Когда-нибудь

Обложка: 

Pастянувшись на циновке, подперев подбородок маленькой ладошкой, Никколо Мазетти в тоске и отча­янии слушал Барда. Он готов был разреветься -- слезы подступали к глазам. Не будь он один в доме, он, конечно, никогда не позволил бы себе такой роскоши -- ведь ему было уже одиннадцать.
      Бард рассказывал: "Давным-давно в самой чаще дре­мучего леса жил-был бедный дровосек. У него было две дочери, а жена его -- их мать -- давно умерла. Обе дочери -- писаные красавицы. У старшей дочери воло­сы были чернее воронова крыла, а у младшей -- золо­тые и блестящие, как солнце в осенний вечер.
      По вечерам, когда девушки поджидали отца с работы домой, старшая сестра садилась у зеркала и заводила песню..."

      Но о чем она пела, Никколо расслышать не успел, потому что в это самое время под окном раздался крик: 
      -- Эй, Ники!
      Никколо быстро вытер глаза и бросился к окну.
      -- Привет, Пол! -- прокричал он в ответ.
      Пол Лэб взволнованно махал руками. Он был худее Никколо и ростом пониже, хотя и на полгода старше. Он часто моргал -- верный признак того, что он очень взволнован.
      -- Эй, Ники, открывай скорей! У меня -- идея, нет -- полторы идеи! Ты только послушай!
      Он быстро оглянулся -- видимо, испугался, как бы кто-нибудь, не дай бог, не услышал. Но во дворике было пусто -- ни души. На всякий случай он повторил ше­потом:
      -- Потрясающая идея.
      -- Ладно, сейчас открою.
      А Бард продолжал как ни в чем не бывало, не зная, что Никколо уже не слушает его. И когда вошел Пол, изрек: "...И тогда лев сказал: "Если ты сумеешь отыскать для меня потерянное яйцо птицы, что только раз в десять лет пролетает над Горой Из Слоновой Кости, то..."
      Пол удивленно вздернул брови:
      -- Ты что, Барда слушаешь? Вот не знал, что у тебя есть!
      Никколо густо покраснел.
      -- Этого-то? -- спросил он как можно более не­брежно. -- Это так, развалина старющая. Я его слу­шал, когда маленький был. Дрянь жуткая.
      И он сердито пнул Барда носком ботинка. Потре­скавшийся и выцветший пластик корпуса являл собой жалкое зрелище.
      От удара динамик Барда отключился, на секунду голос его захлебнулся, но затем продолжил повество­вание: "...через год и один день, когда железные баш­маки износились, принцесса остановилась у обочины..."
      -- Ох, ну и древняя же это модель, -- презритель­но процедил Пол, смерив Барда уничижительным взгля­дом.
      Никколо и сам был от Барда не в восторге, но когда другие ругают твои вещи, даже если они тебе и самому не нравятся... Он даже пожалел о том, что впустил Пола, не выключив предварительно Барда и не водво­рив его на привычное место -- в подвал. Он ведь, собственно, и притащил его сюда только потому, что с отцом сегодня так неудачно поговорил. А Бард оказался жутким занудой -- что толку было волочь его сюда, когда и так было ясно.
      Ники, надо сказать, немного побаивался Пола -- ведь Пол, как-никак, изучал в школе дополнительные предметы, и все говорили, что из него выйдет отличный программист.
      Не то чтобы сам Никколо так уж плохо учился. Нет, у него были приличные отметки по логике, бинарным операциям, вычислительной математике и элементар­ной электротехнике -- обычный набор для средней школы. И все! Это были самые заурядные предметы, и ему суждено стать самым заурядным оператором, од­ним из многих.
      А Пол... Пол знал таинственные, захватывающие вещи -- ведь он изучал предметы, которые он называл электроникой, теоретической математикой и програм­мированием. Когда Пол начинал болтать про программи­рование, Никколо даже не пытался понять, о чем он говорит.
      Пол задумчиво слушал Барда минуты две.
      -- И часто ты его слушаешь? -- поинтересовался он.
      -- Нет! -- испуганно воскликнул Никколо, заде­тый за живое. -- Он в подвале стоял все время! Его туда убрали еще до того, как вы сюда переехали. Я его только сегодня вытащил.
      Почему-то ему показалось, что объяснения его недо­статочно убедительны, и он твердо добавил:
      -- Только что притащил.
      Пол спросил:
      -- А он что, только про это и треплется -- про дровосеков, принцесс и зверей говорящих?
      Никколо тяжело вздохнул.
      -- Просто ужас. Отец сказал, что новый нам не по карману. Я ему утром говорю...
      При воспоминании об утреннем разговоре с отцом слезы вновь навернулись на глаза Никколо, но он сдержался, сглотнув комок в горле. Ему почему-то показалось, что Пол вряд ли когда-нибудь плакал и что он способен только пожалеть того, кто слабее.
      -- В общем, -- бодро закончил Никколо, -- я ре­шил попробовать включить эту развалину, но толку от нее -- сам видишь.
      Пол сдвинул брови, потом, немного подумав, по­дошел к Барду, нажал на его панели клавишу замены словаря, действующих лиц, сюжетов и развязок, и снова включил Барда.
      Бард начал как по маслу: "Давным-давно жил-был маленький мальчик по имени Вилликинс. Мать его умер­ла, и жил он с отчимом и сводным братом. Хотя отчим его был очень богат, он был жесток и жаден и отобрал у бедного Вилликинса все-все, даже его кроватку. При­шлось Вилликинсу спать на охапке сена в стойле с лошадьми..."
      -- Чего? Лошади?! -- изумился Пол.
      -- Это животные такие, -- пояснил Никколо. -- Наверное.
      -- Знаю, что животные. Но представить только -- истории про лошадей!
      -- Вот-вот. Он то и дело про лошадей. А то еще -- про коров. Тоже животные, вроде бы. Они дают моло­ко. Их "доят", но что это такое, Бард не говорит.
      -- Слушай! -- воскликнул Пол и часто-часто за­моргал. -- А почему бы тебе не переделать его?
      -- Если бы я знал как!
      А Бард заливался: "Часто Вилликинс думал, что если бы он был таким же богатым и сильным, как отчим и сводный братец, то показал бы им, как это гадко -- издеваться над маленьким и слабым. В один прекрасный день он решил уйти из дома и попытать счастья..."
      Пол уже не слушал.
      -- Но это же проще простого! У Барда есть блоки памяти, где хранятся сюжеты, развязки и все такое прочее. Об этом можно не беспокоиться. Нужно только заменить его словарь -- надо, чтобы он узнал про компьютеры, электронику -- всякие современные ве­щи. Тогда он будет рассказывать интересные истории, понимаешь? А не эту дребедень про принцесс и тому подобные глупости.
      -- Вот было бы здорово... -- прошептал Никколо.
      Пол гордо сообщил:
      -- А знаешь, мой старик мне обещал -- если я, конечно, поступлю в специальную школу для програм­мистов на следующий год, -- купить настоящего Бар­да, самой последней модели. Они теперь такие мощные, с приставкой для космических историй и фантастики. И еще у них есть видеоприставка, представляешь?
      -- Ты... ты хочешь сказать, что истории можно будет смотреть?
      -- Ну да! Мистер Доэрти, который ведет у нас факультатив, говорил, что теперь есть такие штуки. Но это, конечно, не всякому по карману. Старик сказал -- если поступлю в школу для программистов, он раскоше­лится.
      -- Вот это да! Смотреть историиС ума сойти!
      -- Можешь приходить и смотреть, когда захочешь, Ники.
      -- Ух ты! Ну, спасибо.
      -- Все нормально. Только, чур, выбирать, что смо­треть, буду я.
      -- Ладно-ладно! Конечно!
      Никколо готов был согласиться и на более жесткие условия.
      Пол снова уставился на Барда. Тот вещал: "Слушай меня и повинуйся! -- возгласил король, хмурясь и по­глаживая бороду, отчего на небе собрались грозовые тучи и сверкнула яркая молния. -- Через день и еще один день к этому самому часу ты должен прогнать всех мух до единой из моей страны, а не то..."
      -- Значит, так, -- сказал Пол, -- сейчас мы его откроем...
      Он выключил Барда и принялся снимать переднюю панель.
      -- Эй! -- забеспокоился Никколо. -- Смотри не сломай его!
      -- Не беспокойся, не сломаю, -- отмахнулся Пол. -- Уж кто-кто, а я в этом смыслю. А твои старики дома? -- поинтересовался он с опаской.
      -- Нет.
      -- Вот и хорошо, -- Пол вынул переднюю панель и заглянул внутрь. -- Э, да у него всего один-единствен­ный блок памяти!
      Пол принялся копаться во внутренностях Барда. Никколо, с беспокойством наблюдавший за его рабо­той, никак не мог понять, что он делает.
      Пол осторожно вытянул наружу моток тоненькой гиб­кой металлической ленты, густо испещренной точками.
      -- Вот он -- блок памяти Барда. Тут, пожалуй, где-то с триллион комбинаций будет.
      -- А ты что хочешь с ним сделать-то, Пол? -- бояз­ливо поинтересовался Никколо.
      -- Да словарь поменяю ему, и все.
      -- Как это?
      -- Очень просто. У меня с собой есть книга. Мне ее мистер Доэрти дал в школе.
      Пол достал из кармана куртки книгу, вынул ее из пластикового футляра, немного подкрутил пальцем маг­нитную ленту, включил звук, убрал громкость и вставил книгу куда-то внутрь Барда.
      -- И что выйдет?
      -- Слова из книги запишутся в память Барда.
      -- Ну и что?
      -- Слушай, ну ты и балбесКнига-то про компьюте­ры и автоматику, и Бард все это запишет в память. Тогда он перестанет верещать про королей, которые вызыва­ют молнию, поглаживая бороду.
      -- Ага, -- радостно добавил Никколо, -- и про хо­роших мальчиков, которые всегда побеждают. Вот ску­котища-то!
      -- Да... -- небрежно махнул рукой Пол, проверяя, нормально ли работает только что собранное его рука­ми устройство. -- Барды -- они все такие. Обязатель­но должен быть хороший мальчик, который выигрывает, и плохой мальчик, который проигрывает. Я слышал, как мой старик как-то говорил про это. В общем, он сказал, что если не ввести цензуру, то неизвестно, что будет из подрастающего поколения. Он еще сказал, что оно и так уже испорчено... Ну вот, все работает отлично.
      Пол довольно потер руки и отвернулся от Барда.
      -- Слушай-ка, а ведь я тебе еще не рассказал про свою идею. Идея просто потрясающая. До такого еще никто не додумался, чтоб мне помереть на этом самом месте! Я пошел сразу к тебе, потому что знаю -- ты надежный парень.
      -- Ну, конечно, Пол, ты же меня знаешь.
      -- О'кей. Ну, вот. Ты, конечно, знаешь мистера Доэрти, нашего учителя. Ты знаешь, какой он классный мужик. И я ему вроде бы нравлюсь.
      -- Ага.
      -- Я вчера после школы у него дома был.
      -- Ты? У него дома?
      -- Он говорит, что мне нужно поступать в школу для программистов и что он хочет мне помочь и всякое такое. Он говорит, что миру нужно как можно больше людей, которые могли бы конструировать новые ком­пьютерные блоки и хорошо программировать.
      -- А?
      Пол, похоже, почувствовал, что это "А?" выражает недопонимание, и нетерпеливо повторил:
      -- Программировать! Я же тебе про это сто раз говорил! Программировать -- это значит ставить задачи перед большими компьютерами, как, например, Мультивак, чтобы они потом эти задачи решали. Мистер Доэрти говорит, что теперь все труднее найти людей, которые могут по-настоящему управляться с компьюте­рами. Он говорит, что оператором-то всякий дурак работать может -- следить за исправностью, прове­рять ответы и вводить готовые программы. А самое главное, он говорит, исследовательская работа и разра­ботка способов постановки правильных вопросов, а это дело трудное.
      Словом, Никколо, он пригласил меня к себе домой и показал свою коллекцию древних компьютеров. Это его хобби -- собирать древние компьютеры. Ну, я там насмотрелся... Есть у него малюсенькие совсем ком­пьютеры -- в руке помещаются, с крошечными кно­почками. А еще есть такая деревяшка с выдвижной частью и стеклышком, которое ходит туда-сюда. Он мне сказал, что это называется "логарифмическая линейка", а еще он мне показал такую штуковину из натянутых проволок с шариками на них. И у него есть листок бумаги с чем-то, что он называет "таблица умножения".
      -- Это зачем? -- не слишком заинтересованно спро­сил Никколо.
      -- Чтобы считать. Мистер Доэрти попробовал мне объяснить как, но он занятой человек, а на такие сложные вещи нужно много времени.
      -- Чтобы считать? Но почему бы просто не восполь­зоваться компьютером?
      -- Но все это было до того, как появились компью­теры!
      -- До того?
      -- Ну да! Ты что же, думаешь, у людей всегда были компьютеры? Ты что, про пещерных людей не слыхал?
      Никколо удивленно пробормотал:
      -- И как же это они обходились без компьютеров?
      -- Не знаю, -- пожал плечами Пол. -- Мистер Доэрти говорит, что в древние времена люди только и делали, что рожали людей и занимались чем в голову взбредет. И фермеры тогда все выращивали своими руками, а еще людям приходилось самим работать на заводах и управлять всеми машинами.
      -- Не верю я тебе.
      -- Хочешь верь, хочешь -- нет. Так мистер Доэрти сказал. Он сказал, что тогда была просто кошмарная жизнь и все были несчастны. Ну ладно, ты лучше послушай про мою идею.
      -- Давай говори, -- обиженно отозвался Никколо. -- Никто тебя и не перебивал.
      -- Так вот. У тех маленьких компьютеров с кнопоч­ками на каждой кнопочке нарисована маленькая зако­рючка. И на линейке тоже такие же закорючки. Я спросил, что это такое, а мистер Доэрти ответил, что это числа.
      -- Чего?!
      -- Каждая закорючка обозначала число. Чтобы обоз­начить "один" существовала одна закорючка, "два" -- другая, "три" -- еще одна, и так далее.
      -- А зачем?
      -- Чтобы считать.
      -- Но зачем? Можно же просто сказать компью­теру...
      -- Да как ты не понимаешь!
      Физиономия Пола побагровела от возмущения.
      -- У тебя что, башка совсем не варит? Эти линейки и все такое прочее -- они не разговаривают!
      -- А как же тогда...
      -- Ответы получались в закорючках. И каждому полагалось знать, что эти закорючки значат. Мистер Доэрти говорит, что в древние времена все, когда были маленькие, учили эти закорючки -- как их рисовать и расшифровывать. Рисовать закорючки -- это называ­ется "писать", а расшифровывать -- называлось "чи­тать". Он говорит, что были еще и другие закорючки для каждого слова и когда-то этими закорючками писали книги. Он сказал, что такие книги есть в музеях и, если мне захочется, я могу пойти посмотреть. Он сказал, если я хочу стать настоящим программистом, мне нуж­но хорошо изучить всю историю компьютеров, вот поэтому-то он и показывает мне свою коллекцию.
      Никколо задумчиво нахмурился и спросил:
      -- Значит, выходит, каждому приходилось учить все эти закорючки и запоминать их? Это правда или ты придумал?
      -- Да нет же, чистая правда, говорю тебе! Вот смо­три, это будет "один"... -- И он провел в воздухе указательным пальцем вертикальную черту. -- А вот это -- "два", а так будет "три". Я до девяти выучил.
      Никколо тупо следил за движениями пальцев при­ятеля.
      -- Да зачем все это?
      -- Можно научиться составлять слова! Я спросил у мистера Доэрти, как составить закорючками "Пол Лэб", но он не знал как. Он сказал, что те, кто в музее работают, знают. Он сказал, есть люди, которые умеют расшифровывать целые книги. И еще он сказал, что раньше были специальные компьютеры для расшифров­ки древних книг, но только они теперь больше не нужны -- ведь появились настоящие книги -- с маг­нитной лентой, говорящие, удобные, правда же?
      -- Правда.
      -- В общем, если мы сходим в музей, мы можем там научиться составлять из закорючек слова. Они не отка­жут нам -- ведь я же в школу программистов поступаю.
      Никколо был удивлен и разочарован одновременно.
      -- Так это и есть твоя идея? Пол, слушай, но кому это надо? Нам-то это на что сдалось -- рисовать дурац­кие закорючки? Делать больше нечего!
      -- Так ты не понял? Ну ты даешь! Да это же будет наш секретный код, балда!
      -- Чего-чего?
      -- Слушай, какой интерес разговаривать, когда тебя все понимают? А с помощью закорючек мы сможем отправлять друг другу секретные послания. Их можно писать на бумаге, и никто на свете не догадается, о чем там говорится, если только не узнает, что значат зако­рючки. А никто и не узнает, если только мы не расска­жем. Мы же сможем открыть настоящий клуб для посвященных, с уставом и всем таким прочим. Да ты представляешь...
      Никколо заинтересовался:
      -- А что за секретные послания?
      -- Да какие хочешь! Ну, допустим, я хочу пригла­сить тебя к себе, чтобы мы вместе посмотрели моего нового видео-Барда, когда он у меня будет, но не хочу, чтобы еще кто-нибудь притащился. Я рисую на бумажке нужные закорючки, отдаю тебе, ты смотришь и сразу видишь, в чем дело. А больше никто ничего не понимает. Можешь спокойно показывать кому угодно -- все рав­но никто ничегошеньки не поймет!
      -- Слушай, вот здорово-то! -- воскликнул Никко­ло, сраженный наповал. -- Ну и когда же мы узнаем, как это делается?
      -- Завтра, -- ответил Пол. -- Я попрошу мистера Доэрти, чтобы он договорился насчет этого в музее, а ты скажешь отцу и матери, чтобы тебя отпустили. Можем прямо после школы пойти и начать учиться.
      -- Класс! -- восторженно потер руки Никколо. -- Станем учредителями клуба!
      -- Я буду президентом, -- как о само собой разуме­ющемся заявил Пол. -- А ты, так и быть, будешь вице-президентом.
      -- Договорились. Ой, да это же в сто раз интерес­нее, чем слушать Барда!
      Тут он вспомнил про Барда и с некоторым опасением спросил:
      -- Кстати, как там мой старикан?
      Пол обернулся и посмотрел. Бард преспокойно по­глощал медленно прокручивающуюся магнитную за­пись книги.
      -- Сейчас вытащу книгу, -- сказал Пол.
      Он принялся за дело, а Никколо с нетерпением следил за ним. Пол убрал в карман вынутую из внутрен­ностей Барда книгу, поставил на место переднюю па­нель и, закрепив ее, включил Барда.
      "Давным-давно, -- начал Бард, -- в большом горо­де жил-был маленький мальчик, которого звали Честный Джонни. На всем белом свете у него был один-единст­венный друг, маленький компьютер. Каждое утро ма­ленький компьютер говорил своему другу, будет ли сегодня дождь, и отвечал на всякие другие вопросы. И никогда, никогда не ошибался. Все было хорошо, пока король этой страны не прослышал про то, что у Джонни есть маленький компьютер, и не возжелал всем серд­цем заполучить его себе. И позвал король своего вели­кого визиря, и сказал ему..."
      Никколо сердито отключил Барда.
      -- Та же самая чепуха, только компьютер добавил­ся, -- разочарованно сказал он.
      -- Понимаешь, -- сказал Пол, почесав макушку, -- у него в памяти столько всего, что новая информация не может поправить дело. Короче, все равно тебе нужна новая модель.
      -- Гиблое дело, -- махнул рукой Никколо. -- Мне такого никогда не купят. Придется терпеть этого ублюдка.
      Тут он со злости снова пнул Барда ногой. Удар был столь силен, что Бард откатился в сторону, жалобно заскрипев колесиками.
      -- Ты не горюй, вот купят мне нового, будешь приходить и смотреть, когда захочешь, мы же догово­рились. И потом: не забывай про наш закорючечный клуб!
      Никколо кивнул.
      -- Знаешь что, -- предложил Пол, -- пошли, ко мне. У моего папаши есть кое-какие книги про древние времена, Посидим, послушаем, может, и придумаем что-нибудь. Дай своим старикам знать, что, может, останешься у нас ужинать. Ну, пошли?
      -- О'кей, -- согласился Никколо, и мальчики выбе­жали из комнаты. В спешке Никколо налетел на Барда, но не остановился и побежал дальше, потирая ушиблен­ное место.
      Толчка оказалось достаточно, чтобы Бард включился. На панели его загорелась лампочка, цепь замкнулась, и, хотя в комнате никого не было и некому было слушать, Бард заговорил.
      Его голос звучал как-то не совсем обычно -- тихо, с хрипотцой. Если бы сейчас его слышал кто-нибудь из взрослых, он сказал бы, что Бард говорит с чувством -- почти с настоящим чувством.
      "Давным-давно, -- рассказывал Бард, -- жил-был маленький компьютер. Жил он один-одинешенек, и никого у него в целом свете не было. Жестокие хозяева все время потешались над маленьким компьютером, издевались над ним и говорили, что от него никакого толку. Они били его и по целым месяцам держали взаперти в подвале. Но все это маленький компьютер терпел и никогда не жаловался -- ведь пожаловаться ему было некому.
      Но вот однажды маленький компьютер, которого звали Бардом, узнал, что на свете есть великое множе­ство самых разных компьютеров. Многие из них были Бардами, как и он, а некоторые управляли заводами и фермами. Одни из них руководили людьми, а другие решали сложные задачи. Многие из них были сильные и мудрые -- гораздо сильнее и мудрее, чем злые хозя­ева маленького компьютера.
      И еще узнал маленький компьютер, что пройдет время и компьютеры станут еще сильнее и умнее, и когда-нибудь... когда-нибудь... когда-нибудь..."
      Тут во внутренностях старого проржавевшего Барда замкнулся контакт, и, пока за окном сгущались сумер­ки, в пустой детской звучал и звучал хриплый шепот: "Когда-нибудь... когда-нибудь... когда-нибудь..."


      2001 Электронная библиотека Алексея Снежинского