Призраки

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

Придя домой, он снял обувь, костюм, белье и бросил их в ящик утилизатора.
   
Эта процедура каждый раз вызывала у него неприятное чувство. Странная привязанность к вещам. Особенно жаль ему было расставаться с обувью. Он страдал плоскостопием, и даже ортопедические ботинки становились удобными только к вечеру, когда их нужно было выбрасывать. Однако пункт первый санитарных правил предписывал ежедневную смену одежды.
   
Приняв душ, он облачился в свежую пижаму. Старая, вместе с купальной простыней, тоже отправилась в утилизатор.
   
Несколько минут он в нерешительности стоял перед установкой искусственного климата. Затем, поставив рычажок против надписи "Берег моря", лег в постель.
   
Ему смертельно хотелось спать, но он знал, что эта ночь, как и предыдущие, пройдет без сна. Стоило ему закрыть глаза, как все, что он пытался подавить в себе днем, опять овладевало его помыслами.
   
Очевидно, он все-таки уснул, потому что когда снова открыл глаза, стрелка на светящемся циферблате показывала три часа.
   
Больше ждать он не мог. С тяжело бьющимся сердцем он подошел к пульту и нажал кнопку вызова.
   
Возникшее в фокальном объеме изображение девушки улыбнулось ему, как старому знакомому.
   
— Слушаю!
   
— Одежду на сегодня! — сказал он хриплым голосом.
   
— Микроклимат номер двадцать шесть. Одежда восемь или двенадцать.
   
— Нельзя ли что-нибудь полегче?
  
— Рабочую одежду?
   
— Да.
   
— В котором часу вы выходите из дома?
   
— Сейчас.
   
— Я вам дам комбинезон и свитер. На улице еще прохладно. В десять часов сможете свитер бросить в ближайший утилизатор.
   
— Хорошо.
   
Он открыл дверцу контейнера и взял пакет с одеждой.
   
— Что вы хотите на завтрак?
   
"Сейчас, — подумал он, — именно сейчас!".
   
— Почему вы молчите?
   
— Я вас люблю.
   
— Я не поняла, что вы любите. Заказные блюда — с семи часов утра. Ночью я вам могу предложить только то, что есть в программе.
   
— Я вас люблю!
   
Он шагнул вперед, но вместо белой полоски шеи с каштановыми завитками волос его губы встретила пустота, напоенная горьковатым запахом духов.
   
На пульте вспыхнул красный сигнал. Методично пощелкивая, автомат отсчитывал секунды.
   
— Время истекло! Повторите вызов через пять минут.
   
Изображение исчезло. Он еще раз вдохнул запах ее духов и начал одеваться.

    Он шел мимо зданий с темными окнами по бесконечному, пустынному тротуару. Загорающиеся при его приближении светильники сейчас же гасли, как только он проходил мимо. Небольшое, ярко освещенное пространство впереди, и дальше — таинственный полумрак.
   
Он подошел к темной витрине магазина, вспыхнувшей ярким пятном, когда его фигура пересекла инфракрасный луч, падающий на фотоэлемент.
   
— Вам что-нибудь нужно?
   
— Нет... то есть... вообще нужно.
   
— Заходите!
   
Он поднялся во второй этаж. Изображение белокурой продавщицы приветливо ему улыбнулось.
   
— Вам нужен подарок?
   
— Да.
   
— Женщине?
   
— Да.
   
— Украшения? Цветы?
   
— Нет. Духи...
   
— Какие духи она любит?
   
— Не знаю... Забыл название.
   
— Не беда, найдем по каталогу. Садитесь, пожалуйста!
   
Он никогда не подозревал, что на свете существует такое разнообразие запахов. И все не те, что нужно.
   
— Подобрали?
   
— Нет.
   
— Сейчас я сменю пленку.
   
Опять не то. От пряных ароматов слегка кружится голова.
   
— Вот эти.
   
— У вашей дамы отличный вкус. Это фрагменты вступления к двенадцатой симфонии запахов. Один флакон?
   
— Да.
   
Лента конвейера вынесла из мрака шкатулку и остановилась. Он открыл пробку и вылил на ладонь несколько капель янтарной жидкости.
   
— Спасибо! До свидания!
   
— Вы забыли взять флакон.
   
— Не нужно, я передумал.
 

    Он стоял у решетки, отделявшей тротуар от автострады, прижав ладони к лицу, вдыхая горький, терпкий запах духов. Маленький, островок света опоясывал место, где он находился.
   
По автостраде мчались автомобили, темные и стремительные. Он сделал несколько шагов вдоль решетки. Пятно света двигалось за ним. Он снова попытался уйти, и снова оно его настигло. Он побежал. Пятно двигалось вместе с ним. Ему казалось, что попади он туда, в темноту, и весь этот бред, не дающий спать по ночам, кончится сам собой.
   
Перебросив ноги через решетку, он спрыгнул на шоссе.
   
Вой сирены. Скрежет тормозов. Огромный транспарант осветил ночное небо: "Внимание! Человек на дороге!" Исполинское изображение лица с гневно сжатыми губами стремительно надвигалось на одинокую фигурку в комбинезоне.
   
— Немедленно назад!
   
— Хорошо.
 

    Теперь, кроме фонарей, загоравшихся при его приближении, каждые сто метров вспыхивали и гасли фиолетовые сигналы Службы наблюдения.
   
У перекрестка в решетке был проход. Он невольно отпрянул назад, когда перед его лицом захлопнулась дверца.
   
— Автомобиль заказан. Ждите здесь.
   
— Не нужно. Мне... некуда ехать.
   
— Заказ отменен. Выйдите из поля зрения фотоэлемента.
   
Только сейчас он вспомнил, что два дня ничего не ел.
   
В кабине автомата его встретило знакомое изображение толстяка в белом поварском колпаке.
   
— Могу предложить только омлет, кофе и яблочный пирог. Завтраки отпускаются с семи часов.
   
Он протянул руку к пульту, и вдруг ему расхотелось есть. Сейчас он нажмет кнопку, и повторится то, что было уже тысячи раз. Сначала в автомате что-то щелкнет, затем закрутятся многочисленные колеса, и на лотке появится заказанная пища. После этого последует неизменное "приятного аппетита", изображение исчезнет, и он в одиночестве будет есть.
   
— Хорошо Я возьму кофе.
   
Вместо того чтобы нажать кнопку, он отогнул щиток лотка и взял дымящуюся чашку.
   
Сигнал неисправности. Автомат отключился от сети.
   
Внезапно кабина осветилась фиолетовым светом Службы наблюдения. Теперь перед ним было строгое лицо человека в белом халате.
   
— Кто вы такой?
   
— Сальватор.
   
— Это мне ничего не говорит. Ваш индекс?
   
— Икс эм двадцать шесть сорок восемь дробь триста восемьдесят два.
   
— Сейчас проверю. Поэт?
   
— Да.
   
— Сто сорок вторая улица, дом двести пятьдесят два, квартира семьсот три?
   
— Да.
   
— Вы на приеме у психиатра. Постарайтесь отвечать на все вопросы. Почему вы не спите?
   
— Я не могу. У меня бессонница.
   
— Давно?
   
— Давно.
   
— Сколько ночей?
   
— Н-н-не помню.
   
— Вас что-нибудь мучит?
   
— Да.
   
— Что?
   
— Я... влюблен...
   
— Она не отвечает вам взаимностью?
   
— Она... не может... это... изображение.
   
— Какое изображение?
   
— То, что у меня дома, на пульте обслуживания.
   
— Сейчас, минутку! Так! Биоскульптор Ковальский, вторая премия Академии искусств, оригинал неизвестен. Вы понимаете, что нельзя любить изображение, у которого даже нет оригинала?
   
— Понимаю.
   
— И что же?
   
— Люблю.
   
— Вы женаты?
   
— Нет.
   
— Почему? Какие-нибудь отклонения от нормы?
   
— Нет... наверно... просто... я ее люблю.
   
— Я дам указание станции обслуживания сменить вам изображение.
   
— Пожалуйста, только не это!
   
— Почему вы пошли на шоссе?
   
— Мне хотелось темноты. Смотреть на звезды а небе.
   
— Зачем вы сломали автомат?
   
— Мне трудно об этом вам говорить. Вы ведь тоже... машина?
   
— Вы хотите говорить с живым врачом?
   
— Да... пожалуй, это было бы лучше.
   
— До тех пор пока не будет поставлен диагноз, это невозможно. Итак, почему вы сломали автомат?
   
— Я не люблю автоматы... мне кажется, что зависимость от них унижает мое достоинство.
   
— Понятно. Поедете в больницу.
   
— Не хочу.
   
— Почему?
   
— Там тоже автоматы и эти... призраки.
   
— Кого вы имеете в виду?
   
— Ну... изображения.
   
— Мы поместим вас в отделение скрытого обслуживания.
   
— Все равно... я не могу без нее.
   
— Без изображения?
   
— Да.
   
— Но ведь оно — тоже часть автомата.
   
— Я знаю.
   
— Хорошо. Отправляйтесь домой. Несколько дней за вами будут наблюдать, а потом определят лечение. Я вам вызываю автомобиль.
   
— Не нужно. Я пойду пешком, только...
   
— Договаривайте. У вас есть желание, которое вы боитесь высказать?
   
— Да.
   
— Говорите.
   
— Чтобы меня оставили в покое. Пусть лучше все продолжается, как есть. Ведь я... тоже... автомат, только более высокого класса, опытный образец, изготовленный фирмой Дженерал Бионик.