же модели, что и Р. Престон, изготовленный в том же году на том же заводе. Оба прослужили у своих хозяев одинаковый срок.

   - Странное совпадение... Очень странное.

   -И тем не менее это факт, который, боюсь, затрудняет возможность сделать какие-либо выводы из

   различий между камердинерами.

   - Следовательно, Р. Аид утверждает то же самое, что и Р. Престон?

   - Абсолютно то же самоё, за исключением зеркальной перестановки имен. 1

   -- Другими словами, Р. Аид утверждает, что юный Себбет, тот, которому еще не исполнилось пятидесяти, сам наткнулся на эту идею и что он изложил ее доктору Гумбольдту, который не скупился на похвалы, и так далее?

   - Совершенно верно, друг Элидж.

   - Из чего следует, что один из роботов лжет.

   - По-видимому, да.

   - Ну, мне кажется, будет нетрудно решить, который из них лжет. Вероятно, опытный робопсихолог, сделав даже поверхностное обследование...

   - К сожалению, друг Элидж, на борту лайнера нет робопсихолога, достаточно квалифицированного, чтобы вынести суждение по столь деликатному вопросу. Подобные исследования можно будет произвести, только когда мы достигнем Авроры, так как ни доктор Гумбольдт, ни доктор Себбет не согласятся остаться без камердинеров на срок, который потребуется для обследования роботов земными специалистами.

   - Ну в таком случае, Дэниел, я не совсем понимаю, что вы хотите от меня.

   - Я глубоко убежден, -т невозмутимо оказал Р. Дэниел, - что вы уже наметили план действий.

   - Ax так? Ну, по-моему, в первую очередь следует поговорить с этими математиками, один из которых - плагиатор.

   - Боюсь, друг Элидж" это неосуществимо. Они не могут покинуть лайнер из-за карантина. И по той же причине не можете явиться к ним и вы.

   - Да, конечно, Дэниел, но я имел в виду беседу по видеофону.

   - К сожалению, они вряд ли согласятся, чтобы их допрашивал простой полицейский следователь. Опять-таки вопрос престижа.

   - Ну, а с роботами-то я могу поговорить по видеофону?

   - Это, я полагаю, можно будет устроить.

   - Попробуем обойтись и этим. Значит, мне придется взять на себя функции робопсихолога-любителя.

   - Но вы же сыщик, друг Элидж, а не робопсихолог.

   - Ну, неважно. Только прежде, чем Я увижусь с ними, давайте поразмыслим. Скажите, а может ли быть так, что оба робота говорят правду? Например, разговор между математиками велся полунамеками. И каждый робот искренне верит, что идея принадлежала его хозяину. Или оба слышали лишь части разговора, причем разные, а в результате пришли к одному и тому же выводу.

   - Исключено, друг Элидж. Оба робота повторяют разговор совершенно одинаково, если не считать главного противоречия.

   - Значит, несомненно, что один из роботов лжет?

   -Да.

   - Можно мне будет получить копию показаний, дававшихся в присутствии капитана?

   - Я предвидел, что копия может вам понадобиться, и захватил ее с собой.

   - Вот и чудесно. А роботам была устроена очная ставка? И это отражено в протоколе?

   - Роботы просто рассказали то, что им было известно. Устраивать очную ставку правомочен только робопсихолог.

   -А я?

   - Вы сыщик, друг Элидж, а не...

   -Ну ладно, ладно, Дэниел. Подумаем-ка еще. При обычных обстоятельствах робот лгать не станет. Однако он солжет, чтобы не нарушить какой-нибудь из Трех Законов. Он может солгать, чтобы спасти себя в соответствии с Третьим Законом. Еще легче он солжет, чтобы выполнить распоряжение, полученное от человека, так как это соответствует Второму Закону. И он скорее всего солжет, если это понадобится для спасения человеческой жизни или если он таким образом воспрепятствует тому, чтобы человеку был причинен вред, - согласно Первому Закону.

   - Совершенно верно,

   - В данном случае каждый из этих роботов предположительно защищает профессиональную репутацию своего хозяина и ради этого в случае необходимости, несомненно, будет лгать. Ведь профессиональная репутация тут почти эквивалентна жизни, и Первый Закон принудит ко лжи.

   - Однако такой ложью каждый камердинер будет вредить профессиональной репутации другого математика, друг Элидж.

   - Да, пожалуй. Но ведь репутация хозяина может представляться ему более значимой и важной, чем репутация любого другого человека. И в этом случае, с его точки зрения, ложь принесет намного меньше вреда, чем правда.

   Сказав это, Лидж Бейли умолк и задумался. Затем он продолжал:

   - Ну хорошо. Так вы мне дадите возможность побеседовать с роботами? Я думаю, лучше будет начать с Р. Айда.

   - Робота доктора Себбета?

   - Да.

   - Ну так подождите минутку, - сказал Р. Дэниел. - Я захватил с собой микроприемник, соединенный с проектором. Мне потребуется только белая стена. Вот эта вполне подойдет, если вы разрешите мне отодвинуть ящики с картотекой.

   - Валяйте. Мне что, нужно будет говорить в микрофон?

   - Нет. Вы сможете говорить так, словно ваш собеседник находится перед вами. Но извините, друг Элидж, мне придется еще немного вас задержать. Я должен сперва связаться с космолетом и вызвать Р. Аида к передатчику.

   - Ну, в таком случае, Дэниел, может, вы мне пока дадите копии протоколов?

   Через несколько минут Р. Дэниел сказал:

   - Р. Аид ждет вас, друг Элидж. Но, может быть, вы хотели бы еще несколько минут посвятить протоколам?

   - Нет, - вздохнул Бейли. - Ничего нового я в них не нахожу. Включайте передатчик и проследите, чтобы наш разговор записывался.

   На стене появилось двухмерное изображение Р. Айда. В отличие от Р. Дэниела, он вовсе не походил на человека и был сделан из металла. Он был высок, но состоял из нескольких блоков и мало чем отличался от обыкновенных роботов. Бейли заметил только несколько мелких отклонений от привычного стандарта.

   - Добрый день, Р. Айд, - сказал Бейли.

   - Добрый день, сэр, - ответил Р. Айд негромким и совсем человеческим голосом.

   - Ты камердинер Дженнана Себбета, не так ли?

   - Да, сэр.

   - И давно ты у него служишь?

   - Двадцать два года, сэр.

   - И репутация твоего хозяина для тебя важна?

   - Да, сэр.

   - Ты считаешь необходимым защищать его репутацию?

   - Да, сэр.

   - Наравне с его жизнью?

   - Нет, сэр.

   - Наравне с репутацией какого-нибудь другого человека?

   После некоторого колебания Р. Айд сказал:

   - Тут не может быть общего ответа, сэр. В каждом подобном случае решение будет зависеть от конкретных обстоятельств

   Бейли помолчал, собираясь с мыслями. Этот робот рассуждал много тоньше и логичнее, чем те, с которыми ему приходилось иметь дело до сих пор. И он вовсе не был уверен, что сумеет расставить ему ловушку. Бейли сказал:

   - Если бы ты решил, что репутация твоего хозяина важнее репутации другого человека, например, Альфреда Гумбольдта, ты бы солгал, чтобы защитить репутацию своего хозяина?

   - Да, сэр.

   - Солгал ли ты, давая показания о споре твоего хозяина с доктором Гумбольдтом?

   - Нет, сэр.

   - Но если бы ты солгал, ты отрицал бы это, чтобы скрыть свою ложь, не так ли?

   - Да, сэр.

   - В таком случае, - сказал Бейли, - рассмотрим ситуацию поподробнее. Твой хозяин, Дженнан Себбет, имеет репутацию замечательного математика, но он еще очень молод. Если доктор Гумбольдт сказал правду и твой хозяин, не устояв перед искушением, действительно совершил неэтичный поступок, его репутация, конечно, несколько пострадает. Но у него впереди вся жизнь, и он успеет искупить свой поступок. Его ждет много блестящих открытий, и со временем все забудут эту попытку плагиата, объяснив ее опрометчивостью, свойственной молодым людям. То есть для него все еще поправимо. Если же, с другой стороны, искушению поддался доктор Гумбольдт, то положение создается гораздо более серьезное. Он уже стар, и главные его свершения относятся к прошлому. До сих пор его репутация оставалась незапятнанной. И этот единственный проступок на склоне лет зачеркнет все его славное прошлое, а у него не будет времени поправить дело. За остающиеся ему годы он вряд ли сумеет сделать что-нибудь значительное. По сравнению с твоим хозяином доктор Гумбольдт теряет гораздо больше, а возможностей поправить случившееся у него гораздо меньше. Таким образом, ты видишь, что положение доктора Гумбольдта намного более серьезно и чревато, несомненно, более опасными последствиями, не так ли?

   Наступила долгая пауза. Затем Р. Аид сказал ровным голосом:

   - Мои показания были ложью. Работа принадлежит доктору Гумбольдту, а мой хозяин попытался присвоить ее, не имея на то права.

   - Прекрасно, - сказал Бейли. - По распоряжению капитана корабля ты не должен никому ничего говорить о нашей беседе, пока тебе не будет дано на это разрешение. Можешь быть свободен.

   Экран померк, и Бейли, затянувшись, выпустил клуб дыма.

   - Капитан все слышал, Дэниел?

   - Разумеется. Он единственный свидетель, не считая нас.

   - Очень хорошо. А теперь давай другого робота.

   - Но зачем, друг Элидж? Ведь Р. Айд во всем признался!

   - Нет, это необходимо. Признание Р. Айда ничего не стоит.

   - Ничего?

   - Абсолютно ничего. Я объяснил ему, что доктор Гумбольдт находится в худшем положении чем его хозяин. Естественно если он лгал, защищая Себбета, то тут он сказал бы правду, как он и утверждает. Но если он говорил правду раньше, то теперь он солгал бы, чтобы защитить Гумбольдта. Это по-прежнему зеркальное отражение, и мы ничего не добились.!

   - Но в таком случае чего мы добьемся, допросив Р. Престона?

   - Если бы зеркальное отражение было абсолютно точным, мы ничего не. добились бы. Но одно различие существует. Ведь кто-то из роботов начал с того, что сказал правду, а кто-то солгал. И вот тут симметрия нарушена. Давайте-ка мне Р. Престона, а если запись допроса Р. Айда готова, я хотел бы ее просмотреть.;

   На стене вновь появилось изображение. Р. Престон ничем не отличался от Р. Айда, если не считать узора на грудной пластинке.

   Добрый день, Р. Престон, - сказал Бейли, держа перед собой запись допроса Р. Айда.

   - Добрый день, сэр, - ответил Р. Престон. Голос его ничем не отличался от голоса Р. Айда.

   -- Ты камердинер Альфреда Гумбольдта, не так ли?

   -Да, сэр.

   - И давно ты у него служишь?

   - Двадцать два года, сэр.

   - И репутация твоего хозяина для тебя важна?

   - Да, сэр.

   - Ты считаешь необходимым защищать его репутацию?

   - Да, сэр.

   - Наравне с его жизнью?

   - Нет, сэр.

   - Наравне с репутацией какого-нибудь другого человека?

   После некоторого колебания Р. Престон сказал:

   - Тут не может быть общего ответа, сэр. В каждом подобном случае решение будет зависеть от конкретных обстоятельств.

   Бейли сказал:

   - Если бы ты решил, что репутация твоего хозяина важнее репутации другого человека, например, Дженнана Себбета, ты бы солгал, чтобы защитить репутацию своего хозяина?

   -Да, сэр.

   - Солгал ли ты, давая показания о споре твоего хозяина с доктором Себбетом?

   - Нет, сэр.

   - Но если бы ты солгал, ты отрицал бы это, чтобы скрыть свою ложь, не так ли?

   -Да, сэр.

   - В таком случае,-сказал Бейли, - рассмотрим ситуацию поподробнее. Твой хозяин; Альфред Гумбольдт, имеет репутацию замечательного математика, но он старик. Если доктор Себбет сказал правду и твой хозяин, не устояв перед искушением, действительно совершил неэтичный проступок, его репутация, конечно, несколько пострадает. Но у него впереди вся жизнь, и он успеет искупить свой поступок. Однако его почтенный возраст и замечательные открытия, которые он делал на протяжении столетий, перевесят этот единственный неверный шаг и заставят забыть о нем. Эта Попытка плагиата будет объяснена утратой чувства реальности, свойственной старикам. Если же, с другой стороны, искушению поддался доктор Себбет, то положение создается гораздо более серьезное. Он молод, и репутация его не столь прочна. При обычных обстоятельствах его ждали бы столетия, чтобы он мог совершенствовать свои знания и делать великие открытия. Теперь же он будет всего этого лишен - из-за единственной ошибки молодости. Будущее, которое он теряет, несравненно больше, чем то, которое еще осталось твоему хозяину. Таким образом, ты видишь, что положение доктора Себбета намного более серьезно и чревато, несомненно, более опасными последствиями, не так ли?

   Наступила долгая пауза. Затем Р. Престон сказал ровным голосом:

   -Мои показания были ло... Внезапно он умолк и больше не издал ни одного звука.

   - Так что же ты хотел сказать, Р. Престон?- спросил Бейли. Робот молчал.

   - Боюсь, друг Элидж, -вмешался Р. Даниил, - что Р. Престон находится в состоянии полного отключения. Он вышел из строя.

   - Наконец-то мы добились асимметричности, - сказал Бейли. - Теперь мы можем установить, кто виновен.

   - Каким же образом, друг Элидж?

   - А вот подумайте. Предположим, я - человек, который не совершил преступления, что известно моему личному роботу. Мае не нужно предпринимать никаких действий. Мой робот скажет правду и подтвердит мои слова. С другой стороны, если я - человек, который совершил преступление, мне будет нужно, чтобы мои робот солгал. А это сопряжено с определенным риском: хотя робот в случае необходимости и солжет, стремление сказать правду окажется достаточно сильным. Другими словами, правда оказывается намного, надежнее лжи. Чтобы обезопасить себя, человек, совершивший преступление, скорее всего прикажет роботу солгать. В результате Первый Закон будет подкреплен Вторым Законом, и, возможно, в значительной степени.

   - Это выглядит логичным, - заметил Р. Дэниел.

   -Предположим, мы имеем; по одному роботу каждого типа. Один из них переключится с ничем не подкрепленной правды на ложь. И проделает это после некоторых колебаний без каких-либо последствий. Второй робот переключится с сильно подкрепленной лжи на правду, но при этом он рискует сжечь позитронные связи своего мозга и впасть в состояние полного отключения.

   - А поскольку Р. Престон впал в состояние полного отключения...

   - Значит, хозяин Р. Престона, доктор Гумбольдт, виновен в плагиате. Если вы передадите это капитану и порекомендуете ему немедленно переговорить с доктором Гумбольдтом, тот, возможно, во всем сознается. В таком случае, я надеюсь, вы мне немедленно об этом сообщите.

   - Непременно. Вы меня извините, друг Элидж? Я должен переговорить с капитаном без свидетелей.

   -Ну конечно. Пройдите в зал заседаний, он полностью экранирован.

   Р. Дэниел вышел, а Бейли обнаружил, что не в состоянии ничем заняться. Он волновался. Слишком многое зависело от правильности его анализа, а он остро чувствовал, как мало знает о психологии роботов.

   Р. Дэниел вернулся через полчаса, и эти полчаса были, пожалуй, самыми длинными в жизни Бейли.

   Разумеется, по невозмутимому лицу робота, несмотря на все его сходство с человеком, нельзя было ни о чем догадаться, и Бейли также постарался сохранять полную невозмутимость, когда спросил:

   -Ну так что же, Дэниел?

   - Все произошло, как вы сказали, друг Элидж. Доктор Гумбольдт признался. По его словам, он рассчитывал, что доктор Себбет отступит и позволит ему насладиться этим последним триумфом. Теперь дело улажено, и капитан просит передать вам, что он в восторге. И думаю, мне тоже зачтется, что я рекомендовал вас.

   - Вот и хорошо, - сказал Бейли, который теперь, когда все окончилось благополучно, вдруг почувствовал, что еле держится на ногах. - Но, черт побери, Дэниел, не впутывайте меня больше в такие истории, ладно?

   - Постараюсь, друг Элидж. Разумеется, дальнейшее будет зависеть от того, насколько важной окажется проблема, от вашего местонахождения в тот момент и от некоторых других факторов. Однако мне хотелось бы задать вам один вопрос...

   - Валяйте.

   - Разве нельзя было предположить, что переход от лжи к правда должен быть легким, а переход от правды ко лжи - трудным? Это означало бы, что полностью отключившийся робот собирается вместо правды сказать ложь, а так как полностью отключился Р. Престон, то это означало бы, что виновен не доктор Гумбольдт, а доктор Себбет, не так ли?

   -Совершенно верно, Дэниел. Можно было бы рассуждать и таким образом, но правильным оказалось обратное предположение. Ведь Гумбольдт-то признался. Разве нет?

   - Да, конечно. Но раз оба эти построения были равно возможны, каким образом вы, друг Элидж, так быстро сделали свой выбор?

   Губы Бейли задергались. Он не выдержал и улыбнулся.

   - Дело в том, Дэниел, что я исходил из психологии людей, а не роботов. В людях я разбираюсь лучше, чем в роботах. Другими словами, еще до того, как я стал допрашивать роботов, я довольно точно представлял себе, кто из математиков виновен. Когда же мне удалось добиться асимметричной реакции роботов, я истолковал ее как доказательство вины того, в чьей виновности я уже не сомневался. Реакция робота была настолько эффективной, что виновный человек не выдержал и сознался. А одним только анализом человеческого поведения я вряд ли сумел бы этого добиться.

   - Мне хотелось бы узнать, что именно дал вам анализ человеческого поведения.

   - Черт побери, Дэниел, подумайте немножко, и вам незачем будет спрашивать. В этой истории с зеркальными отражениями была еще одна асимметричность, помимо правды и лжи. А именно - возраст двух математиков, один из которых - глубокий старик, а другой еще очень молод.

   - Да, конечно, но что из этого следовало?

   - А вот что. Я могу представить себе, что молодой человек, ошеломленный открытием совершенно нового принципа, поторопится поделиться им с маститым ученым, которого он еще на студенческой скамье привык почитать как великое светило. Но я не могу себе представить, чтобы маститый ученый, всемирно прославленный, привыкший к атриумам, открыв совершенно новый принцип, поторопился бы поделиться с человеком, который моложе его на двести лет и которого он, несомненно, считает желторотым юнцом. Далее. Если бы молодому человеку и представился случай украсть идею у прославленного светила, стал бы он это делать? Ни в коем случае. С другой стороны, старик, сознающий, что способности его угасают, мог бы многим рискнуть ради последнего триумфа, искренне считая, что у него нет никаких этических обязательств по отношению к тому, в ком он видел молокососа и выскочку. Короче говоря, было бы невероятно, чтобы Гумбольдт представил свое открытие на суд Себбета или чтобы Себбет украл идею Гумбольдта. Виновным в любом случае оказывался доктор Гумбольдт. еще осталось твоему

   Р. Дэниел довольно долго раздумывал над услышанным. Потом он протянул Лиджу Бейли руку.

   - Мне пора, друг Элидж. Было очень приятно повидать вас. И надеюсь, до скорой встречи. Бейли сердечно потряс протянутую руку.

   - Если можно, Дэниел, - не до очень скорой.