Научная Фантастика ( вып. 2 ) 1965г.

Рассказ

Даже если бы я захотел сообщить вам свое настоящее имя, я этого сделать не имею права; к тому же, при существующих обстоятельствах, я и сам этого не хочу.

Я не ахти какой писатель, если не говорить о научных статьях, так что пишет за меня Айзек Азимов.

Я выбрал его по нескольким причинам. Во-первых, он биохимик и понимает, о чем идет речь — во всяком случае, отчасти. Во-вторых, он умеет писать; по крайней мере он опубликовал довольно много книжек, хотя это не обязательно одно и то же.

Но, что самое важное, он может добиться, чтобы его опубликовали в каком-нибудь журнале. А это именно то, что мне нужно.

Причины вам станут ясны из дальнейшего.

Станислав Лем хорошо знаком советскому читателю не только как автор философских утопий (“Магелланово облако”, “Астронавты”) и высоких философских трагедий (“Соларис”, “Формула Лимфатера”), но и как блестящий сатирик и юморист. “Звездные дневники Ийона, Тихого”, “Стиральная трагедия”, рассказы “Вторжение с Альдебарана”, “Существуете ли вы, мистер Джонс?” известны каждому любителю фантастики в нашей стране.

Альманах “НФ” публикует в этом номере произведения Станислава Лема, написанные в различной тональности: ироническое “Автоинтервью”, юмористическую “Сказку о цифровой машине, которая сражалась с драконом” и фантастическую телевизионную пьесу “Странный гость профессора Тарантоги”.

Основной прицел “Автоинтервью” — осмеяние реакционной фантастики “массового”, “серийного” типа (в первую очередь американской), где под видом научно-фантастического романа или рассказа читателям преподносится низкопробный детектив с гангстерами и грязными аферами в космосе и со всякими космическими и психологическими ужасами.

Король Полеандр Партобон - Воемуж Храбрунишка, владыка Киберии, был преславным воителем, а почитая методы новейшей стратегии, более всего ценил кибернетику как военное искусство. Королевство его кишело мыслящими машинами; ибо Полеандр размещал их всюду, где только мог; не только в астрономических обсерваториях или в школах устанавливал, но и в камни на дорогах помещать приказывал электронные мозги, которые громким голосом предостерегали в путь шествующего, чтобы тот не споткнулся; равно же и в столбы, стены и деревья приказывал он вставлять машины, дабы всюду можно было разузнать, какая впереди дорога. Он подвешивал их к тучам, чтобы они возвещали сверху о дожде, придавал их горам и долам; словом, невозможно было в Киберии шагу ступить, чтобы не споткнуться о разумную машину. Хорошо было на планете! Не только повелевал он кибернетически совершенствовать то, что существовало раньше, но и совсем новые порядки указами насаждал.

Памфлет

    — Ложка немного задержится, — сказал электронный секретарь, — я только что получил информацию.
    Это было очень удобное изобретение: каждый человек именовался предметом, изображение которого носил на груди, что избавляло собеседников от необходимости помнить, как его зовут. Больше того: люди старались выбрать имя, соответствующее своей профессии или наклонностям, поэтому вы всегда заранее знали, с кем имеете дело.

Смотреть на часы не имело смысла: все равно надо сидеть, пока не кончится ураган. Все же Игорь посмотрел на часы - хотелось что-нибудь сделать, чтобы не взвыть от тоски. Для этого пришлось приподнять капюшон. Сразу черный ледяной ветер резанул лицо.
    Он соображал медленно - очевидно, результат оцепенения. Светящиеся стрелки, большая и малая, сошлись слева - он не сразу понял, почему видит только одну. Значит, без четверти девять. Сколько же он, Игорь, сидит здесь, сунув руки в рукава штормовки, наглухо закрыв лицо капюшоном и свесив ноги над пропастью? Только четыре часа?
    Четыре безумно долгих часа он сидит на узком каменном карнизе, и его жизнь поддерживается, страхуется восьмимиллиметровым репшнуром, который привязан к скальному крюку, вбитому в расщелину. Хорошо ли держится? Об этом лучше не думать.
    Ветер плотной воющей массой налегал на правый бок. В горах разносились шорохи, треск и свист.